Красавица Леночка: Обаяние зла

Красавица Леночка: Обаяние зла

Дорогие читатели! Это третья часть моей истории про девушку с удивительным и необычным внутренним миром. Первые две части называются «Красавица Леночка и другие психопаты» и «Красавица Леночка: Психопаты не унимаются!»

Часть 1. И снова Леночка!

Само по себе послание было коротким: Привет, Мусечка! Как дела? Но после его получения Джонни снова долго думал о Леночке. Впрочем, его ответ ей был немногословен: «у меня умирает мама». На что Леночка прислала ему свои дежурные слова сочувствия. И просила написать ей «когда всё закончится». Джонни не мог не отметить про себя изящество данного эвфемизма. Ведь Леночке, совершенно безразличной к чувствам других, в данном случае хватило такта не говорить прямым текстом: «когда твоя мама умрёт».

Впрочем, ещё через пару недель импульсивная Леночка решила не дожидаться, пока «всё закончится», и аккуратно поинтересовалась «как дела?». Очевидно, она решила, что невротик Джонни, как обычно, слишком драматизировал ситуацию, которая на самом деле могла продолжаться ещё некоторое время. Поскольку никакой информации для построения реальных прогнозов у неё, естественно, не было, Леночке нужно было как-то выяснить этот вопрос. И она, узнав, что мама Джонни ещё жива, поинтересовалась более детально её состоянием.

Описав в общих чертах в своём письме Леночке, как он ухаживает за мамой, Джонни посчитал логичным поинтересоваться, как дела у самой Леночки. Леночка же, как она практически неизменно делала уже на протяжении более чем года, ответила уклончиво: дела у меня по-разному, и хорошо и не очень. Такой ответ разозлил Джонни. Складывалось впечатление, что Леночка глумится над ним, избегая сообщать ему сколько-нибудь значимую информацию. Она словно играла с ним в игру, где её задачей было выведать стратегическую информацию о другом человеке с тем, чтобы понять его потребности и психические уязвимости для более эффективного использования. Сама же она всячески избегала сообщать сведения о себе без особой нужды. Таким образом, даже в информационном плане Джонни чувствовал, как Леночка получает от него всё, что ей нужно, не отдавая практически ничего взамен.

Разозлённый такой несправедливостью, Джонни решил атаковать. Своё наступление он решил начать прямым вопросом о том, как дела у Леночки на работе. Джонни попросил её подробнее рассказать о происходящем, с кем и как она общается. В ответ на это Леночка заявила, что писать подробно ей некогда и лень, но в целом взаимоотношения в коллективе не очень.

Естественно, Джонни догадывался о причинах. Благодаря своей творческой интерпретации Леночкиных ответов (этой интерпретацией он внутренне гордился как проявлением своей сообразительности, знаний о внутреннем мире человека и вообще чуть ли не гениальности) Джонни хорошо знал, за кого и какими частями тела Леночка так держится на этой работе. Естественно, её коллег не могло не бесить, что Леночке для получения полноценной зарплаты было достаточно пару раз в неделю в кабинете начальника полизать конфету с невзрачной начинкой. Максимум – раздвинуть ноги, что ей, собственно, тоже не привыкать было делать. Им же приходилось работать с утра до вечера, по существу, за себя и за «ту сучку».

И всё же Джонни было очень интересно узнать, как же сама Леночка объясняет негативное отношение к себе своих сослуживцев. К разочарованию Джонни, её ответ был малоинформативным. И сводился фактически к тому, что мужчины чуть ли не все поголовно её хотят, а она им не даёт. Женщины же ей просто завидуют, т.к. мужчины хотят её, а не их. Впоследствии, не раз возвращаясь мыслью к этому Леночкиному объяснению, Джонни всё больше понимал, насколько оно было предсказуемым. И в самом деле: а что ещё она могла сказать? Ведь не в её же нарциссическом характере было говорить что-то неблаговидное о себе.

Но, как бы там ни было, а Джонни снова чувствовал себя идиотом, которому опять ничего толком не сказали. И он снова, в таком обиженном расположении духа, задумался о том, насколько же она его вообще ни во что не ставит. И ему захотелось сказать Леночке что-то неприятное, дабы её задеть. Джонни написал, что удивляется, как её вообще с таким характером держат столь продолжительное время на этой работе. Мол, по его представлениям, для таких людей как она характерно менять место работы каждые два-три месяца. Последнее замечание разозлило Леночку. Как об этом подумал Джонни, она отреагировала с яростью хищного зверя, вдруг осознавшего, что охотник верно взял след. Леночка заявила: у тебя неправильное представление. И в подтверждение своих слов напомнила, как до этой работы она трудилась несколько лет в компании «Великий Жрец», торговавшей по всей Москве пирожками.

У Джонни же при этом в памяти всплыли дополнительные и, как ему показалось, весьма показательные подробности Леночкиной работы в той предыдущей конторе. Он вспомнил, как два года назад Леночка писала ему о том, что у неё полно «доброжелателей». А Джонни, будучи тогда ещё не в курсе самого главного, что касалось Леночкиной личности, искренне недоумевал. Интересно, чем же эта девушка, производившая на него впечатление очень милой, могла так злить коллег,- недоумевал тогда Джонни. Его особо не настораживали в те далёкие дни начала их знакомства даже Леночкины упоминания о том, как её оклеветали и подставили. Ведь Джонни и за собой знал подобное нежелание брать на себя ответственность, когда взаимоотношения с кем-то не складывались. И считал такой взгляд на ситуацию вполне разумным. Так как если винить себя во всём, так и будешь по жизни ходить депрессивным и затюканным,- рассуждал он. Джонни даже видел в себе избыток такого самобичевания.

Теперь же его бурное воображение услужливо рисовало ему возможные причины недовольства Леночкиных коллег на её предыдущей работе в пирожковой конторе. Джонни вспоминал, с какой важностью Леночка говорила о себе, что на той работе она была 3 в 1: секретарь, отдел кадров и что-то ещё. Но что ещё? И Джонни представлял себе, как Леночка, наверное, исполняла какие-то очень личные, можно сказать, интимные поручения пенсионера-директора. А не слишком ли у меня разыгралась фантазия?- задавался тогда вопросом Джонни. Но тут же у него возникал другой вопрос: а какой ещё иначе смысл держать столько времени работника – психопата, способного лишь паразитировать на труде людей, выполняющих содержательную деятельность?

Естественно, когда Джонни попытался напомнить Леночке, что, по её же словам, в «Великом Жреце» у неё также всё было отнюдь не так гладко, она ушла в отрицание. Сказав, как у неё на прежней работе было замечательно с коллективом, просто, мол, у самой конторы перспективы были плохие, а потому она ушла. Леночка ещё с гордостью упомянула о том, как фирма, по существу, обанкротилась через несколько дней после того, как она её покинула. Наверное, директор утратил способность принимать эффективные организационные решения, оставшись без её интимных услуг,- думал цинично Джонни.

Так они виртуально препирались почти неделю, поочерёдно обвиняя друг друга. Раньше Джонни в подобной ситуации уступил бы Леночке, дабы иметь возможность увидеться с ней. Теперь же он знал, что даже если бы Леночка была не против с ним встретиться, ему необходимо было ухаживать за мамой, а потому нельзя было надолго отлучаться из дома. А потому, будучи в любом случае лишённым надежды на встречу, он мог спокойно ругаться с Леночкой в своих письмах. Но вдруг, Леночка предложила ему помириться.

Ошарашенный столь резким поворотом разговора Джонни вначале даже не знал, что и сказать. Казалось бы, можно было только восхищаться человеком, способным не держать долго обиду и злость, и тем самым не нагнетать конфликт. Но Джонни теперь понимал, что на самом деле стоит за этим видимым благородством Леночки. Его обида и злость, при всей их отвратительности и (само) разрушительной силе были реальными, живыми человеческими чувствами. У Леночки же не было даже способности их испытывать. Она была эмоциональным роботом. Леночка была актрисой, разыгрывавшей нужные чувства перед зрителями, оплачивавшими её спектакли.

В итоге растерянный Джонни написал Леночке: ты такая удивительная, что я даже долго злиться на тебя не могу! Зачем на меня злиться? Ведь я же белая и пушистая!- изобразила непонимание Леночка. После чего поинтересовалась у Джонни, как он смотрит на то, чтобы им встретиться и пообщаться. Джонни был удивлён и очень заинтригован такой постановкой вопроса. Он тут же принялся судорожно соображать, сможет ли он организовать себе такую возможность. С одной стороны, с чисто моральной точки зрения он не считал себя вправе отлучаться от тяжелобольной мамы по личным делам. С другой, ему было безумно интересно выяснить, что же заставило Леночку возобновить общение с ним. Совершенно очевидно, что ей от него что-то было нужно, и уж точно не просто его компания как таковая.

Несмотря на сильное чувство вины по поводу оставления мамы без присмотра, Джонни рассудил примерно таким образом: примерно час ему ехать до места встречи, час обратно, и ещё где-то час с небольшим он проведёт с Леночкой в ресторане. За это время, по идее, мама не должна проголодаться. И Джонни договорился с Леночкой о встрече в воскресенье.

Когда они увиделись, Джонни был поражён тем, как гладко развивался их разговор. Они болтали, словно старые друзья. Джонни не мог не заметить разительный контраст с его натужными безрезультатными попытками найти общий язык с новыми знакомыми всего пару месяцев назад. Леночка улыбалась и была приветлива с ним, словно она была искренне рада снова его видеть. И Джонни то и дело ловил себя на мысли, как ему хотелось самому в это поверить, хотя он прекрасно понимал, что это обман.

Как своего рода тест реальности для себя, Джонни решил задать Леночке вопрос, который будет для неё заведомо неприятным. Он поинтересовался, что она имела в виду, когда упомянула, что самые близкие люди на работе её раздавили, словно букашку. Джонни прекрасно понимал, о ком говорила Леночка. Это был её любовник, а по совместительству начальник, Пётр Иванович. Джонни не мог не отметить про себя, как Леночка отнесла последнего к «самым близким» людям. Хотя сам по себе факт, что она регулярно облизывала половой орган Петра Ивановича, за что тот платил ей государственную зарплату плюс кое-что из своего кармана, на самом деле ещё никоим образом не делал их близкими. Просто вот такие уж у них сложились, если можно так выразиться, производственные отношения. Впрочем, Леночка и самого Джонни время от времени называла близким человеком, хотя ему-то точно она никогда ничего облизывать не собиралась! Видимо, такое словоупотребление было ей просто удобно в чисто манипулятивных целях,- заключил цинично Джонни.

К его удивлению, Леночка не стала наезжать в ответ. И объяснила своё видение ситуации. По её словам, у неё появился на работе новый непосредственный начальник (Пётр Иванович был выше рангом). И этот молодой резвый приезжий посмел требовать от неё, чтобы она выполняла свои должностные функции на работе! Естественно, Леночка при первой возможности помчалась жаловаться Петру Ивановичу на то, как с ней обошлись. Пётр Иванович же, по её словам, просто предал её, посоветовав постараться хотя бы делать вид, что она работает. По мнению Леночки, Пётр Иванович просто обязан был изначально изолировать её от таких разговоров, указав новенькому, чтобы тот даже не рыпался от неё что-то требовать. Естественно, Джонни не мог не отметить для себя чрезвычайную наглость Леночкиных ожиданий, что работа подразделения министерства прогнётся под её, скажем так, специфические потребности.

Следующая их встреча с Леночкой состоялась в японском ресторане у соседней с Леночкиной станции метро. На этот раз Леночка была просто сама предупредительность. Видя, как разбежались глаза у Джонни, когда он просматривал в меню список незнакомых блюд, Леночка улыбнулась и сказала: «Я закажу. Тебе понравится». Когда же Джонни выразил обеспокоенность, что «здесь может быть всё очень дорого», Леночка снова улыбнулась, и заверила его, что счёт будет не больше, чем в прежнем месте. Упомянув на всякий случай, что рассчитывает потратить здесь не более двух тысяч рублей, Джонни успокоился по вопросу счёта.

Теперь его мысли больше занимало другое. Было ясно, что Леночка решила поиграть в заботу о нём. Как она сама это объясняла: «я же всё-таки женщина». Джонни при этом почему-то вспомнилось, как он в своё время восхищался Леночкиной искренностью, когда она говорила: «Я, как девушка, могу тебя покормить... в ресторане за твой счёт». Естественно, при этом деликатно умалчивалось, что Леночка и себя тогда покормит за его счёт. Теперь же Джонни занимал вопрос: к чему такая забота? Просто поесть за его счёт? Или что-то ещё? Интуитивно, Джонни склонялся к последнему предположению. Однако выяснять у Леночки, прося её подтвердить или опровергнуть его предположения, очевидно, было не только бесполезно, но и вредно. Поэтому ему оставалось лишь занять выжидательную позицию и наблюдать.

Когда пришло время платить по счёту, Джонни был очень приятно удивлён тем, что сумма была ощутимо меньше полутора тысяч. Однако не успел он просиять по этому поводу, как Леночка проворно заменила одну из положенных им тысячных купюр на свою пятисотрублёвую. Надеюсь, ты не будешь против? – улыбнулась она. И добавила: ты же сказал, что рассчитываешь уложиться в две тысячи. Как видишь, ты уложился!

Ошарашенный такой наглостью Джонни даже открыл рот от удивления, однако не нашёлся, что сказать, и так и сидел какое-то время с открытым ртом. Подумав лишь о том, каким ущербным, наверное, он представлялся этой наглой сучке в те минуты, раз она позволяла себе такое поведение с ним, а он даже не смел её остановить и поставить на место.

Когда они вышли из ресторана, Леночка неожиданно спросила: проводишь меня? И, словно в ответ на недоумённый взгляд Джонни, пояснила, что иногда ходит отсюда пешком в хорошую погоду. По крайней мере, когда есть настроение.

Конечно, Джонни понимал, что Леночка держит его за идиота. А также то, как он порой сам ведёт себя, словно полный дурак. Но он был не настолько глуп, чтобы не понимать, что у Леночки были причины, отличные от несвойственной ей тяги прогуляться на свежем воздухе. И ему предстояло выяснить, каковы же эти причины.

Неожиданно Леночка сменила тему разговора и сказала: мне нужен твой совет. Джонни не мог не вспомнить при этом, как почти два года назад теми же словами она начала длительную переписку с ним про своего любовника и как того вернуть. Не забывал Джонни и о том, чем в итоге обернулись для него его «шедевры» эпистолярного жанра, которые он писал тогда Леночке по ночам. Уже периодически обнимаясь снова со своим любовником и параллельно паразитируя на Джонни, эта мразь ещё посмела сказать тогда в Турции, когда уже получила от Джонни что хотела, о бесполезности его писем. Мол, Джонни живёт в компьютере, не общается с людьми, а потому не знает реальной жизни. И соответственно от писем его ей не было особой пользы. Несмотря на почти год, прошедший с тех пор, эти воспоминания несли в себе столь сильный эмоциональный заряд, что и теперь, почти год спустя, они неожиданно встали у Джонни в горле плотным комком обиды и злости, мешая ему дышать.

Впрочем, долго оставаться в этом негативном эмоциональном состоянии, принявшем даже соматическую окраску, ему не пришлось. Из него его вывела Леночка своей новой историей, которую нужно было слушать и как-то на неё реагировать. Основная трудность Леночки, как она уже упоминала прежде, заключалась в новом начальнике, заставлявшем её работать. Леночка изображала досаду (Джонни уже давно привык к тому, что она скорее мастерски разыгрывает чувства, нежели их испытывает) по поводу неэффективности даже её «женских штучек». Видите ли, он так любит свою жену,- бесилась Леночка.

Джонни сразу представил себе, чем могла бы обернуться для начальника короткая интрижка с Леночкой. Конечно же, его супруга, на чьей площади он жил (как уже упоминалось, он был приезжим), сама по себе бы ничего не узнала. Зато перед Леночкой открывались просто изумительные перспективы для шантажа! И тогда, вероятно, начальнику пришлось бы от неё откупаться, не говоря уже о том, что ему стало бы резко не до того, чтобы заставлять Леночку содержательно трудиться на работе.

Джонни также находил неуместным словосочетание «женские штучки» в данном контексте. Словно все женщины – шлюшки, склонные к манипулированию. Нет, как бы скверно ни складывались его личные взаимоотношения с женщинами, Джонни был всё же лучшего мнения о них как классе.

Тем временем Леночка продолжала. Она сетовала на то, что её начальник даже кофе сам себе делает. Мол, а то бы я его могла отравить, подсыпав ему яда. При этих её словах Джонни стало страшно. Нет, он, конечно же, понимал, что Леночка, с головой погрязшая в беспомощности собственного паразитизма, вряд ли сумела бы провернуть такое убийство на практике. Ведь для этого, как минимум, ей бы понадобилось сильнодействующее ядовитое вещество без вкуса, цвета и запаха. И где она его возьмёт? Купит в аптеке? Так это ещё нужно знать, что покупать! Потом, не факт, что такие вещи свободно продаются в аптеках без рецепта. Вот бы тогда суицидальные субъекты налетели!

Нет, для Джонни было ясно: Леночка не станет осуществлять такое на практике. Его пугала не возможность совершения Леночкой убийства своего начальника. Скорее, Джонни становилось не по себе от осознания того, как легко ей было бы убить человека, будь у неё такая практическая возможность. Навсегда прекратить его поток сознания, необратимо перечеркнуть все его мысли, надежды и мечты только за то, что пытался заставить её работать на работе.

Почему у Джонни сложилось такое впечатление? Леночка говорила об убийстве человека совершенно бесстрастно, так, словно предполагалось убрать с дороги ненужную вещь. Он уже знал, как отсутствие простых человеческих чувств позволяет ей легко выкидывать из своей жизни людей, утративших для неё практическую ценность. Теперь Джонни ощутил, как легко было бы ей выкинуть человека, вставшего у неё на пути, вообще из жизни, в смерть, в вечное небытие. И от осознания этого у него было странное, неприятное чувство, словно мурашки по коже.

Самому же Джонни хорошо было известно на собственном опыте практически прямо противоположное явление. Если Леночка легко выбрасывала из своей жизни людей, утративших для неё практическую ценность, то Джонни не мог даже выбросить лишние вещи. Сам он видел в таком своём поведении одну из сторон невроза навязчивых состояний. Джонни также не мог не подумать о том, что, вероятно, его склонность к накоплению хлама могла иметь наследственную природу. Ведь и его мама долгие годы жила, заваленная тряпками, которые никто никогда уже не будет носить; книжками, которые никто и никогда уже не будет читать; даже газетными вырезками, якобы представлявшими непреходящую историческую ценность для потомков. Даже когда стало уже совершенно ясно, что у Джонни никаких потомков не будет.

Такое поведение мамы представлялось Джонни совершенно абсурдным, иррациональным. Неужели она не понимает, как эта свалка заслоняет для неё многие позитивные моменты в жизни?- недоумевал он. Однако стоило ему подумать о том, чтобы выкинуть какую-нибудь мелочь из собственных завалов, как ему становилось невыносимо жалко, возникало сильное чувство тревоги. Словно ему предстояло навсегда расстаться с давним личным другом. Впрочем, других друзей, кроме этого хлама, да ещё его любимой компьютерной техники, во многом также представлявшей собой металлолом, у него, по большому счёту, и не было.

Тем временем, пока мысли Джонни дрейфовали в направлении его собственной психопатологии, Леночка перешла к постановке задачи. По её словам, коль скоро у неё на данный момент нет возможности устранить непосредственного начальника физически, она хочет уничтожить его морально. А потому ей нужен совет Джонни, как лучше психологически гнобить своего руководителя.

Хотя такая просьба и не показалась Джонни неожиданной, она вызвала у него довольно неприятное чувство. С одной стороны, с морально – этических позиций он знал, что Леночкин начальник прав. С другой стороны – Джонни не мог заявить об этом Леночке открытым текстом. Он прекрасно понимал, какой будет реакция. Леночка ответила бы раздражённо, что обратилась к нему за советом, а не за нотациями.

Как раз в тот момент, когда Джонни мучительно размышлял над этой дилеммой, ему неожиданно открылось, зачем Леночка предложила ему прогуляться. Когда они зашли в обувной магазин, который оказался у них по пути (и Джонни мгновенно понял, что он не случайно там оказался!), Леночка спросила: Муся, мы же купим мне туфельки, верно? Джонни, однако, в этот раз твёрдо настроился не сдаваться. Конечно, цена вопроса была всего несколько сот рублей, но он видел и оборотную сторону: очевидно, туфельки представляли собой не только для него, но и для Леночки некую символическую «контрольную закупку». Если в этот раз Джонни вёлся и платил, то потом только готовь денежки. С этой мыслью Джонни коротко и решительно (насколько он вообще был в состоянии делать что-либо коротко и решительно) ответил Леночке: нет! После чего принялся говорить, мол, ты уже взяла у меня пятьсот рублей в ресторане, сколько же можно?

На что Леночка совершенно хладнокровным голосом ответила, что в ресторане она у него взяла на карманные расходы, и это другое, а сейчас ей нужны туфельки. Слушая её реплику, Джонни испытал неприятное ощущение осознания собственной слабости. Он подумал о том, что сильный, достойный, однозначный ответ с его стороны не должен был предусматривать дальнейшего обсуждения. А он, по малодушию своему, принялся оправдываться. Зачем? Ведь согласно любым разумным человеческим понятиям он не обязан был ей сейчас покупать никакие туфли за свой счёт! Даже если бы она не забрала у него тогда столь бесстыдным образом пятьсот рублей в ресторане. И если бы он принял такое решение, это был бы его выбор, добрая воля, но никак не обязанность!

Ободрив себя таким рассуждением, Джонни ещё раз повторил: нет! Я же сказал, нет! Леночка, однако, не была готова принять такой ответ. Она применила к нему запрещённый приём. Подойдя вплотную, она принялась тереться кончиком своего носа о кончик носа Джонни. Это было уже слишком! От близости её тела, ощущения её дыхания у Джонни закружилась голова. Он плюхнулся на лавочку, дабы перевести дыхание. Леночка уселась рядом и принялась, как ни в чём не бывало, примерять туфли. Почувствовав лёгкий запах её собственных ношеных туфель, Джонни задумался над изумительным парадоксом. Будь на месте Леночки другая женщина, он, наверное, нашёл бы сначала такой запах изо рта, а затем запах ног неприятным.

К тому же его болезненное воображение услужливо рисовало ему довольно омерзительную причину такого запаха изо рта. Джонни почему-то вспомнил, как почти 20 лет назад, в годы его комсомольской юности, кто-то из единомышленников читал оппозиционную газету. И там было написано, как тогдашний премьер-министр Е.Т. Гайдар испортил себе зубы, практикуя оральный секс с мужчинами. Тогда, при всём своём отвращении к «дерьмократам, развалившим и разворовавшим великую державу», Джонни не поверил в эту историю. Считая её примитивной апелляцией к незатейливым чувствам обездоленных и обиженных читателей издания. Теперь же, Джонни почему-то её вспомнил и подумал: наверное, у Леночки плохие зубы именно по этой причине!

Но, так или иначе, этот запах изо рта не вызывал у него отвращения. Аромат же её туфелек действовал на него, как фетиш. Словно её ножки выделяли какие-то волшебные феромоны. Когда Джонни задумался над этим, у него зародилась странная мысль. А может, это и есть любовь? Когда человек привлекает тебя в любом виде, с любым запахом. Накрашенная или не накрашенная. Но почему тогда его так влечёт к женщине, чьё поведение и внутренний мир вызывают у него омерзение?! Именно к ней, а не к кому-то ещё! Когда кругом так «много девушек хороших»!

Не в силах совладать с потоком своих мыслей, а главное, сильных чувств, Джонни молча встал и порывисто вышел из магазина. Удивлённая Леночка вернула так и не купленные туфли продавщице и последовала за ним. К изумлению Джонни, выйдя на улицу, она не устроила ему сцену. Они просто пошли вместе дальше, как ни в чём не бывало, продолжая разговор про Леночкиного начальника. А Джонни сделал для себя вывод, что у Леночки с ним связан какой-то важный план. По сравнению с которым покупка туфелек, удайся она Леночке, оказалась бы приятным, но малозначительным бонусом.

Тем временем в сознании Джонни стала чётче проясняться картина мотивации Леночкиного начальника. Молодому карьеристу, приехавшему из Мухосрани покорять Минсельхоз, было совершенно наплевать, растёт что-то на полях, или нет. Подобно Петру Ивановичу – любовнику Леночки, его главными методами в работе были тотальная ложь, подделка документов и откаты. Этот амбициозный молодой человек был весьма неглупым в практическом, житейском плане, а потому прекрасно понимал, как и какими местами Леночка способна работать, а какими нет. И что, как следствие, она была совершенно неспособна систематически и ответственно выполнять содержательные производственные задачи в организации. Это, однако, он воспринимал совершенно спокойно как некую неприятную объективную данность, вроде пасмурной погоды за окном.

И в то же время, судя по всему, этого нового начальника невыносимо бесило неповиновение со стороны такой наглой сучки. Словно она активировала в нём мучительный комплекс мужской, профессиональной и общечеловеческой неадекватности. В самом деле, как он может рассчитывать руководить деятельными, умными, образованными мужчинами, будучи не в состоянии справиться даже с тупой подстилкой? Даже несмотря на то, что её всё время покрывает (причём не только как кобель) его начальник Пётр Иванович.

Именно про этот комплекс у нового Леночкиного непосредственного начальника рассказал ей Джонни, словно рисуя перед ней мишень для её психической атаки. Леночка сказала: очень интересно. Однако попросила его наметить ей конкретные шаги, обрисовать программу её действий по пунктам.

Теперь Джонни прекрасно понимал, в чём здесь заключается подстава. Если бы он повёлся и выдал Леночке подробную инструкцию по пунктам, она могла бы потом обвинить его в бесполезности полученных ею от него советов. Мол, не помогло это ей. Джонни уже однажды это проходил применительно к рекомендациям, который он ей давал в своё время относительно её любовника.

В этот раз Джонни подошёл хитрее. И заявил, что для выработки такой рекомендации ему необходимо очень детально знать подробности ситуации у Леночки на работе. Если бы она готова была несколько часов подряд ему рассказывать нужные сведения, то пожалуйста...

За таким разговором они подошли к Леночкиной станции метро. Пришло время попрощаться. Леночка поблагодарила Джонни за идеи относительно нового начальника, и он пошёл на остановку маршрутки в сторону дома, где погрузился в серьёзные размышления.

Джонни вдруг задумался о том, зачем Леночка попросила у него совета относительно начальника. Неужели она и правда может реально базировать свои действия на советах такого лоха, как он? Нет, конечно. Но тогда зачем просить у него совета?!

Очевидно, это была манипуляция. Леночка тем самым хотела показать ему: ты мой друг. Я тебе доверяю и обращаюсь к тебе за советом. Ну и ради такого случая, почему бы не купить близкому человеку, который тебе доверяет, какие-то несчастные туфельки?

Впрочем, как Джонни понимал и раньше, Леночкины планы, связанные с ним, отнюдь не сводились к одним лишь туфелькам. И в следующую их встречу ему открылась истинная причина, по которой Леночка неожиданно решила продолжить своё общение с ним. Она сказала ему вкрадчиво: я хочу тебя соблазнить... поехать вместе отдыхать за границу.

Джонни был впечатлён, как она умела в своих манипулятивных целях свалить всё в одну кучу. Он цинично думал про себя: соблазнить – это всегда пожалуйста. А совместная поездка за границу на его средства,- это уже совсем другой вопрос!

Не меньше поражало Джонни и другое. Он хорошо знал за собой, как, будучи жутким невротическим пессимистом, видел практически во всём в первую очередь отрицательные стороны. Однако для Леночки он почему-то всё время делал исключения, словно она на время заражала его своим неиссякаемым психопатическим оптимизмом.

Так было и в этот раз. Казалось бы, её паразитические мотивы были вполне прозрачны: съездить отдохнуть за границей в пятизвёздочном отеле за его счёт. Джонни же почему-то вначале увидел другое: раз она снова обратилась к нему, вероятно, ей просто больше не с кем съездить. И лишь потом с горечью сообразил: просто больше таких дураков, как он, нет. Во всяком случае, среди её знакомых.

Впрочем, Джонни увидел тогда ещё один позитивный момент: совместная поездка даст ему возможность наблюдать её на протяжении нескольких дней целый день с утра до вечера. Вероятно, в результате у него добавится ценный материал. Тем более у Джонни, не имевшего с Леночкой никаких общих знакомых, никакой другой возможности узнать о ней больше не было. А ему нужно было теперь писать о ней мемуары, причём на основании достоверного материала.

Леночке он тогда ответил, что он бы с удовольствием, однако ему необходимо ухаживать за мамой. На что Леночка хладнокровно заявила ему: а ты дай денег какой-нибудь тётке – пусть она ухаживает в течение этих нескольких дней за твоей мамой. А мы с тобой съездим отдохнуть. Услышав такое предложение, Джонни не мог не подумать о том, что женщина, у которой есть сердце... живое человеческое сердце, а не просто орган, разгоняющий кровь по жилам, наверное, никогда не предложила бы ему такой вариант по отношению к его умирающей матери. Впрочем, возможно, даже сама Леночка понимала нечто подобное если не на уровне чувств, то на уровне логики. А потому не стала особо настаивать.

Этот разговор у них состоялся в мае. В тот период у Джонни возникли иллюзии, что он сможет в какой-то мере стабилизировать состояние мамы, и что она проживёт ещё хотя бы несколько месяцев.

Несмотря на то, что Джонни не озвучивал Леночке никаких конкретных сроков совместной поездки, они по-прежнему всё же виделись раз в 2-3 недели, ходили в ресторан и в кино. В какие-то моменты у Джонни даже возникало ощущение, что Леночка словно пыталась доказать ему: я не такая плохая, как тебе представляется.

20 июня Джонни поздравил Леночку с днём рождения. Когда они созвонились, он первым делом спросил, что она хочет в подарок. Он до их пор болезненно вспоминал случившееся год назад. Тогда Джонни отдал Леночке все свои деньги, после чего у него не было средств купить ей подарок. А она укоризненно говорила ему: «Меня зовут Лена. У меня был день рождения. Мне исполнилось 24 года. Где мой подарок? Я тебя спрашиваю, где мой подарок?!» Теперь же Леночке исполнилось 25 лет – ещё более значительное событие!

Однако, к огромному удивлению Джонни, Леночка заявила, что ей ничего не надо. Более того, она рассказала ему, как в прошедшие выходные она ходила на тренинг. Мероприятие было организовано российским отделением транснациональной «образовательной» корпорации под названием «Богатый Папочка». Её основателем и идейным вдохновителем является пиндостанский финансовый махинатор японского происхождения по имени Боб Обасаки.

Согласно учению этого гуру, людей по характеру их деятельности можно поделить на следующие четыре категории: те, кто работает на дядю; те, кто работает на себя; владельцы крупного бизнеса, на которых работают другие; крупные инвесторы. При этом представители первых двух категорий представляются людьми низшего сорта, ущербными неудачниками, которые никогда не смогут разбогатеть, и которым поэтому никогда не видать достойной жизни. По крайней мере, достойной жизни в понимании Боба Обасаки и ему подобных. В качестве воплощения такого неудачника рисуется «бедный папочка», который всю свою жизнь приобретал новые знания и делился ими с другими. И который в итоге так и умер бедным школьным учителем. Ему противопоставляется в качестве примера успешного человека «Богатый Папочка». Последний благодаря ловкой спекуляции с крупной собственностью (недвижимость, сырьё, драгметаллы и прочее), а также инвестициям, сумел организовать себе надёжные источники высокого «пассивного дохода», на которые он теперь живёт, как рантье.

Естественно, Джонни прекрасно понимал, чем эта схема так привлекла Леночку. Ей в силу её психопатологии претил всякий производительный труд. Схема с высоким пассивным доходом, когда деньги текли к ней в карман неиссякаемым потоком, была очень удобна для Леночки с её чудовищной психопатической ленью. Соответственно, не было ничего удивительного в том, что она уважала «Богатых Папочек», наловчившихся извлекать барыши, практически не ударяя пальцем о палец. И она очень хотела бы в этом брать с них пример.

Однако в реальности Леночке приходилось зарабатывать себе на жизнь, тщательно обсасывая невкусные леденцы, которые богатые папочки доставали из широких штанин. И это не могло не отражаться неприятно на её болезненно раздутом нарциссическом самолюбии. Конечно, по отношению к добрым людям типа Джонни, на чьём великодушии она нагло и бесстыдно паразитировала и кого считала презренными лохами и неудачниками, Леночка могла считать себя очень крутой. Для богатых же папочек она была просто очередной дешёвой шлюшкой.

Поэтому, естественно, значительный пассивный доход был для Леночки куда привлекательнее пассивной роли в унизительных половых актах с хороводом женатых мужчин. Но вот незадача: фактически её куриных мозгов, привыкших к паразитическому образу жизни, хватало лишь на то, чтобы регулярно брать за щёку конфетку с невзрачной начинкой. А потому и задачу обретения финансовой свободы, проповедуемой Обасаки, Леночка хотела решить чужими руками. Или чужой головой. И для этого ей нужен был мыслящий человек, более образованный, нежели она сама.

Хотя Джонни не мог здесь не отметить для себя с горькой иронией, что если уж говорить про образованность, то у Леночки, в отличие от него, было высшее образование! Пусть не бог весть, какого института, пусть не выучила, а насосала, но ведь было же!

Леночка не сумела даже, или скорее поленилась, изложить для Джонни суть учения Обасаки. Зато сказала Джонни: я подарю тебе книжку, которую купила на тренинге. Имея в виду пособие, излагавшее основы учения Богатого Папочки.

Теперь пришла очередь Джонни удивляться самому себе. Казалось бы, можно было только восхищаться тем, что паразитка Леночка не только не клянчит у него деньги, но и порывается подарить ему книжку, купленную на свои собственные средства. Но Джонни не обольщался. Теперь он знает, с кем имеет дело. По крайней мере, на сознательном уровне. И он выскажет ей свою позицию.

Подстёгиваемый такими мыслями, Джонни принялся допытываться у Леночки непривычно решительным для него тоном, с чего бы это вдруг она стала такая добрая. Такая постановка вопроса, однако, совершенно не смущала Леночку. Да и вообще Джонни не помнил, чтобы он когда-либо её смутил. Очевидно, характерная черта психопатов,- цинично думал он. Леночка совершенно хладнокровно ответила, что хочет помочь ему наконец-то заработать немного денег. Мол, близким людям надо помогать. А что здесь такого?

Однако такой ответ ещё больше разозлил Джонни. Словно именно им Леночка заявляла ему о том, за какого идиота она его держит. И Джонни не мог более сдерживаться, чтобы не выплеснуть на неё всю ненависть, накопившуюся у него к миру предприимчивых «обоссак», наживающихся на честных, порядочных трудящихся, вынужденных гнуть спину ради обогащения хитрожопой мрази, в это время расслабленно получающей «пассивный доход». Эта ненависть распространилась у него и на подстилок «обоссак». И одна такая подстилка мало того что ни хрена его не уважала, так ещё и в очередной раз собиралась его использовать.

Джонни заявил Леночке, что прекрасно понимает, что она не станет делать ничего для человека просто так, без задней мысли в итоге его использовать. После чего добавил, что знает, почему этот Обасаки вызвал у неё такой интерес. Естественно, она восхищается, как эти финансовые мошенники, будь то Обасаки, Берни Мейдофф или Сергей Мавроди, облапошивают народ. Да, для них, как и для Леночки, это успех. Но для него, для Джонни, это просто серьёзная патология характера.

Леночка не стала пытаться защищать крупных жуликов. (Каждый психопат сам за себя,- цинично подумал Джонни). Сказала только, что Джонни неправ относительно неё и её мотивов. Но что она не собирается больше с ним спорить на эту тему. Мол, ты неправ, но если тебе удобнее так считать, то продолжай.
Нажми «Нравится» и читай нас в Facebook!

По теме Красавица Леночка: Обаяние зла

Красавица Леночка: Обаяние зла

Часть 12. Вечный город Так перед Джонни, словно в волшебном калейдоскопе, проносилась фактически вся его жизнь. Он пытался ответить на вопрос: мог ли он в действительности хоть...

Красавица Леночка: Обаяние зла

Часть 3. Здесь и сейчас Новый день принёс новые неприятности. Перед завтраком и во время него Леночка была мрачнее тучи. На любые попытки Джонни инициировать разговор отвечала...

Красавица Леночка: Обаяние зла

Часть 10. Понаехавшие Однажды, когда Джонни ощутил себя в особенно глубокой яме безнадёжности и отчаяния, к нему пришла идея: надо непременно найти себе единомышленника. А лучше...

Красавица Леночка: Обаяние зла

Часть 14. Тоталитарная секта психологической взаимопомощи На этом общение Джонни с Леночкой прекратилось окончательно. И Джонни сосредоточился на написании своей истории о...

Красавица Леночка: Обаяние зла

Часть 2. Земля обетованная На следующий день после смерти мамы Джонни написал Леночке и сообщил это известие. В ответной смс она выражала свои соболезнования. Знает, какие слова...

Красавица Леночка: Обаяние зла

Часть 13. Всемирный день психопатов Уже в Московском аэропорту Леночка очень удивила Джонни, бросив ему на прощание: я тебе наберу! Он просто ума не мог приложить, зачем ещё может...

Сонник Дома Солнца

Опубликовать сон

Виртуальные гадания онлайн

Гадать онлайн

Психологические тесты

Пройти тесты