Красавица Леночка: Обаяние зла

Часть 3. Здесь и сейчас

Новый день принёс новые неприятности. Перед завтраком и во время него Леночка была мрачнее тучи. На любые попытки Джонни инициировать разговор отвечала мрачно, враждебно и односложно, в результате чего Джонни даже перестал пытаться наладить содержательное общение.
Красавица Леночка: Обаяние зла
Но самый драматический сюрприз поджидал Джонни, когда он вернулся после завтрака в номер (как обычно, Джонни предавался единственной радости в этой поездке – обжорству – длительное время после ухода Леночки из ресторана). Леночка рыдала, уткнувшись лицом в подушку. У Джонни сразу возникло странное впечатление. То был не плач живой, человеческой женщины. Скорее, Леночка скулила, словно контуженая сука. Когда Джонни попытался осторожно поинтересоваться у неё, что случилось, Леночка сделала жест рукой, будто отмахиваясь от него, и негромко произнесла: отстань. Её голос был в те мгновения даже не злым, а скорее жалким, как бы она ни пыталась это скрыть.

Однако Джонни в те минуты не было жалко Леночку, он не чувствовал сострадания. Скорее, он испытывал злорадство, что Леночку её любовник послал на х**, пусть и временно (у Джонни не было ни малейших сомнений относительно возможной причины Леночкиных страданий). У Джонни даже была идея, услышав её короткую реплику, указать ей, что он не собирается к ней приставать, а лишь хотел поинтересоваться причиной её печали. Впрочем, тут же он решил всё же не нагнетать обстановку.

Джонни попытался задаться вопросом, почему он не сочувствует Леночке. Однако вместо ответа на этот вопрос в его мозгу всплывали воспоминания о том, как в далёком детстве в разных детских учреждениях над ним издевались разные придурки, которые были сильнее его физически и которых он боялся. А он не мог себя защитить, и лишь безудержно плакал. Его мучители же глумливо приговаривали: «ничего, побольше поплачешь – поменьше поссышь». Теперь же Джонни поймал себя на мысли о том, что сам он сейчас подобным образом воспринимает страдания Леночки. И он не стыдился этого. В самом деле, тогда, в далёком детстве, будучи маленьким и беззащитным, он ничего плохого не делал придуркам, которые над ним издевались. Сейчас же эта сучка получила по заслугам, даже мало, учитывая, как сама она поступала с другими людьми.

Однако, несмотря на такие злорадные мысли, желания сидеть и наслаждаться, наблюдая Леночкины страдания, у Джонни также не было. Видимо, во мне недостаточно садизма,- заключил он. Поэтому он лишь вежливо поинтересовался у Леночки: ты не пойдёшь сегодня обедать? И когда она предсказуемо ответила: «нет, иди один», Джонни опять направился в ресторан.

По дороге его стала одолевать неприятная мысль, от которой он никак не мог отделаться. Из прочитанного за последнее время в интернете о психопатах Джонни знал об их неспособности любить, быть преданными. Они меняли партнёров, как перчатки. А тут получалось, что психопатка Леночка уже два с лишним года у него на глазах сохнет по одному и тому же мужику. И, что для Джонни было особенно неприятно, тот её любовник нужен был ей именно как мужик, как мужчина. Сам же Джонни был ей нужен (если здесь вообще уместно говорить о нужности) даже не как «друг» (позорный статус, которого так боятся парни, знакомящиеся с девушками), но как жертва, как лох, как овца, которую можно безнаказанно регулярно обдирать, пользуясь его доверчивостью, добротой и преданностью.

В результате таких мыслей, когда Джонни пришёл в ресторан, ему было трудно есть. Более того, ему было даже трудно дышать. Обида и жажда мести душили его. В горле стоял ком. Джонни пришёл в ресторан предаться едва ли не единственной оставшейся в его жизни радости – пожрать (там у него не было интернета, соответственно он был лишён иных утех, как плотских, так и более возвышенных), однако еда не лезла в глотку. С ощущением кома в горле у него появился панический страх попадания пищи в верхние дыхательные пути. В результате, вместо того чтобы поесть с аппетитом, Джонни лишь навязчиво прокручивал в своём мозгу: я тебя накажу, сука. Тебе твои нынешние страдания по поводу твоего любовника тогда покажутся просто праздником!

Так Джонни отчаянно рефлексировал ещё какое-то время, будучи не в состоянии нормально поесть, как неожиданно у него зародилась мысль, принесшая ему значительное облегчение. Он подумал: а чем, собственно, я недоволен? Что она хочет и даже активно стремится заниматься сексом со своим любовником, а он, Джонни, вызывает у неё отвращение? Так любовник этот для неё – не человек, а просто залупа, вроде искусственного фаллоса из магазина интимных товаров. Конечно же, её любовник работает не только залупой, но ещё ковыряет пальцем и лижет языком. Но существа вопроса это не меняет. А поскольку Леночке сам процесс очень нравится с этим конкретным субъектом (очевидно, этот тип особенно ловко тычет, лижет и ковыряет!), она называет это «любовью» к нему. Поскольку никакую другую любовь она испытать в принципе не способна в силу своей чудовищной психопатологии. И чему здесь завидовать?! Удовольствие? Так тут всё в его руках, и если он сам может сделать себе не менее приятно, зачем унижаться перед какой-то сукой? Которая непременно будет чем-нибудь недовольна, будет на него ругаться из-за этого и т.д. Конечно, изначально половой контакт предназначен для продолжения рода. Но пытаться продолжать род с Леночкой или ей подобной – в любом случае преступление против человечества! Так чем же он тогда недоволен? У него просто другие задачи. Он ведь по жизни не писюн, а мозг. И ему стоит вести себя соответственно.

Правда, у Джонни тут же всплыла неприятная мысль: как же так получилось, что он, такой мега-мозг и всё такое, позволил так развести и ободрать себя, словно овцу последнюю. Но Джонни тут же утешил себя тем, что просто изначально он доверяет людям, пока они не докажут ему обратное, и это разумно. Просто о Леночке у него сначала не было нужной информации. Однако теперь, благодаря этой истории, он стал знатоком таких тварей. И теперь он поделится своими знаниями с другими людьми, дабы они могли защищать себя и своевременно обламывать психопатов в своей жизни.

Под аккомпанемент таких успокаивающих мыслей, Джонни с удовольствием плотно покушал, посидел ещё немного на ранней стадии переваривания, после чего направился в номер, где его ждали следующие весьма познавательные эпизоды. Открывая дверь, Джонни увидел Леночку, стоящую на балконе с телефоном. И с удовлетворением отметил для себя, что Леночка не могла его видеть. Воспользовавшись этим, Джонни быстренько перебрался на позицию, с которой он мог по большей части слышать её разговор, не будучи при этом замеченным ею.

Отсюда Джонни услышал примерно то, что и ожидал услышать. Леночка рассказывала, как Джонни понял из контекста, своей лучшей подруге Верке, про телефонный разговор со своим главным любовником: Он у меня спросил: ты где сейчас находишься? Я ему ответила: в Израиле. А он: получается, я сейчас тебе звоню в Израиль?! Я ему ответила «да». Я хотела сказать ему, что сейчас перезвоню, чтобы он деньги не тратил, но он сбросил. Я попыталась перезвонить, но он теперь сбрасывал уже, не отвечая на звонок.

Когда Джонни слышал о такой предупредительности Леночки в общении с любовником, особенно о её желании перезвонить ему за свой счёт, его снова накрыла волна обиды. Всё, чем он успокаивал себя час назад в ресторане, теперь теряло смысл. В самом деле, какой прок от его большого ума, если она бегает за своим любовником, а его, Джонни, просто использует?! От ярости, Джонни нестерпимо хотелось выйти на балкон и сбросить Леночку вниз. Ему вспоминался разговор с одной девушкой лет десять назад. Девушка рассказывала ему о том, как её унижала собственная мать. Были мысли о суициде. По словам девушки, от того, чтобы выброситься из окна, её останавливало только богатое воображение. Она представляла своё обезображенное тело, размазанное по асфальту, и как её мама (которой она хотела таким образом отомстить) собирает её мозги в совок. Джонни злорадно подумал о том, как последней мыслью Леночки в полёте был бы не страх смерти, которая наступит через мгновение, а неизбежная утрата её телом товарного вида после контакта с поверхностью земли.

Джонни сделал шаг в направлении балкона. Но тут же остановился. Здесь слишком высоко. Она сразу умрёт. Так неинтересно,- подумал он. Джонни не хотел, чтобы Леночка погибла мгновенно. Пусть лучше получит увечья. Испытает на себе то, что морально чувствуют люди, с которыми она играет в свои омерзительные игры. Нет, конечно же, это её ничему не научит. Психопаты не в состоянии извлекать уроки даже из собственного негативного опыта. Но это могло бы пойти на пользу многим сучкам без органической патологии. Дать им шанс остановиться на своём пути порока, и одуматься. Если, конечно, им на это хватит ума.

Вдруг Джонни сообразил, что он здесь стоит не для того, чтобы предаваться эмоциям. И с ужасом понял, что когда он, забывшись, подвинулся в направлении балкона, думая столкнуть с него Леночку, он оказался теперь там, где она могла его видеть. К счастью, она была слишком поглощена разговором, чтобы заметить. Вернувшись снова на более безопасную, замаскированную позицию, Джонни продолжил подслушивание.

Как и следовало ожидать, Леночка попросила Верку кинуть ей косарь на телефон (конечно, а ради чего же ещё она могла звонить «любимой» подруге?!). Теперь Джонни знал, кто оплачивал многочисленные Леночкины смс, отправленные ею тогда, в автобусе по дороге в отель, любовнику... ах, нет, пардон, она же говорила операторам мобильной связи из Иордана! Тут же, правда, Джонни подумал, что те деньги на телефоне у неё не обязательно от Верки. Это могли быть деньги, на которые она ещё в Москве насосала.

Когда Леночка (судя по её реакции) получила от Верки обещание материальной помощи, говорить ей больше с Веркой было не о чем. Да, собственно, очевидно, и незачем. И Леночка принялась звонить тому, у кого она, по всей видимости, в основном насасывала на то, что не была готова финансировать Верка. Джонни невольно поймал себя на мысли об изощрённой своего рода гениальности Леночки. Он не мог не восхищаться тем, как удачно она выбрала время для звонка сначала Верке, а затем Петру Ивановичу. Набирая номер Верки, она уже не ревела (это было бы проявлением слабости!). В то же время она была ещё настолько печальной, что Вероника не могла не проникнуться её ситуацией. И, как следствие, не могла не положить денег Леночке на телефон. К моменту окончания разговора с Веркой, Леночка ещё немного успокоилась и вдохновилась Веркиной щедростью.

Теперь, набрав номер Петра Ивановича, Леночка была просто само очарование. С лёгким налётом печали, т.к. она, по её словам, сильно соскучилась по нему, Леночка принялась рассказывать Петру Ивановичу, как ей скучно, жарко и как ей его не хватает. Ничего, мразь, следующий раз полетишь отдыхать с Петром Ивановичем или другим своим ё**рем,- озлобленно думал Джонни. Прекрасно понимая, что это невозможно, т.к. Пётр Иванович в то же самое время отдыхал со своей женой и двумя маленькими детьми где-то на другом заграничном курорте. И было абсолютно исключено, чтобы он мог убедить свою жену позволить ему слетать на недельку развлечься с душевнобольной шлюшкой, которая и так регулярно у него посасывала в рабочее время. Именно благодаря последнему обстоятельству Леночку, неспособную к содержательной конструктивной деятельности по работе, и держали в министерстве. Как цинично говорил об этом своим знакомым Джонни, благодаря таким работничкам в Минсельхозе у нас на полях страны так замечательно всё растёт, что жрачку к нам везут со всего мира, только не с российских полей.

Потом Леночка принялась говорить Петру Ивановичу, как она не может загореть, а только обгорает. Услышав это, Джонни, которого опять начинала накрывать обида, злорадно подумал: Это так и было предусмотрено! Только ни Петру Ивановичу, ни тебе этого не сообразить!

Впрочем, несмотря на это торжествующее злорадство, Джонни не мог отказать Леночке в своём восхищении тем, как удачно она подобрала время для звонка Петру Ивановичу под своё настроение. В самом деле, с одной стороны, глупо ей было звонить ему сквозь слёзы. Каким бы самовлюблённым придурком ни был Пётр Иванович, ему бы хватило ума сообразить, что Леночка не могла скучать по нему настолько, чтобы так скулить. С другой стороны, если бы она позвонила ему довольным, радостным тоном, у него не создалось бы ощущения, что она нуждается в нём и его финансовой заботе.

Когда Леночка завершила свой разговор с Петром Ивановичем и стала собираться вернуться в номер, Джонни рванул в сторону кровати, где принялся изображать погружённость в чтение. Он невольно подумал о том, как ему в предшествующие минуты была продемонстрирована в действии важная грань психологии психопатов. Джонни внутренне недоумевал: почему Леночка, которая обычно так хорошо умела сосредотачиваться на своих задачах, не предусмотрела возвращение Джонни в номер? Неужели она считала его настолько глухим?! Конечно же, Леночка время от времени, нарочито говоря ему слишком тихо, потом вопрошала: «Муся, ты уши мыл?» Но ведь это делалось ею лишь с тем, чтобы его унизить, и она сама не могла забыть это обстоятельство!

Или она вообще настолько ни во что его не ставила, не стесняясь фактически при нём сначала обсуждать с Веркой своего любовника, потом просить у Верки деньги? А потом в довершение спектакля звонить Петру Ивановичу, у которого она регулярно в рабочее время облизывала половой орган, и говорить, как она соскучилась? Унизить тем самым Джонни вообще ниже плинтуса? Так это было бы чрезвычайно глупо! Тем самым она бы если не навсегда, то очень надолго блокировала для себя возможность дальнейшего использования Джонни. Конечно, у Леночки была характерная для психопатов неспособность планировать своё собственное будущее. Но не настолько же! Какого хрена тогда было столько раз вводить пароль на телефоне, чтобы потом позволить Джонни услышать самое существенное, пусть и без подробностей?!

Наконец, растерявшийся от непонимания Джонни сообразил, в чём скорее всего было дело. Да психопаты действительно умеют блестяще концентрироваться на стоящих перед ними задачах. Просто Леночка концентрировалась тогда на другом. Сначала ей нужно было получить деньги от Верки, дабы иметь возможность названивать любовнику из Израиля за свой счёт. Потом ей нужно было поговорить с Петром Ивановичем. И всё это время она не думала про Джонни – его для неё в эти моменты будто не существовало. Вот она, оборотная сторона хвалёной психопатической концентрации! – цинично думал Джонни. Он вспомнил, как Леночка однажды чуть не попала под машину. Опять-таки, она тогда не думала про машину, будучи сосредоточенной на другом. Но именно сосредоточенной, в отличие от диффузного внимания мечтателя по жизни Джонни, не способного сконцентрироваться на чём бы то ни было, а потому лишённого возможности эффективно решать стоящие перед ним задачи.

Войдя в комнату и метнув взгляд в сторону Джонни, Леночка произнесла: мне сегодня сообщили, что меня почти уволили с работы. Естественно, Джонни не мог не переспросить: почти? В ответ Леночка пояснила, что формально её не могут уволить, пока она в отпуске. Но ей позвонили с работы и предупредили, к чему готовиться. Джонни понимающе кивнул головой. А для себя он видел яркое сверкание ещё двух сторон психопатической личности. Одной из них была патологическая ложь. В самом деле, кому это на фиг надо, звонить хреновому работнику на заграничный курорт во время отпуска, дабы проинформировать о надвигающемся увольнении?! Потом, всего неделю назад, Леночка рассказывала, как её во время отпуска собираются отправить на специальный семинар для повышения квалификации. Это ж какой смысл отправлять на курсы повышения квалификации работника госслужбы, подлежащего сокращению?!

Джонни не мог не отметить для себя с некоторым цинизмом, как Леночка в некотором извращённом смысле говорила ему правду. В самом деле, потренировавшись на «семинаре» со своим «любимым» любовником, она могла бы потом более квалифицированно исполнять сугубо личные, можно сказать, интимные поручения Петра Ивановича. Но причём тогда здесь увольнение? За то, что раньше плохо сосала и раздвигала ноги?!

Как обычно, Леночка не могла учесть, что Джонни в состоянии сопоставить одно с другим. Она даже сама как-то ему невольно призналась, что ловится именно на этом. Точнее, Леночка de facto призналась в этом, когда взбесилась насчёт того, как Джонни использует метод сопоставления для выявления её лжи. Она, очевидно, прекрасно знала это за собой, но совершенно ничего не могла с этим поделать.

По пути в ресторан Леночка высказала Джонни, что с ним даже погулять нельзя, т.к. ему каждый раз становится хреново. На это Джонни отвечал, что его здоровье во многом не зависит от него, но сегодня он постарается кое-что изменить. Как он объяснил Леночке, он в этот раз постарается меньше есть рыбы, чтобы не так сухо было во рту на прогулке. А также постарается в целом меньше есть, чтобы перекормленный желудок не давил на диафрагму. В ответ Леночка цинично заметила, что у Джонни основная проблема вовсе не с желудком, а с мозгом.

Здесь важно сделать оговорку о специфике Леночкиного видения «проблем с мозгом». В её восприятии в случае с Джонни они относились, скажем так, не к сфере неврологии, как (в принципе, адекватно) воспринимал их Джонни, а к психиатрии и психологии. То есть она воспринимала драматические страдания Джонни не столько как объективные трудности физически больного человека (каковым являлась, скажем, его мама в последний период её жизни), но как капризы слабого, безвольного человека, неспособного взять себя в руки и адаптироваться к жизненным перипетиям.

Позднее в тот же день Джонни предстояло более подробно ознакомиться с Леночкиными взглядами на эти вопросы. А пока Джонни после необычно лёгкого по привычным для него меркам ужина покорно и испуганно семенил следом за Леночкой в направлении магазина косметики, созданной на основе компонентов, добываемых из Мёртвого моря. Как и в предшествующие дни, у него было отвратительное чувство нереальности. Кроме того, кружилась голова, делая его походку шаткой, особенно если Джонни крутил ею, пытаясь смотреть по сторонам. В то же время, ему было ощутимо легче идти. Конечно, это было во многом связано с тем, что в тот день у него не был такой полный живот. Но была, как понял Джонни, и другая важная причина для такой лёгкости. Он вдруг полностью, без остатка осознал, насколько бессмысленно для него теперь было стараться понравиться Леночке, пытаться ей угодить.

Казалось бы, в том, чтобы являться тяжелобольным изгоем, которого никто и никогда не сможет полюбить, не было и не могло быть решительно никаких плюсов. И в то же время, Джонни неожиданно ощутил упоение изумительной свободой, подаренной ему такой незавидной ситуацией. Он мог теперь гордо сказать окружающим: да, я трус, я чмо, я ничтожество, я урод. И я неизбежно буду оставаться для вас таковым, пока не сдохну. А потому мне насрать, что вы про меня подумаете! Мне не к чему стремится, так как я заведомо знаю: никакие мои порывы не изменят вашего мнения обо мне. Ради чего тогда стараться?! Глупо! Пусть её хахали – трахали стараются для неё! Авось она рот раскроет или ноги раздвинет! Ему-то зачем? Он для неё, как и прочих окружающих его двуногих тварей, лох по жизни, трус и чмо. И за такое отношение ему стоит нагадить им по максимуму, сполна отрабатывая незавидную репутацию!

С этой революционной мыслью Джонни остановился примерно в ста метрах от магазина косметики. Ему становилось всё труднее дышать. И нужно было срочно решать, идти дальше в направлении магазина, или нет. Леночка сразу смекнула, в чём было дело: Джонни собирался повернуть обратно. У него действительно возникла такая идея, так как он чувствовал себя немного хуже, чем когда покинул отель. И вдруг, несмотря на физический дискомфорт, его сознание наполнилось торжеством. Неожиданно, Джонни со всей полнотой осознал, что может в значительно большей мере распоряжаться своей судьбой. Например, если он неважно себя чувствовал, то ему незачем было идти дальше. Он мог повернуть обратно. И плевать, что Леночка будет беситься, ругаться. Ему-то какое дело?! Если от неё ему всё равно бессмысленно ждать чего-то хорошего, да хотя бы просто человеческого, понимающего отношения, то ради чего стараться? Тем более, во имя чего приносить себя в жертву?! Джонни просиял мстительным злорадством при мысли о том, как Леночка не попадёт в магазин и не купит косметику, и собрался поворачивать обратно (он знал, что без него она сама туда не пойдёт).

Однако в этот момент его посетила другая идея. Он прошёл уже где-то 4/5 пути, как минимум. И ему осталось пройти ещё немного до хорошо кондиционируемого магазина. Там он мог бы немного передохнуть. И с новыми силами можно будет двинуться обратно. Потом, коль скоро он осознал, что может в значительно большей степени распоряжаться своей судьбой, какой смысл тогда совершать какие-то действия только ради того, чтобы нагадить Леночке?! Ведь это бы означало, что она по-прежнему управляет его жизнью, направляет его действия, только теперь он оказывается подчинён стремлению ей навредить. А поскольку раньше он так старался ей помочь, сделать для неё что-то хорошее, то получается, что суммарный результат его действий в итоге фактически стремится к нулю. А так как жизнь его практически закончена, то это будет её совокупный итог. Как жил, так и сдохнет он нулём по жизни! От этой безысходной мысли Джонни чуть снова не стало плохо – с ним едва опять не случился приступ паники.

К тому же, его внезапно посетила ещё одна неприятная мысль: Если сейчас он пойдёт назло Леночке обратно в отель, ему при этом станет плохо, и он умрёт, это будет своего рода наказанием за его низкое, мстительное поведение. Джонни не понимал, откуда у него, тотального атеиста, завелась в голове такая идея, но она теперь не давала ему покоя. Неужели она возникла у него в связи с предстоящей им завтра (если он доживёт до завтра, то есть!) экскурсией в Иерусалим? Словно в развитие её, Джонни задумался вдруг о том, как подобные аргументы наверняка испокон веков использовали религиозные лидеры, дабы держать в ментальном рабстве толпы запуганных невротиков. Боявшихся, вероятно, даже не столько смерти как вечного небытия, а нескончаемых пыток в аду.

Такое неожиданное осознание корней религии в корне изменило к лучшему настроение Джонни, принеся ему радость важного пусть персонального, но открытия. Он также подумал, что ему во взаимоотношениях с Леночкой стоит быть выше низкой, мелкой мести. А то зло, которое она сотворила по отношению к нему, он собирается превратить в позитивную информацию. Этими знаниями о таких, как она, он поделится с другими людьми, давая им тем самым возможность научиться своевременно распознавать волков в шкурах овечек.

От этих положительных мыслей Джонни стало даже легче дышать. Он сначала без особого труда дошёл с Леночкой до магазина косметики, а затем обратно. В магазине Джонни настолько уверенно и спокойно сказал Леночке «нет» в ответ на предложение купить ей «кремчик», что она даже не стала настаивать и наезжать по поводу «жмотства» и «жлобства» Джонни.

Однако когда они уже вернулись в номер, Джонни был неприятно удивлён отчётливо заметным негативным фоном у Леночки в общении с ним. Словно она была несколько расстроена тем фактом, что в этот день Джонни не стало плохо. Её враждебность словно кричала о том, что она с удовольствием поиздевалась бы над ним, унизила бы его морально, будь у неё такая возможность. Но зачем? Почему?

Основная причина виделась Джонни в недовольстве Леночки результатами её последнего взаимодействия с главным любовником. Очевидно, она чувствовала себя проигравшей. И это поражение ей нужно было компенсировать победой хотя бы над кем-то другим. Леночке нужно было продемонстрировать свою власть над другим человеком, показав свою способность сделать ему больно. И объектом для такой демонстрации предстояло стать Джонни.

Как он и предполагал, Леночка вскоре начала первую атаку: Мы завтра едем на экскурсию в Иерусалим. В какие-то моменты придётся выходить из автобуса смотреть разные достопримечательности. В дневное время на солнце будет жарко. Надеюсь, ты там не будешь отставать. Потому что никто тебя ждать не собирается. Отстал – это твои и только твои проблемы, которые больше никого не волнуют. А если тебе станет плохо, тебя отправят на ихней скорой помощи в дурдом. Лечение здесь, в Израиле, стоит очень дорого. У тебя таких денег нет. Поэтому тебя посадят в тюрьму. Нет, не в Израиле, в России. Где очень несладко. Особенно таким, как ты.

Джонни не знал даже, что и сказать на это. Вначале у него была мысль ехидно спросить: с какой целью ты мне всё это говоришь? Но тут же понял, каков, скорее всего, будет ответ: Чтобы ты, раз уж собрался на экскурсию (естественно, Леночке ужасно жалко было сотню долларов, которые Джонни заплатил за свою поездку в Иерусалим; разумеется, те 100 долларов, которые он платил за *её* поездку, были не в счёт), был готов взять себя в руки и адекватно переносить связанные с этим трудности.

В итоге, не найдя складного ответа, Джонни ничего не ответил Леночке, а лишь кивнул головой. Казалось бы, он мог быть доволен, так как неприятный для него разговор не получил развития. И в то же время Джонни не мог не признать, что Леночкина психическая атака в некотором роде удалась. Через несколько минут он был уже с головой погружён в тревожные мысли о завтрашней поездке в Иерусалим. Джонни беспокойно думал: а если правда мне станет плохо? А если я упаду? А если я умру? А если там террористы какие-нибудь? Джонни уже много лет как не смотрел и не слушал никакие новости – только затыкал уши, когда мама, тогда ещё способная воспринимать информацию, включала репродуктор. Наводить справки у Леночки было бессмысленно. Она ответит вопросом: ты меня звал отдыхать туда, где, возможно, идёт война, и даже не удосужился выяснить, какая там ситуация?! Джонни вдруг вспомнил, как когда-то давным-давно, когда он ещё посматривал в зомбоящик, в новостях передавали, как арабский террорист – смертник подорвал себя в кафе вместе со всеми посетителями. Где это произошло? Кажется, в Иерусалиме? Джонни не помнил наверняка. Впрочем, Джонни вскоре «успокоил» себя рассуждением, что у него гораздо больше шансов умереть от острого нарушения мозгового кровообращения или сердечного приступа, нежели от террористической атаки. Джонни то и дело ловил себя на мысли, что он уже ничем не может спокойно заниматься, навязчиво проигрывая в голове трагические сценарии с его собственным участием. Ну почему, почему он не мог сосредоточиться на текущем моменте, когда он вроде как ещё не умирал?! Джонни прекрасно понимал сейчас, как и во многих других случаях, абсурдность своих панических мыслей, а также то, как они отравляли ему жизнь, однако ничего не мог с этим поделать.

Вероятно, это понимала и Леночка, и она могла бы гордиться тем, как всего одной репликой ей удалось торпедировать ход мыслительных процессов Джонни и вообще весь его эмоциональный мир. Однако ей этого было мало. Для полного торжества Леночке нужно было видеть Джонни поверженным в открытом словесном поединке, дабы он открыто признал свою никчёмность. Осознавая это, Джонни готовился к новому психическому наступлению. Тем более Леночке, расстроенной любовником, нужно было с кем-то поговорить. Кроме Джонни, поговорить ей здесь было не с кем. С другой же стороны, презрение Леночки к нему было столь сильным, что поговорить с ним она могла реально лишь в издевательской форме.

Когда Леночка пошла в туалет, душ, подмываться и т.д. перед сном, у Джонни появилась возможность изучить её склад психических боеприпасов, состоявших из пары книжек. Такая милитаристская аналогия пришла ему на ум не случайно. Джонни хорошо помнил, какие Леночка любила читать книги. Сначала она читала про формирование любовной зависимости. А ещё тот же автор писал про слово как оружие. Потом она читала книжку другого автора, но из той же оперы про «психологическое карате». Эти книжонки на тему, как называл Джонни, мусорной поп-психологии отчётливо показывали ему, где его истинные враги.

Джонни прекрасно понимал, что его главный враг – не Леночка, хотя именно с ней у него были связаны столь неприятные переживания. Леночка – просто несчастный больной человек. Да, безусловно, она паразит. Но какие у неё ещё варианты, если она родилась такой? Например, если у какого-нибудь ленточного червя нет собственной пищеварительной системы, то ему ничего не остаётся, кроме как найти себе хозяина, чтобы тот добыл ему пищу и даже переварил своими ферментами. А сам червь – это просто тупая секс-машина. Вот и Леночка была как раз наподобие такого червя.

Но Леночка ладно. Она родилась червём – червём и сдохнет, и ничего с этим не поделаешь. Печально, конечно, наблюдать человека с таким дефектом. Но так уж устроен мир: кто-то родился с синдромом Дауна, кто-то унаследовал болезнь Хантингтона, а кто-то просто моральный урод по жизни. У Джонни тоже своя патология ЦНС, сильно ограничивающая его возможности. И что ж теперь? Увы, такова жизнь. И у них нет выбора.

Но если у человека выбор всё же есть, то он должен быть разумным. И в этом плане Джонни ужасно бесили все эти расплодившиеся последнее время говнопсихолухи со своими пособиями как влиять на людей, как манипулировать ими и т.д. Они были словно шлюхи, растлевающие юношей, обдумывающих житьё. Учащие молодёжь играть на чужих чувствах, на доверии и доброте. Наставляющие незрелых умом юношей и девушек эгоистично, бессовестно использовать лучшие качества в другом человеке, такие, как бескорыстие и альтруизм.

Поэтому свою цель Джонни видел не только в том, чтобы рассказать читателю про Леночкину психопатологию и о том, как таких людей своевременно распознавать. Его глобальная задача состояла в том, чтобы снабдить людей доброй воли противоядием, которое защитит их от манипуляций и прочего деструктивного поведения тех, кто поддался на проповеди говнопсихолухов.

Джонни понравилась его сравнение этих психолухов с проститутками. У них нет понятия о морали и соответственно стремления сделать по справедливости, чтобы всем по возможности было хорошо. Они, словно шлюхи, с теми, кто им заплатил за услуги. Увели у тебя мужа – приходи, я тебя научу, как вернуть мужа. Хочешь увести чужого мужа – нет проблем, я тебя научу, как его соблазнить. Не хочешь работать, и тебе удобнее пару раз в неделю отсосать у начальника – приходи ко мне на тренинг, я тебя научу как правильно подкатить к начальнику. Кстати – тебе будет интересно – у нас тут ещё открылись женские курсы. Там тебя научат, как правильно брать за щёку так, чтобы начальнику понравилось. Кто тогда за тебя будет работать? Да почему тебя это волнует, что вообще за совковые мысли такие?! Будешь хорошо начальника удовлетворять – можешь быть спокойна, он найдёт, на кого возложить твою часть работы. Вон, хотя бы на ту исполнительную, страшненькую лохушку из соседнего отдела. Она никогда никому не смеет перечить. И перестань думать о других, кому там как будет – это их проблемы, не твои. Напротив, учись использовать их психологические слабости, уязвимости. Дави на их желание быть хорошими, понравиться, не остаться в одиночестве. Прикинься понимающей лучшей подругой, выведай их сокровенные тайны, потом продавай эти сведения, распускай сплетни или шантажируй.

Это в Пиндостане и вообще на Западе, в цивилизованном мире, если у тебя проблемы с мужем, то тебе говорят: приводи мужа, будем решать ваши проблемы. И более-менее порядочные тамошние психолухи помогают обоим сделать свою пару дружной командой, раз уж они сами без посторонней помощи не осилили. Или говорят обоим честно: как-то не очень дружные вы, ребята. Вы вообще уверены, что и дальше хотите быть вместе? В общем, второй партнёр не участвует, только если сам не хочет, или он садист, который бьёт жену, и ей всё равно надо с этим что-то делать.

Потом, там, на Западе, если даже человек монстр какой-нибудь, педофил, насильник, то они сначала смотрят: а может, у него просто мозг больной? И что можно сделать в свете нынешнего состояния знаний, прогресса науки, дабы помочь ему избавиться от такой, скажем так, особенности.

А наши здешние нет, они лучше встанут на сторону того, кто заплатит им денег. Хотя бы за их мусорную книжонку. И будут проповедовать взгляд на отношения как на игру с нулевой суммой: либо ты его, либо он тебя. А потому учись быть победительницей!

Развивая эти мысли, Джонни собирался дальше подумать о том, как ему лучше надрать задницу его победительнице, которая в данный момент принимала душ за стенкой. Но тут же вспомнил, что ему сейчас надо не мечтать, каким он станет гуру для всех обиженных по жизни, а изучать Леночкины книжки. Пока Леночка оставила их на виду на столе, а сама моет то, чем она зарабатывает на жизнь, и потому он может полистать её чтиво, не опасаясь быть обнаруженным за этим занятием. Однако в это время Леночка как раз выключила воду, и Джонни испытал сильную досаду. Ну почему же, почему он никак не мог так сосредоточиться на стоящей перед ним задаче, как умела эта сучка?!

К счастью, Леночка тут же снова включила воду, и Джонни ринулся рассматривать книжки. И тут же у него появился новый повод проклинать свою неорганизованность. Джонни неожиданно осознал, что самой разумной стратегией знакомства с Леночкиными книжками для него сейчас было бы просто переписать авторов и названия, а потом уже, в Москве, если будет время, посмотреть подробнее описания. Возможно, скачать из интернета, если получится. Но вот незадача: пока он будет искать в своих хрен знает как уложенных вещах ручку и на чём писать, Леночка точно успеет сто раз вернуться. Поэтому он просто принялся жадно листать её книжки.

Первой сверху лежала книжка уже упоминавшегося ранее пиндостанского финансового махинатора Обасаки. Как сразу же понял Джонни, именно её Леночка пару недель назад намеревалась ему подарить. Точнее, говорила о наличии у неё такого намерения. Джонни начал листать эту книжку, однако скоро ему стало тошно, и он закрыл её. Книжка была до безобразия предсказуема. Как Джонни и ожидал, Обасаки распинался о том, как читатель обогатится, следуя его советам. В то же время Джонни знал (он где-то читал об этом в интернете), что даже самые грамотные специалисты по финансовым рынкам могут делать прогнозы максимум чуть лучше случайного тыканья пальцем в небо. Получалось, Обасаки либо лгал своим ученикам, либо у него была волосатая рука, которой он организовывал исполнение своих пророчеств. Джонни не стал пытаться гадать, какой из этих вариантов имел место в действительности, а просто закрыл книжку с сильным чувством морального омерзения.

Вторая книжка вначале заинтересовала Джонни значительно больше. К его удивлению, она была не о том, как манипулировать другими, а о том, как решать свои проблемы. Однако решения, которые предлагались для этого автором, были совершенно позорны. По сути, они сводились к рекомендациям сделать волевое усилие и взять себя в руки. В качестве примера для подражания автор приводил самого себя. Он рассказывал, как однажды (естественно, как и подобает такому сильному, волевому мужчине, он увлекался альпинизмом!) он карабкался на гору, однако погодные условия изменились. Джонни не мог не отметить для себя, как автор не преминул отметить обстоятельства непреодолимой силы в качестве основного источника возникшей опасности; в противоположность, скажем, недостаточно продуманному планированию экспедиции. Автор оказался в драматической ситуации, грозившей ему неминуемой гибелью. Однако, по его словам, собрав свою волю в кулак и сконцентрировав энергию, он сумел приложить усилия, на которые не способен обычный человек, и выбрался живым из положения, в котором другой был бы обречён погибнуть.

Джонни прекрасно понимал, чем это чтиво там импонировало Леночке. Она понимала, что у неё проблемы с душевным здоровьем. И они во многом сводятся к импульсивности, когда она делает то, чего ей больше всего хочется в данный момент, а потом это влечёт за собой негативные последствия для неё. В то же время Леночка была оптимисткой. Одна из важных сторон её оптимизма заключалась в уверенности, что жизнь и благополучие человека – в его собственных руках. И он может изменить свою жизнь к лучшему, если вооружится знаниями и найдёт в себе силы. Поскольку у Леночки не было особого ума, т.е. знаний, она, судя по всему, предполагала совершать не интеллектуальные, а волевые усилия для того, чтобы находить более разумные, а не сиюминутные импульсивные решения стоящих перед ней жизненных задач.

При мысли об этом Джонни стало очень жалко Леночку. Она, очевидно, не понимала, что её импульсивность является одной их ключевых составляющих психопатии, столь же неизлечимой, как и невроз Джонни, имеющий органическую природу. На этой мысли Джонни Леночка окончательно закрыла воду, а Джонни торопливо вернул книжку на место и принялся судорожно выравнивать её под книжкой Обасаки. Теперь он проклинал свою забывчивость, мысль о которой была также для него печальным напоминанием о масштабах деградации его центральной нервной системы. Джонни уже не помнил ни название книжки, ни автора. И не видел перспектив поднять одно или другое на поверхность своей дефективной памяти.

На всякий случай он всё же решил схитрить и спросил у Леночки: это та книжка, которую ты мне собиралась подарить? Джонни показывал на книжку пальцем, однако взять в руки не решался. Тщетно надеясь, что Леночка скажет ему: да, посмотри, если хочешь. Теперь он проклинал свою стеснительность. Леночка же презрительно ответила ему, что не собирается дарить ему эту книжку, т.к. он не проявил интереса. Зачем, раз тебе это не нужно? – ехидно ответила она. И Джонни пришлось расстаться с надеждой ещё раз попробовать запомнить автора и название той книжки про «самосовершенствование».

После презрительной реплики Леночки про его недостаточный интерес к книжке Обасаки, Джонни снова снедала досада. Мы же оба неизлечимо больные люди! И другие, нормальные, полноценные всегда будут отвергать в итоге каждого из нас. Так почему же мы не можем держаться вместе?! Только не как червь и яблоко, а на равных, по-человечески? Но в ответ на этот безмолвный вопрос его внутренний голос насмешливо подсказывал ему: никаких на равных, если по жизни ты яблоко, а она – червь.

Обида ещё сильнее глодала Джонни: ведь я же хотел быть ей близким человеком, помогать ей, заботиться. А как она повела себя по отношению ко мне? Почему так получается? За что?! Его чувства досады, невыносимой обиды на всё происходившее между ними безнадёжно глушили в нём голос разума, тщетно пытавшийся донести до него: а чего ты хотел?! Она тоже больной человек, как и ты. Только по-другому. Поэтому что с неё взять?!

От этих переживаний Джонни отвлекла Леночка, унизительно щёлкавшая пальчиками у него перед носом. Она таким образом привлекала его внимание, когда Джонни не откликался на её реплики. Джонни поднял глаза на Леночку и спросил: ты что-то сказала? После чего добавил (и только потом осознал, какую ужасную глупость он сказал): извини, я не подумал, что ты это мне говоришь. Леночка ответила зло и с издёвкой: У тебя галлюцинации? Ты видишь здесь в комнате кого-то ещё?! Или я такая идиотка, сама с собой тут разговариваю?

Тихо сам с собою я веду беседу,- прокомментировал последнее предположение Джонни. После чего, словно желая соскочить с неприятной темы, сказал: ладно, извини. Так что ты мне хотела сказать или спросить у меня? – Уже неважно. Проехали,- издевательски сказала Леночка. Словно она пыталась заставить Джонни терзаться в тщетных попытках отгадать, что же было у неё на уме. Разозлённый таким глумлением Джонни иронично заметил: Ну что ж, вероятно, это изначально было не так важно, раз за пять минут полностью утратило актуальность. Леночка не согласилась: Нет, это было бы важно в любое время, если бы ты слушал. А то зачем я буду распинаться перед тобой, как дура, если ты на мои слова даже не реагируешь.

В этот момент у Джонни неожиданно созрела идея словесной контратаки. Он заявил Леночке: Ты не права насчёт того, что я не обращаю внимания на твои слова. Например, где-то полчаса назад ты мне говорила про завтрашнюю поездку в Иерусалим. И с тех пор я сидел и думал: а если действительно мне там станет плохо? Как быть тогда? И я настолько был поглощён этими мыслями, что не услышал твоего вопроса. Я не хотел специально тебя игнорировать, просто моё внимание было занято другим.

Леночка сказала снисходительно: Ладно, не умничай. Ты лучше мне скажи вот что... Джонни словно нутром почувствовал, что сейчас последует прямая атака на его личность, на самое его существо. Леночка продолжила: Почему ты не можешь жить сегодняшний днём, здесь и теперь? Джонни не мог не отметить для себя, как на этот раз Леночку просто понесло. Она словно решила в этот раз поучить его жизни по полной программе. Правда, поскольку собственные мысли у неё были скудные, она решила сделать это со ссылками на авторитеты. По чужим словам, как блоха по яйцам,- цинично подумал Джонни. И вспомнил, как чуть менее года назад Леночка разместила на сайте знакомств анкету, пестрившую избитыми цитатами, которые тысячи других содержанок приводили в своих объявлениях об оказании интимных услуг (см. «Красавица Леночка и другие психопаты»).

Первым, кого процитировала Леночка, был её главный любовник. Которого она в данном контексте представила как «один человек мне как-то сказал...». После чего привела его слова: «нужно жить сегодня по полной, так как завтра может не быть». Уж кто-то, а Джонни понимал их смысл, так как в отличие от Леночкиного любовника и её самой, у него постоянно присутствовал значительный шанс не дожить до завтрашнего дня. Но слова эти были для Джонни всего лишь лозунгом. В реальности же Джонни прекрасно понимал, что у него, как тотального невротика, практически не было иного выбора, кроме как постоянно отвергать полноту жизни, дабы потом не возвращать этот долг в смерти. Но ему, как любому человеку, рано или поздно всё равно было не избежать такого финала. Таким образом, он только бессмысленно себя ограничивал даже в доступном ему ограниченном качестве жизни. И Джонни прекрасно это понимал, однако осознавал также и то, что ничего не может с этим поделать.

Тем временем Леночка продолжала, словно цитируя мусорные книжки на тему поп-психологии: Нужно каждый день жить так, словно этот день – последний в твоей жизни. Джонни сталкивался с этим избитым советом не раз, начиная с ранней юности. И когда-то даже пытался ему следовать. Теперь же Джонни вдруг осознал несусветную глупость этой рекомендации, по крайней мере, применительно лично к нему. Да если бы он вдруг узнал, что через день ему предстоит умереть, этот день был бы наполнен для него невыносимым страданием, полным отчаянием по поводу предстоящей смерти. Не говоря уже о физическом состоянии – очевидно, ему же надо было от чего-то умирать – только моральное состояние в ожидании скорой неизбежной кончины навсегда полностью парализовало бы его сознание.

И здесь у Джонни возникла очень болезненная мысль. А не могло ли быть это ожидаемое им невыносимое страдание в заведомо последний день его жизни быть связанным с тем, что он просто не жил раньше? Ведь всю дорогу, сколько Джонни себя помнил, он откладывал свою жизнь на воображаемое счастливое потом, которое никогда не наступало. Поэтому если однажды вдруг выяснилось бы, что для него лично это светлое будущее уже никогда не наступит, его состояние было бы столь невыносимым.
Нажми «Нравится» и читай нас в Facebook!

По теме Красавица Леночка: Обаяние зла

Красавица Леночка: Обаяние зла

Красавица Леночка: Обаяние зла Дорогие читатели! Это третья часть моей истории про девушку с удивительным и необычным внутренним миром. Первые две части называются «Красавица...

Красавица Леночка: Обаяние зла

Часть 12. Вечный город Так перед Джонни, словно в волшебном калейдоскопе, проносилась фактически вся его жизнь. Он пытался ответить на вопрос: мог ли он в действительности хоть...

Красавица Леночка: Обаяние зла

Часть 10. Понаехавшие Однажды, когда Джонни ощутил себя в особенно глубокой яме безнадёжности и отчаяния, к нему пришла идея: надо непременно найти себе единомышленника. А лучше...

Красавица Леночка: Обаяние зла

Часть 14. Тоталитарная секта психологической взаимопомощи На этом общение Джонни с Леночкой прекратилось окончательно. И Джонни сосредоточился на написании своей истории о...

Красавица Леночка: Обаяние зла

Часть 2. Земля обетованная На следующий день после смерти мамы Джонни написал Леночке и сообщил это известие. В ответной смс она выражала свои соболезнования. Знает, какие слова...

Красавица Леночка: Обаяние зла

Часть 13. Всемирный день психопатов Уже в Московском аэропорту Леночка очень удивила Джонни, бросив ему на прощание: я тебе наберу! Он просто ума не мог приложить, зачем ещё может...

Опубликовать сон

Гадать онлайн

Пройти тесты