Красавица Леночка: Обаяние зла

Часть 9. Елена Прекрасная

Потом финансовое положение Джонни стало выправляться (даже несмотря на кражу, совершенную клиентом и невозврат долга бывшим поставщиком) благодаря взаимодействию с Сергеем Туповским, который, как выяснилось впоследствии, оказался психопатом.
Красавица Леночка: Обаяние зла
Джонни сильно играло на руку стремление Сергея немедленно получить деньги. Глядя на буквально трясущегося от нетерпения Сергея, Джонни удавалось значительно снижать закупочные цены. Естественно, у Джонни возникало недоумение относительно того, где Сергей брал новые детали по такой низкой стоимости. Но до поры до времени Джонни старался об этом не думать. А потом настала очередь Сергея (взаимодействие с психопатом обычно в итоге ничем хорошим не заканчивается) использовать доверие, чувство благодарности, да и просто доброту душевную Джонни...

Джонни также наблюдал, как в борьбе за ресурсы люди объединяются. Но их объединяла отнюдь не душевная близость, а чисто прагматические стратегические соображения. Всю свою сознательную жизнь Джонни не просто осознавал в теории, но испытывал на собственной шкуре важность таких связей, и как при их отсутствии одиночки – отщепенцы то и дело оказываются в жопе. Он был словно ходячей негативной иллюстрацией мещанской житейской мудрости «один в поле не воин».

Но Джонни ничего не мог с этим поделать. Да и не хотел. Ему претила любая неискренность во взаимоотношениях. Джонни хорошо помнил, какую моральную тошноту и невыносимое отвращение испытывал, когда двоюродная бабка (та самая, которая была одно время директором магазина и в голодные военные годы торговала сахаром с чёрного хода) учила его дружить с нужными людьми. Джонни не мог себе представить, как он стал бы говорить кому-то «ты хороший человек» или «я тебя люблю», не чувствуя этого.

Особенно пагубной представлялась ему ложь не в деловых, а в личных взаимоотношениях. Хотя сам Джонни, у которого никогда в жизни не было ни близких друзей, ни тем более девушки, до знакомства с Леночкой чувствовал себя в этом плане непуганым лохом. Тем не менее, в конце 2008 года ему довелось познакомиться с драматической историей, иллюстрирующей подобную ситуацию.

В целом, вторая половина 2008 года выдалась отвратительным временем и без того достаточно безрадостной жизни Джонни, которая едва не оборвалась трагически в конце этого периода. Сначала Сергей Туповский оказался в местах лишения, а затем на принудительном лечении от героиновой зависимости. Он остался безвозвратно должен Джонни более ста тысяч рублей.

В надежде на шанс хоть как-то отвлечься от терзавших его мыслей о том, как он попал, Джонни с нетерпением ожидал выпуска (10 лет спустя и уже другой компанией) продолжения его любимой игры. Однако революционное развитие трёхмерной графики с момента выпуска предыдущей версии негативно сказалось на игре с точки зрения Джонни. Дело в том, что раньше бой в игре был пошаговым. И Джонни смотрел на это как на пусть нереалистичную, но в то же время увлекательную возможность развёртывать хитрые тактические схемы ведения боя. Теперь же действовать надо было очень быстро, в реальном времени – убийственно неприятный аспект для такого тормоза, как Джонни.

С обречённым видом наркомана, который употребляет средство уже не в кайф, а просто потому, что без этого препарата не может, Джонни бродил бессонными ночами, словно зомби, по мрачным тоннелям пост – апокалиптического Нью-Йоркского метро. А когда поднимался на поверхность, его то и дело убивали – бандиты, мутанты или ещё какая-нибудь нечисть, населявшая Землю после ядерной войны и прочих вооружённых конфликтов. Джонни стал даже чисто физически хуже себя чувствовать. Наподобие того парня по прозвищу Злой Стрелок, который писал (правда, по поводу другой игры) на форуме компьютерных энтузиастов, куда частенько захаживал Джонни: «Люди, помогите! Сильно тошнит и кружится голова, но играть-то надо! Подскажите, как отключить раскачивание при ходьбе! А то я сдохну скоро!.. Наконец, Джонни совершил неслыханное: не зная, как выполнить очередной «квест», он забросил игру на полдороги, возможно, даже менее чем на полдороги.

Собрав всю свою хилую волю в кулак, Джонни нашёл в себе силу деинсталлировать программу. Однако, как и следовало ожидать, вслед за этим его сразу же начала мучить жестокая ломка. Джонни пытался отвлечься от навязчивых мыслей об игре в интересном общении, но ему совершенно не с кем было даже просто поговорить. Не говоря уже о том, чтобы довериться кому-то и вести откровенный разговор о происходящем с ним.

Неожиданно, практически единственным его собеседником в тот период стала женщина с сайта знакомств. Она представлялась как «Елена Прекрасная». Однако не эта её самоидентификация (которой в эпоху глобальной эпидемии нарциссизма было трудно кого-то удивить; в самом деле, он уже привык к Ане, которая самая лучшая, её манерам и замашкам) больше всего поразила его.

Скорее, он был удивлён тем, как быстро эта Елена принялась ему названивать на городской домашний телефон (номер которого, естественно, Джонни охотно ей сообщил, не видя в этом ничего крамольного) и рассказывать о том, как её преследует маньяк. Джонни также испытывал недоумение по поводу того, насколько тип, преследовавший Елену, при всей его странности, отличался от стереотипических представлений о маньяках, которые имелись у Джонни. Как рассказала Елена, это был её коллега, который вместе с ней работал на телевидении. Он не применял и не пытался применить по отношению к ней какого бы то ни было физического насилия. Не угрожал Елене даже словами. Не предлагал секс и не делал ни малейших намёков, которые можно интерпретировать как непристойные. Разумеется, не оголялся и не пытался раздеться в её присутствии. Всё, что он делал (и что Елену так выводило из себя),- это подолгу и пристально смотрел на Елену. Как объясняла Елена, таким взглядом, каким собаки обычно смотрят на хозяев.

Естественно, Джонни не удержался, и поинтересовался у Елены, в чём она видит причину, почему маньяк так пялится именно на неё. К его изумлению, Елена нашла этот его вопрос не просто удивительным, но скорее оскорбительным. Мне кажется вполне закономерным, если мужчина любуется красивой женщиной,- пояснила она снисходительным тоном, каким обычно говорят с маленькими. И добавила: конечно, настоящим мужчиной его нельзя назвать ни в каком приближении. Тем не менее, между ногами у него болтается нечто подобное тому, что находится там у других, нормальных мужчин. Ну Вы меня поняли (Елена называла Джонни на Вы).

Как назло, в этот момент Джонни начал разбирать смех. Ему захотелось спросить у Елены, откуда такая уверенность, что у маньяка такой же х**, как и у других. На вкус пробовала, что ли?- цинично думал Джонни. Конечно же, он не стал пытаться в действительности задавать такой вопрос. Джонни не стал даже напоминать «Елене прекрасной», что, возможно, она не единственная красивая женщина на белом свете. Дабы, как говорится не дразнить гусей. И ограничился тем, что аккуратно поинтересовался у Елены историей её знакомства с маньяком.

По словам Елены, всё началось в сложный период её жизни. Она старательно подчеркнула, как трудно слабой женщине пробиться на значимые позиции в такой конкурентной среде, как телевидение. Поэтому Елена, по её словам, стала осматриваться по сторонам, наблюдая новых коллег с целью выяснить, кто из них сможет ей посодействовать. И её взгляд пал на Матвея, который впоследствии оказался маньяком.

Ужасно неуверенный в себе и сильно заикающийся, Матвей всегда держался один, в стороне от других. В то же время Елена не могла не обратить внимания, как старательно Матвей помогал тем, кто обращался к нему за помощью. И Елена смекнула: он просто не может отказать тому, кто его попросит. Далее, как с гордостью поведала Елена, она сообразила, как лучше стимулировать Матвея в его деятельности ради её блага. По словам Елены, другие, обращаясь к нему за помощью, просто молча наблюдали за его действиями или вообще отходили куда-то по своим делам. Она же стала расспрашивать Матвея про его жизнь, чем он увлекается и так далее. Как пояснила Елена, это позволяло ей создавать видимость интереса к личности Матвея, к нему как человеку,- очень важный мотивирующий фактор, особенно учитывая отсутствие подобного внимания к нему со стороны других. Елена даже описала, правда, с некоторой брезгливостью (отвращение чувствовалось даже в её голосе, когда она описывала это по телефону), как Матвей, растроганный таким интересом к его персоне, от радостного возбуждения начинал ещё больше заикаться и брызгать слюной.

Джонни, которому стало противно это слушать, нетерпеливо спросил: а что было дальше? Вам перестала быть нужной помощь Матвея? Джонни почему-то чувствовал особое удовлетворение, называя это имя в разговоре с Еленой. Мы, маньяки, ведь тоже люди,- цинично думал он про себя.

Елена в ответ усмехнулась: нет, разумеется, я бы и дальше с удовольствием пользовалась его помощью (NB: она не постеснялась даже употребить слово «пользовалась»,- подумал Джонни). Но, к сожалению, обстоятельства сложились таким образом, что мне это было неудобно с точки зрения PR, моей репутации, понимаете, о чём я? Поясните, пожалуйста,- попросил Джонни. - Видите ли, где бы ни жил человек, особенно успешный человек, который превосходит окружающих, у которого дела идут лучше, чем у других, всегда найдутся завистники. Люди, которым всегда и до всего есть дело. Они любят совать свой нос в чужие дела, распускать сплетни. Так вот, пошли разговоры, что мы такие друзья, у меня чуть ли не отношения с *этим*, представляете какой ужас?!

При этих словах Джонни не удержался от мысли, что такие отношения действительно, наверное, были бы губительны для Матвея. Который стал бы в результате ещё больше заикаться и пускать слюни,- цинично подумал Джонни.

Тем временем Елена продолжала: Поэтому мне ничего не оставалось делать, как подойти к этому ущербному и сказать ему, что мы больше с ним не будем общаться, чтобы он больше никогда не подходил ко мне и ничего не говорил. Заметьте, я не угрожала ему или что-нибудь в этом роде, а просто просила его по-человечески исчезнуть из моей жизни и больше у меня перед глазами не маячить. И что Вы думаете? Нормальный, настоящий мужчина, я считаю, в такой ситуации извинится, попрощается и уйдёт. А этот повёл себя, как баба. Он начал, заикаясь, спрашивать у меня, что он сделал не так и за что к нему такое отношение.

Джонни не знал, как поведёт себя настоящий мужчина, когда ему скажут, что его больше не предполагают использовать (и ему вообще представлялось, что нормальный мужчина в такой ситуации не окажется изначально), а потому слушал молча.

Тем временем Елена продолжала: Тогда я ему сказала: ты свободен. Мне это повторить в более грубой форме, или так поймёшь? А он когда это услышал, наконец, словно понял что-то... начал хлопать глазами, губы у него задрожали, знаете, словно вот-вот зарыдает. И тут же резко повернулся и вышел. Я думала, на этом всё. Ан, нет! На следующий день он робко так, в своей дурацкой ущербной манере «Вы меня извините, что я здесь живу» заходит ко мне в комнату, где я работаю, и говорит: можно я буду иногда заходить, просто посмотреть на Вас? Я ему, конечно же, резко ответила: Нет! Иди отсюда, и чтобы я больше тебя здесь не видела! У него опять глаза захлопали, губы задрожали, и он ретировался.

Думаете, на этом он успокоился?! Как бы не так! Какое-то время, правда, он действительно ко мне не заходил. И такое впечатление было, что даже обходил в коридоре, избегая встречи со мной. Но потом неожиданно в один прекрасный день заявился ко мне. И говорит, потупив очи, в его дурацкой робкой манере, которая меня так раздражала: «Я знаю, Вы против моего присутствия. Но поймите, пожалуйста, я ничего не могу с этим поделать. Поэтому я буду иногда к Вам заходить. Просто посмотреть. Я очень буду стараться Вам не мешать...» Знаете, мне очень захотелось в тот момент его ударить. Но не марать руки, а чем-нибудь тяжёлым. Так, чтобы его потом сразу увезли. В морг или хотя бы в больницу надолго. К счастью, я вовремя опомнилась. Мне не хотелось бы сидеть в тюрьме, если я его убью. А потом, как я докажу, что он маньяк, если оружия у него никакого нет, никто не слышал, как он мне угрожал, и терроризировал он меня только морально?

Правда, в те минуты он прочитал, видимо, ярость у меня на лице, потому что его ущербная морда побледнела от страха, перекосилась испугом (он ужасно трусливый – презираю таких!), после чего он попятился назад. Больше он не смел мне устраивать такой афронт, приходя открыто в мой кабинет. Теперь он пробирался тайком, подкрадывался незаметно. А ещё знаете, у нас люди ведь какие: им только подавай сенсацию, материал для сплетен. Поэтому у некоторых коллег любимое занятие стало, как они видят, в каком направлении он устремился, так тоже по возможности (если не сильно заняты делами на тот момент) пристраиваются сзади и наблюдают, как он со мной будет взаимодействовать.

Джонни не придумал ничего умнее, чем спросить: а Вы не пробовали поговорить с начальством? О том, как Матвей мешает Вам работать. Чтобы его уволили или перевели в другой отдел. Или, как минимум, провели с ним разъяснительную работу и попросили больше так не делать. Какие ценные советы Вы даёте!- иронично усмехнулась Елена. Прямо кладезь мудрости! Только этот Матвей, как Вы его упорно называете (вообще-то Матвея так прозвали родители, а Вы сообщили мне его имя,- думал Джонни) для руководства значительно более важный работник, нежели я, скажем. Они очень высоко ценят его квалификацию. Сами посудите: где ещё найдёшь лоха, который с такими знаниями будет работать за те деньги, которые он получает?! Более того, я уверена: они были бы готовы платить ему гораздо больше, если бы он попросил, дабы не потерять столь ценный кадр. Так ведь этот идиот настолько робкий, что он и заикнуться не посмеет! Потом, он там работает значительно дольше меня, прекрасно знает порядки и мой распорядок. А потому я даже не могу заявить, что он меня отвлекает от работы. Если только пожаловаться на него как на источник раздражения моей психики. Но это всё вроде как у меня в голове,- так они мне скажут, если я соберусь на него пожаловаться. Так что начальство на его стороне, тут нет смысла даже рыпаться.

Представляете, я даже в милицию ходила писать заявление, что меня преследуют. И, как Вы думаете, что у меня спросили? Они первым делом говорят: Он Вас бил? – Нет. – Он Вам угрожал, хотя бы на словах? – Нет. – Он настойчиво предлагал Вам вступить с ним в половую связь? – Нет, вообще никак не предлагал. – Тогда какую же опасность он для Вас представляет? – Он меня преследует. Он как бы невзначай приходит в комнату, где я работаю, и упорно смотрит на меня. – То есть Вы хотите, чтобы на человека завели уголовное дело и посадили его в тюрьму только за то, что он ходит следом за Вами и смотрит на Вас?! А Вы в курсе вообще, что в стране творится? Российские тюрьмы переполнены, некуда сажать преступников, совершивших тяжкие преступления, разбои и грабежи. Женщин насилуют, понимаете? А не просто смотрят на них! – Не обязательно сажать в тюрьму. Вы же можете оформить на него административное правонарушение и взять с него штраф. Думаю, вам это может быть очень даже выгодно... – Ага. И на следующий день набежит огромная очередь женщин, на которых, по их мнению, мужчина не так посмотрел. Здесь будет столпотворение, которое полностью парализует работу нашего ОВД. Стоит только создать прецедент! И если Вы считаете, что мы получим большой доход себе в карман с этих штрафов, которые Вы предлагаете ввести, то это не так, уверяю Вас. – Естественно, я понимаю, как вы не хотите этим заниматься. Тем более если, как вы говорите, с этого ничего дополнительно не получите. А что меня маньяк терроризирует, так это ничего! Это же вас лично и ваших семей не коснётся, правильно? Вы просто не знаете, не хотите понять, каково слабой одинокой женщине оказаться в такой ситуации! Я каждый день ложусь спать, закрываю глаза и вижу его лицо, как он на меня смотрит. – Послушайте, девушка. Мы понимаем, как Вам нелегко. Но сходите к психиатру. Он Вам выпишет таблетки, примете на ночь, будете спать спокойно и перестанет Ваш маньяк на Вас так смотреть.

Елена сказала Джонни: представляете? Когда менты мне это заявили, у меня прямо слёзы стали наворачиваться. Из их слов получалось, это я ненормальная, а не Матвей! Я собралась идти, так как там всё равно мне не помогут,- это стало совершенно ясно. Собрала в кулак последние силы, чтобы не разрыдаться прямо у них в отделении, и решила пригрозить напоследок: мол, я пойду жаловаться вашему начальству, раз мне здесь не помогли! Так Вы знаете, что мне тогда их главный мент сказал? Он говорит: «Безусловно, Вы можете жаловаться кому угодно, хоть Президенту России, но на Вас там посмотрят так, что Вы решите, лучше бы Ваш маньяк и дальше на Вас смотрел!» Я вышла оттуда, и прямо на улице разрыдалась.

Джонни пришёл в замешательство. Раньше, если человек рассказывал ему о своих злоключениях, Джонни считал чуть ли не долгом своим выразить солидарность с собеседником. Сейчас же моральное отвращение к позиции Елены не позволяло ему этого сделать. Поэтому, дабы как-то поддержать разговор, он просто спросил: как Вы думаете, почему он преследует Вас с такой одержимостью? – Тут всё просто: он привязался ко мне, влюбился в меня,- ответила Елена. – Почему же тогда Вы так негативно относитесь к человеку, который любит Вас? – Потому что я ему не ровня! Как бы Вам это объяснить... Представьте, Вы полюбили королеву Великобритании. Но если Вы адекватный человек, то для Вас должно быть совершенно очевидно, что она не сможет ответить на Ваши чувства. Хотя бы из чисто статусных соображений. И если Вы попытаетесь повсюду следовать за ней, Вас просто в лучшем (для Вас) случае охрана выкинет куда подальше, понимаете?

Аналогия с королевой Великобритании повергла Джонни в ступор, и он некоторое время молча тупил, не зная, что сказать. Наконец, он произнёс: Но если даже Вы считаете этого человека настолько не равным себе, почему нельзя относиться к нему терпимее? Ведь речь же не идёт о том, чтобы выходить за него замуж или строить с ним отношения как с мужчиной. Хотя бы просто из благодарности за то, что он Вам помогал довольно продолжительное время; по сути, его усилиями Вы продвинулись в должности. У Вас теперь значительно более комфортные условия труда и высокая зарплата. – И что с того? Вы наивно так рассуждаете, просто умиляете меня! Неужели Вы действительно полагаете, что он помогал мне ради того, чтобы меня облагодетельствовать?! – Какие ещё у него могут быть мотивы? – Видите ли, возможно, Вы живёте в каком-то своём, во многом воображаемом, мире, который населяют такие люди, каких Вам хотелось бы видеть... Но я вынуждена жить в реальном мире, и общаться с настоящими, непридуманными людьми. И мне за примерами далеко ходить не надо. Я приведу Вам в качестве иллюстрации поведение того же Вашего Матвея. (С каких это пор он стал моим?- возмущённо думал Джонни, которого всё больше бесил резкий снисходительно-презрительный стиль общения, которого придерживалась Елена в разговоре с ним.) Ведь, как я поняла, Вы о нём так печётесь, как бы я его не обидела. Знаете, я уверена, что если бы я ему с самого начала задала вопрос, зачем он мне помогает, ради чего, он бы ответил: ради Вас, чтобы Вы были довольны! К счастью, я достаточно хорошо разбираюсь в людях и знаю, каков будет ответ, а потому не задаю таких глупых вопросов.

Смотрите, как интересно получается: он мне хотел помочь якобы с тем, чтобы мне было хорошо, чтобы я была довольна, так? Вот он мне помог. Всё, что я могла реально от него получить, учитывая прочие обстоятельства, я получила. Его задача выполнена. Я так ему и сказала: всё, спасибо, ты свободен. Казалось бы, он должен повернуться и идти счастливый тем, как он мне помог. Так нет же, он стоит, смотрит на меня своими бараньими (или скорей овечьими) глазками и тупит. По какому вопросу тупит, спрашивается? Чего ему от меня ещё надо?

Естественно, я понимаю, Вы сейчас скажете: «ах, ах, ах!» Я уверена: по Вашему мнению, я его использую, получая преимущества от его деятельности для моего блага и ничего якобы не отдавая взамен. Но давайте посмотрим, так ли это?

Ваш Матвей – урод и неудачник, с которым никто не хочет общаться. Он ни для кого не представляет интереса. Заметьте, не я его сделала таким. Это его очень серьёзная личная проблема. Я была готова помочь ему найти частичное решение. Смотрите, фактически мы с ним заключили сделку: я с ним разговаривала, интересовалась каждый день, как у него дела и всё такое, о чём он мне рассказывал, от радости заикаясь и брызгая на меня своей слюной. В обмен на это он меня консультировал, обучал, а также выполнял за меня значительную часть моей работы. Это помогло мне снискать весьма положительные отзывы руководства и перейти на более высокую, лучше оплачиваемую и менее пыльную должность.

После повышения по службе и перехода в другой отдел я была вынуждена по статусным и иным практическим соображениям расторгнуть в одностороннем порядке наш неформальный контракт с Матвеем. И что Вы думаете, Матвей вздохнул с облегчением, что я его больше не использую? Как бы не так! Он смотрел на меня таким взглядом, словно хотел сказать: пожалуйста, используйте меня ещё и ещё, только не оставляйте меня одного, умоляю Вас!

Я знаю: Вы будете меня осуждать с позиций своих высоких принципов. Мол, я воспользовалась его неблагоприятной ситуацией, дабы использовать человека ради собственной выгоды. О, я знаю, что Вы мне сейчас скажете. Мол, каждый человек достоин дружбы и любви. Что когда с кем-то общаются ради каких-то благ, это унижает его человеческое достоинство. Не согласны?

Но сами-то Вы готовы жить по этим принципам? Давайте представим женщину с массой тела сто килограммов. А лучше сто десять, сто двадцать. Она человек, не так ли? Она достойна любви? С Ваших позиций да, несомненно. У неё, по Вашей теории, есть естественное право на полноценную личную жизнь. И любовь в самом что ни на есть плотском проявлении. Она так долго ждала, ей уже идёт пятый десяток, скоро климакс. А она ещё не реализовала себя как женщина. А теперь внимание, вопрос: Вы персонально готовы удовлетворить эту её потребность? О, я знаю, что Вы сейчас скажете: «Она слишком крупная. Не подходит мне по габаритам». Но, уверяю Вас, если бы Вам вместо неё предложили – или подложили, как Вам больше нравится – юную красавицу ростом 175 сантиметров, Вы бы не отказались. Не сказали бы, что она слишком длинная и недостаточно зрелая. Нет-нет, разумеется, она совершеннолетняя, я не собираюсь необоснованно обвинять Вас в педофилии, а то вдруг это окажется клеветой! И ничего, что сами-то росточком метр с кепкой и сколько лет Вам...

Ну да ладно. Коль скоро мы с Вами выяснили, что отмазка с геометрическими размерами не прокатывает, Вы можете просто сказать: почему я? Допустим. Но в таком случае, а почему я? У меня что, богадельня?! Это Вы у нас человек высоких принципов. У меня, конечно, основываясь на жизненном опыте, есть серьёзные сомнения в том, насколько Вы готовы последовательно жить в соответствии со своими принципами. Просто я достаточно встречала таких людей. Вон, наш общий друг Матвей тоже человек высоких принципов, который бескорыстно помогает людям. Только потом почему-то начинает жалобно блеять про какие-то скрытые платежи.

Более того, знаете, Матвей тут как-то превзошёл сам себя. Меня, конечно, уже трудно чем-то удивить, но всё же. У меня здесь на рабочем месте лежала моя фотография. Любимая. Она мне так нравилась, что я даже в рамочку её поместила. Любовалась ею. А тут прихожу как-то, а фотографии моей нет. Представляете. Надеюсь, Вы понимаете, кто это сделал?

Ой, только умоляю, не надо мне советовать пожаловаться начальству, поговорить с охранниками. Я молилась, чтобы его не поймали при выходе с моей фоткой. Представляете, потом вся телекомпания будет говорить у меня за спиной, как Матвей уединяется дома в ванной с моей фотографией и брызгает там на неё не только слюной! Фу, какая гадость!

Представляете, что это такое, если никто тебя не любит, никто даже не хочет разговаривать с тобой просто так, если ему от этого нет непосредственной выгоды? – Мне не надо это представлять. Я постоянно это чувствую,- с горечью подумал Джонни про себя. – Но ведь, с другой стороны, это твоя личная проблема и только твоя. Другие люди в этом не виноваты! Так почему они должны через силу разговаривать с тобой, если ты им не интересен? Почему они должны прикасаться к тебе, если ты им неприятен?

Так что я считаю, нужно исходить из своих реальных возможностей, работать изо всех сил, чтобы расширить свои возможности, стараться стать интересным и более привлекательным, насколько это возможно, а не предъявлять свои обиды и необоснованные претензии людям, которые не имеют к этому никакого отношения.

Джонни остро чувствовал, как этот разговор становился ему всё более неприятен. Ему всё сильнее хотелось просто послать эту Елену на х** и бросить трубку. Его с головой захлестнули негативные эмоции, связанные с теми трудностями, которые он сам всю жизнь испытывал в общении с людьми. Его ненужность другим, их непонимание.

Тем временем Елена также пришла к выводу о необходимости закруглять разговор. Она сказала: ой, мы с Вами тут общаемся уже полтора часа! А я на работе! Теперь от Матвея помощи нет, так что, как понимаете, самой приходится заниматься. Потом она предложила Джонни встретиться лично и продолжить беседу. По словам Елены, ей нужен был мужчина. Как она объяснила Джонни, ей предстояло вечером съездить по очень важным делам в Подмосковье. Обычно её туда возили знакомые на машине, но в этот раз у них что-то случилось, а потому они не могут. А ей просто необходимо совершить эту поездку.

Елена также как бы невзначай упомянула о том, как замечательно, когда у мужчины не только умные мысли, но и золотые руки. А потому не мог бы Джонни, когда они встретятся... И Елена принялась объяснять, как она купила себе новый фен, такой замечательный фен, однако, несмотря на очень аккуратное, по её словам, обращение с ним, там сзади провод оголился, начал искрить, её чуть не убило током. А по гарантии фен, естественно, не взяли, мол, механическое повреждение, нарушение правил эксплуатации и всё такое (Джонни не надо было объяснять такие вещи,- он по роду своей деятельности хорошо представлял эти справедливые, в принципе, правила гарантийного сервиса). И потому не мог бы Джонни посмотреть, может, там что-то несложное...

Джонни к тому моменту давно уже понял, на что намекает Елена, а потому цинично думал, что лучше бы не провод фена, а Матвей у неё на работе оголился. Ему совершенно не хотелось быть использованным в качестве ремонтёра. Ещё меньше – в качестве эскорта при поездке в Подмосковье на ночь глядя. У Джонни было сильное желание просто взять и послать эту Елену куда подальше.

Однако неожиданно его сознанием завладела странная мысль. Что если он сейчас пошлёт Елену, то никогда в жизни не увидит эту роковую красавицу, которая так покорила несчастного Матвея. И эта мысль не давала ему покоя, создавая дополнительные препятствия к отказу Елене в её просьбе. Да, Джонни прекрасно отдавал себе отчёт в том, что когда-нибудь его может погубить если не доброта, то любознательность/любопытство. Но Джонни понимал также и то, что ничего не может с этим поделать. Что даже если он найдёт в себе силы сейчас не идти на поводу своего интереса, впоследствии раскаяние в безвозвратно упущенной возможности удовлетворить свой интерес сгложет его заживо. Кроме того, у Джонни всегда, сколько он себя помнил, были серьёзные трудности с тем, чтобы прямо и открыто сказать НЕТ, когда его о чём-то просили. В общем, в итоге Джонни не оставалось ничего, кроме как неуверенно промямлить «ладно» в ответ на предложение о встрече.

В назначенный день и час Джонни, пришедшему на встречу даже несколько раньше назначенного времени, пришлось несколько десятков минут изнывать в ожидании. Елена, видите ли, в последний момент решила ещё раз попытаться сдать свой многострадальный фен по гарантии. Однако ей снова, как и следовало ожидать, отказали.

Наконец, Джонни, терявший остатки рассудка от нетерпения, узрел Елену Прекрасную. Основываясь на её собственных рассказах, Джонни ожидал увидеть женщину ослепительной красоты. И он действительно был поражён. Правда, в несколько неожиданном смысле. Ему сразу стало ясно, почему Елена так старательно скрывала свою фотографию на сайте знакомств. Мотивируя это повышенной осторожностью после истории с маньяком. Однако чего Джонни совершенно не мог понять, узрев, наконец, Елену, так это почему Матвей бегал за ней, а не от неё! Джонни затруднялся понять, какое животное ему больше напоминало странно вытянутое лицо Елены: крысу или выдру. И в итоге остановился на том, что наилучшим определением для неё будет «мымра». Хотя в анкете Елены был указан возраст 31 год, одного взгляда на неё было достаточно, чтобы понять: за плечами у неё давно уже добрый «сорокет».

В электричке Елена принялась рассказывать Джонни свою, если можно так выразиться, предысторию. О том, как она почти двадцать лет назад, ещё совсем юной девушкой, приехала покорять Москву. После продолжительных мытарств, связанных с поиском работы и прочими бытовыми трудностями Елена нашла, наконец, мужчину своей мечты. Конечно же, её вначале смущало, что её избранник, как и она, только недавно приехал покорять столицу. Ведь она-то, по её словам, рассчитывала встретить мужчину, уже готового положить к её ногам сей славный город!

Однако Елена всё же гордилась, что сумела разглядеть в своём избраннике недюжинный потенциал. И действительно, несмотря на лихие девяностые, его дела пошли вверх. Несомненно, не без вдохновляющего участия Елены (как она не преминула подчеркнуть в разговоре с Джонни). Однако успешные люди не привыкли останавливаться в своих победах. Муж Елены решил, что на ней свет клином не сошёлся. И подыскал ей замену поприятнее на вид, поинтересней и моложе. Даже общего ребёнка Елене не оставил, заявив, что она безответственная, беспомощная и некомпетентная мать. Впрочем, Елена и не настаивала и не отстаивала особо свои материнские права, понимая, что «без мужской поддержки ребёнка ей не потянуть», даже 14-летнего. А поддержку ей просто негде взять, так как настоящие мужчины по её словам, вывелись или обмельчали.

В сложившейся обстановке Елене очень помогло то обстоятельство, что в своё время бывший муж пристроил её на платное отделение Института Культуры или чего-то в этом роде учиться на журналистку. Мол, стоит получить образование, хотя сама Елена в принципе была не против быть просто домохозяйкой по жизни. Впрочем, в разговоре с Джонни Елена и не скрывала, что ключевыми словами для неё в процессе обучения были не «Культура», «профессия», «образование», а «пристроил» и «платное отделение». А впоследствии уже ставший значительно более влиятельным супруг аналогичным образом пристроил Елену работать по специальности. Ну а там, как читатель уже знает, на первых порах очень кстати пришёлся Матвей.

Как Елена также отметила, стоит отдать должное её бывшему мужу и в плане помощи ей жильём – он выделил ей деньги на покупку отдельной квартиры. Правда, не в районе м. Кропоткинская, как ей хотелось и даже вообще не в черте города (Елена была согласна на компромисс: если на окраине, то где-нибудь в Крылатском), а в Подмосковье. Но всё же, по словам Елены, «лучше, чем ничего». Собственно, по этому вопросу они с Джонни сейчас сюда и приехали. Елене нужно было договариваться с какими-то работягами, отделывавшими её квартиру.

Но если было совершенно ясно, зачем приехала Елена, то Джонни с трудом понимал, зачем здесь находится он сам. Да, он вызвался помочь одинокой женщине, которой, по её словам, больше было не на кого рассчитывать. Но почему тогда Джонни было жалко несчастные сто сорок четыре рубля за её билет на электричку, не говоря уже о потраченном времени?! Неужели Елена была права тогда, цинично говоря ему по телефону, что люди всё равно что-то хотят получить взамен?

Джонни отчётливо вспоминалась другая история. Как в начале того же 2008 года он приезжал сюда же, в Ивантеевку, помогать другой одинокой женщине. Валентина тоже была журналисткой, работала в местной газете. С ней Джонни также переписывался на сайте знакомств, правда, на другом. Фактически, она была единственным человеком, положительно откликнувшимся на приведённое выше пафосное воззвание Джонни. Они неоднократно переписывались по аське, делясь депрессивными мыслями о непростых жизненных ситуациях, в которых каждый из них то и дело увязал. Печально соглашались с друг с другом, что некуда бежать с подводной лодки. Разве если только лечь на дно, утонуть, умереть.

Однажды Валентина не вышла на связь. И на следующий день тоже. Джонни всерьёз забеспокоился и написал ей смс. Валентина рассказала ему о том, что у неё сломался компьютер. И о том, как она расстроена,- ведь компьютер едва ли не единственная радость в её одинокой жизни – в него она пишет своё творчество. Теперь же, по словам Валентины, ей стало ещё тяжелее, как в чисто практическом смысле, так и на душе. К тому же, у неё была маленькая зарплата, и она не могла позволить себе компьютерного «мальчика по вызову» – из тех, что обдерут несчастную одинокую женщину, как липку, пользуясь отсутствием у неё технических знаний и тем, что ей неоткуда ждать помощи в такой ситуации.

Тогда, в телефонном разговоре с Валентиной, Джонни не стал задавать больше вопросов. Он просто поинтересовался: когда? В назначенный день приехал со своими железками и заменил системную плату; после чего убедился, что Windows грузится и вообще всё работает. Даже поставил антивирус, получил на него обновления/определения угроз и вычистил с компьютера Валентины вредоносные программы.

В тот день они даже не поговорили толком. Валентина пребывала в ужасно подавленном состоянии по поводу своей несчастной безответной любви, а потому была совершенно не способна к связному осмысленному разговору о чём-либо ещё. Она лишь накормила Джонни какими-то вкусными кондитерскими изделиями. А когда прощались, Валентина неожиданно спросила: зачем ты делаешь это всё для меня? Почему ты мне помогаешь? Ведь я же не твоя девушка! Джонни удивлённо пожал плечами и сказал искренне: мне просто хотелось сделать что-то хорошее и нужное для тебя. Разве ты этого не заслуживаешь? Валентина сказала просто: ты хороший человек, Джонни! Больше они практически не общались.

А ещё, идя этим зимним вечером по заснеженному пустырю, Джонни поражался самому себе. Он не чувствовал страха. В другие периоды своей жизни, оказавшись в подобной ситуации, он бы обосрался. Ведь их же могли убить, какая-нибудь местная шпана. Да мало ли в Подмосковных городах обитает отморозков! Нет, конечно же, он всё равно мог бы поехать, потому что сначала бы не сообразил или не смог отказаться, а потом было бы неудобно и не получилось отмазаться. Но уже на месте, у него началась бы паника. А сейчас он шёл, как ни в чём не бывало.

И Джонни неожиданно осознал причину такого мнимого бесстрашия. Раньше он боялся потерять свою жизнь. Ему всегда казалось, что он особенный, а впереди его ждут великие дела. Теперь же его жизнь зашла в тупик. Впереди его уже не ждало ничего хорошего. Только смерть. А наступит ли она сейчас или через несколько лет, так ли это принципиально, если в твоей жизни уже не будет радости, ничего интересного и светлого?

Домой Джонни возвращался очень поздно. Перед самым носом у него уехал последний автобус. Однако Джонни это не смутило – была практически оттепель, шёл снег, и Джонни был вовсе не против прогуляться по этой зимней сказке. Конечно, где-то на задворках сознания он помнил о том, что его путь лежал через неблагополучный район. Однако Джонни оптимистично счёл, что если с ним ничего не случилось во время хождения по безлюдным окраинам подмосковного города, то в соседнем с его домом квартале уж как-нибудь всё обойдётся. Да Джонни и не думал об этом. Он почему-то вспомнил несчастного Матвея. И размышлял печально о том, до какого же отчаяния, вызванного беспросветным одиночеством, должен был дойти человек, чтобы позволять с собой так обращаться? Неужели и сам он, Джонни, когда-нибудь докатится до такого?! Не хотелось бы! Но как этого избежать?

Джонни не хотел, да и не видел смысла обманывать себя. Он уже прожил заведомо большую часть своей жизни, особенно учитывая слабое здоровье. И до настоящего момента все его попытки найди себе девушку или хотя бы настоящих друзей, которым нужен был бы он сам, а не что-то от него, заканчивались безнадёжным провалом. Рациональных оснований ожидать изменения ситуации в лучшую сторону у него не было совершенно никаких.

Таким образом, оставалось только учиться самодостаточности. Однако это означало пойти против самой природы человека как социального животного – очень трудный путь. Но у него не было другого выбора, и он не представлял себе, как найти реальное альтернативное решение.

К счастью, за долгие годы своей истории человечество нашло изумительную возможность показывать своим мозгам мир в более приятном свете. Имя ей – наркотические средства. Естественно, они были в значительной степени незаконны. Однако это само по себе Джонни не смущало. Плевать он хотел на законы! Они не приносили ему ни денег, ни счастья. Соблюдая их, он пребывал по жизни в глубокой жопе.

Джонни смущало другое. Его хилое здоровье не позволяло ему баловаться различными химическими субстанциями. Даже, казалось бы, практически безвредный (по крайней мере, если не верить бабкам, в том числе его маме, утверждавшим, что компьютер хуже «настоящей» наркоты) наркотик, когда-то приносивший ему столько приятных минут, в итоге вызвал у него зависимость, привыкание, но перестал приносить радость.

Но что же делать тогда? Где искать счастья в жизни? В очередной раз мучительно размышляя над этим вопросом и тщетно пытаясь найти на него ответ, Джонни неожиданно осознал, что в данный момент ему куда актуальнее решить другую, непосредственно более насущную проблему. Будучи глубоко погружённым в свои печальные раздумья, он уже довольно продолжительное время шёл не туда, куда надо. А потому теперь ему пришлось поворачивать и идти домой ещё большее расстояние. Оставалось только утешать себя тем, что теперь он точно на правильном, прямом пути.

И Джонни пошагал, только чтобы в скором времени найти на свою и без того больную голову приключения в самом прямом смысле слова. Конечно же, он мог бы, наверное, избежать конфликта. Однако ему стало обидно, и Джонни стал отстаивать свои принципы. В результате...

Он не помнил, что там было и как. Когда он пришёл в себя, его голову осматривали медики. Первая мысль у него была, что сейчас его повезут в больницу делать всякие там КТ, МРТ больного места. Но тут же подумал о том, что такая мысль у него возникла только потому, что он недостаточно пришёл в себя. Его травмированная голова просто не сообразила сразу, в какой стране он живёт. В этой стране такие процедуры были предназначены лишь для тех, чья жизнь чего-то стоила. При этом ценность человеческой жизни в такой ситуации измерялась, разумеется, финансовой возможностью потерпевшего (либо скорее его родственников) адекватно отблагодарить персонал лечебного учреждения, куда его доставляли для диагностических процедур. Задача же скорой помощи состояла в том, чтобы отфильтровать тех, кто достоин медицинского вмешательства, от всех остальных.

Джонни прекрасно понимал, что глупо в чём-то винить врачей. Они делают, что могут, когда есть такая возможность, а если нет, то деваться некуда. Поэтому, когда ему пожелали «поправляться», Джонни из последних сил дополз до кровати, закрыл залитые кровью глаза и стал ждать смерти.

Впоследствии, вспоминая свои ощущения в тот период, Джонни неизменно обращал внимание на один важный и очень показательный момент. Раньше, когда он попадал в опасные ситуации, впоследствии его многократно посещали навязчивые мысли о том, что он мог погибнуть. И тогда его одолевало странное, противоестественное чувство как бы страха, обращённого в прошлое. Джонни давно привык к засилью в своём сознании страха, устремлённого в будущее – тревоги, которую он считал неотъемлемой частью своего невроза. Но страх, обращённый в прошлое, представлялся ему ещё более бессмысленным, просто совершенно абсурдным. В самом деле, какой смысл постоянно оглядываться назад и бояться того, что уже не случилось, когда в твоей жизни столько проблем и новых угроз здесь и теперь? И в то же время Джонни не мог избавиться от этого наваждения.

В этот же раз у Джонни практически не было таких ощущений, и он пытался понять, с чем это могло быть связано. Наконец, разгадка неожиданно пришла к нему: хотя где-то в глубине души Джонни по-прежнему боялся смерти, он уже не дорожил так своей жизнью, безнадёжно зашедшей в тупик. Впрочем, однажды Джонни всё же стало совершенно не по себе, когда он вспомнил о трагической судьбе британского музыканта по имени Клайв Веаринг. После энцефалита, вызванного такой банальной, казалось бы, вещью, как вирус Herpes simplex, Клайв страдал от тотальной ретроградной и антероградной амнезии. С одной стороны, он мало помнил из своей жизни до болезни; в частности, забыл даже имена собственных детей. С другой, он совершенно не мог запомнить ничего нового более чем на тридцать секунд. А потому был обречён каждый день знакомиться со своей женой. Размышляя об этом случае, Джонни с ужасом думал: ведь и я мог бы, наверное, оказаться в аналогичной ситуации из-за травмы.

Через пару дней Джонни немного пришёл в себя, и от тоски не нашёл лучшего занятия, чем залезть на сайт знакомств, где он снова встретил «Елену Прекрасную». После обмена дежурными формальностями типа «как дела?» Джонни рассказал о том, что произошло с ним по дороге домой. Реакция Елены поразила его. Она сказала что-то вроде: «Понятно. Надеюсь, там мой фен не потерялся и не пострадал?» Обалдевший Джонни сначала пару раз на фоне острой обиды хотел высказать Елене свои соображения по поводу её ценностной ориентации, но потом, словно осознав тщетность и бессмысленность этого занятия, попросту перестал заходить на тот сайт знакомств.

В те дни Джонни жил с тягостным ощущением того, как повсюду его окружает зло. Одновременно в нём снова проснулось стремление наполнить свою жизнь каким-то смыслом. И смысл этот он снова пытался видеть в своём творчестве, направленном на борьбу со злом. На этом пути, однако, ему встретилась серьёзная трудность, которую Джонни не знал, как преодолеть. Джонни прекрасно отдавал себе отчёт, как воспримут его писанину массовые читатели – обычные, нормальные люди, «офисный планктон». Для них творчество Джонни будет представлять собой не более чем высер неудачника. По их мнению, те, кто хотел и мог добиться чего-то в жизни, развивали свой бизнес и обеспечивали свои семьи. Другие же, наподобие Джонни, ныли о несправедливости мира, подсознательно пытаясь вызвать хотя бы сочувствие к себе.

От осознания этого Джонни становилось больно и обидно, у него опускались руки, и он впадал во всё более тяжёлую депрессию, будучи не в состоянии заставить себя писать. Итогом всех его творческих мук стали от силы полторы страницы текста, который даже ему самому было тошно читать, так как от самого стиля письма словно веяло какой-то ущербностью.

Джонни не помог даже глобальный экономический кризис, который должен был стать, казалось бы, поводом для торжества. Да, Джонни даже поправил немного своё незавидное финансовое положение, воспользовавшись ростом курса доллара, благодаря чему цены на технику, включая компьютерную, заметно выросли. Однако в идейном плане, Джонни прекрасно понимал, что цены на нефть и курс доллара устаканятся, и всё вернётся на круги своя.
Нажми «Нравится» и читай нас в Facebook!

По теме Красавица Леночка: Обаяние зла

Красавица Леночка: Обаяние зла

Красавица Леночка: Обаяние зла Дорогие читатели! Это третья часть моей истории про девушку с удивительным и необычным внутренним миром. Первые две части называются «Красавица...

Красавица Леночка: Обаяние зла

Часть 12. Вечный город Так перед Джонни, словно в волшебном калейдоскопе, проносилась фактически вся его жизнь. Он пытался ответить на вопрос: мог ли он в действительности хоть...

Красавица Леночка: Обаяние зла

Часть 3. Здесь и сейчас Новый день принёс новые неприятности. Перед завтраком и во время него Леночка была мрачнее тучи. На любые попытки Джонни инициировать разговор отвечала...

Красавица Леночка: Обаяние зла

Часть 10. Понаехавшие Однажды, когда Джонни ощутил себя в особенно глубокой яме безнадёжности и отчаяния, к нему пришла идея: надо непременно найти себе единомышленника. А лучше...

Красавица Леночка: Обаяние зла

Часть 14. Тоталитарная секта психологической взаимопомощи На этом общение Джонни с Леночкой прекратилось окончательно. И Джонни сосредоточился на написании своей истории о...

Красавица Леночка: Обаяние зла

Часть 2. Земля обетованная На следующий день после смерти мамы Джонни написал Леночке и сообщил это известие. В ответной смс она выражала свои соболезнования. Знает, какие слова...

Опубликовать сон

Гадать онлайн

Пройти тесты