Музыка падших богов. Ч. 2. Гл. 1 - 3

Часть вторая. Музыка для юродивых.

Глава 1

Случается, когда я бреюсь в ванной, я слышу тишину. Появляется осознание, что шум текущей воды, доносящееся сверху пение сидящего на унитазе соседа, все эти звуки привычной реальности - на самом деле лишь галлюцинации, их нет. Я слышу тишину, и мне это нравится.
Также случается, что, глядя в зеркало, я вижу там чужого человека. Отражение похоже на меня, но оно ведет себя как-то неправильно. Трудно выразить словами, в чем эта неправильность проявляется, думаю, многие люди ее просто не замечают, они и не подозревают, что заглядывают в волшебный мир Зазеркалья. Мне в такие моменты часто представляется голодная толпа, крушащая все на своем пути с единственной целью - пожрать. Питание - мирское, бездуховное занятие. Еда приносит удовлетворение лишь во время потребления, после окончания трапезы появляется ощущение внутренней пустоты и неудовлетворенности. Но приходится есть. Изначально люди не нуждались в пище, я понял это недавно.
Однажды в столовой "Горка" одна глупая женщина прочитала мне лекцию о вреде курения. Организм человека вырабатывает никотиновую кислоту. Когда же он начинает курить, организм снимает с себя эту обязанность и никотин поступает в кровь посредством курения, появляется зависимость. Я понял, что перворожденные люди не ели. Все необходимые для существования вещества вырабатывались самопроизвольно. Но однажды один тип, которому было скучно, попробовал употреблять пищу, это стало модным. Мы видим результат - уже долгое время вследствие генетических мутаций многие поколения людей нуждаются в еде. Более того, еда правит современным миром, культ поглощения пищи сводит людей с ума, заставляет их позабыть о своих моральных принципах и духовных потребностях и, не замечая ничего вокруг, жрать.

***

Я возвращаюсь домой теплым вечером, созерцаю звезды и греюсь в тепле тьмы. Но нехорошее предчувствие омрачает мой душевный покой. Обычно я чувствую себя в полной безопасности с наступлением темноты, но сегодня тьма, похоже, отвернулась от меня, видимо, обиделась за что-то мне неведомое. Что-то нехорошее должно произойти. Может быть, меня побьют? Это вряд ли. Обычно обстоятельства более непредсказуемы по отношению ко мне.
Однажды произошел забавный случай, который только со мной, Полиграфом, вероятно и мог произойти. Предыстория - шел утром по своим делам, навстречу мне немолодой мужик. "Который час, не подскажете, молодой человек?" - спросил он. Я ответил, после этого старик удивил меня, он сказал: "Молодой человек, я очень хочу угостить Вас конфетой", причем таким тоном, словно если я откажусь, он заплачет и пойдет вешаться. "Что за отстой", - подумал я, взял конфету, сказал "спасибо" и поспешил ретироваться. Теперь сама история. Этим же вечером я возвращался домой с пьянки. Я выпил водки, но пива выпить не удалось, чувствовалась некоторая неудовлетворенность. Было состояние скуки. По пути мимо меня прошел парень гоповской внешности, проходя мимо, он пробормотал что-то неразборчивое, типа "во, блядь". Как я уже говорил, мне было скучно, я повернулся и спросил: "Что значит это твое "во, блядь"? Че те надо? Как Вы смеете?" Может, скажет что-нибудь интересное, или хотя б в морду мне даст? Не тут то было, по лицу получить не судилось. Он протянул мне кулек и сказал: "Вот, угощайся". В пакете были конфеты, я взял одну. "Еще бери", - настойчиво сказал он. Я взял еще одну. "Еще бери",  – настаивал парень. "Да нет, спасибо, мне хватит, благодарю",  – предпринял я попытку отказаться. "Нет, еще бери. Третью бери". Три  – магическое число, я взял третью, мы похлопали друг друга по плечу и разошлись. Так бывает.
Пока я вспоминаю этот случай, случается беда. Навстречу мне гордой походкой выходит стая бродячих псов. Они побороли рабскую собачью натуру, глаза их горят огнем жестокости, они страшнее волков. "Приехали,"  – понимаю я. Не умею находить общий язык с собаками, тем более, вряд ли удастся найти его с этими одичавшими зверюгами. Неужели столь бесславный конец?
Поворачиваюсь и пускаюсь в бегство, уповая на счастливый случай и молясь всем известным и неизвестным богам. Слышу за спиной топот мягких лап и угрожающее дыхание. Что это? Похоже, спасение найдено, передо мной высокий забор какого-то частного дома, перемахиваю через него одним прыжком. Страх придает сил, если уметь им управлять. Бегу вглубь двора. Хозяйский пес, скуля и поджав хвост, забивается в будку, свиньи и куры беспорядочно мечутся, предчувствуя опасность. Мои преследователи даже серьезней, чем я предполагал. Они тоже перепрыгивают через забор. Никогда не думал, что собаки могут прыгать так высоко, очевидно, это не совсем собаки, скорей какие-то исчадия ада, вырвавшиеся в наш мир. Бежать некуда, оборачиваюсь к преследователем, дабы принять смерть достойно и в бою. Но тут случается чудо. Бродячие псы подбегают к свиным кормушкам и принимаются с довольным видом, помахивая хвостами, есть свиной корм и лакать помои. Никакие они не исчадия ада, даже гордыми животными назвать язык не повернется. Сплевываю на землю, перелажу через забор и ухожу.
Никогда не заведу себе собаку, мне у нее нечему будет учиться. Говорят: каков хозяин, такое и животное. Думаю, надо переиначить. Хозяин, разумеется, учит животное, но в первую очередь это животное учит хозяина. У меня был кот, он научил меня многому: правильно ходить, правильно дремать, правильно зевать... Пора завести себе нового питомца, чтобы научил меня чему-нибудь еще. Завтра отправлюсь на поиски, думаю, ноги сами выведут в правильном направлении. Скорее всего, они приведут меня в зоомагазин, что ж, интуиция подскажет. А может быть и в зоопарк, чтоб я украл там обезьяну.
Прихожу домой. Что б такого сделать? Есть идея картины - человек, который курит рыбу. Затягивается через хвост, дым же идет изо рта рыбы. Но рисовать я не умею и не люблю. Накатывает депрессивная волна, кажется, что я зря живу и зря продал арфу. Надо лечь спать. Утро вечера мудренее  – хорошая пословица. Не в том причина, что утро кажется мне прекрасным, это не так, но сон - великая сила. Есть люди, которые спят двадцать три часа в сутки. Я не из таких, но когда выпадает возможность поспать часов тринадцать, это идет на пользу.

***

Поиски домашнего животного  – дело ответственное. Внутренний толчок, непостижимый по своей природе, поднял меня рано утром. Ноги ведут к метро. Музыка не звучит. Некоторые люди ходят с плэйерами, я же в подобном не нуждаюсь, я имею возможность включать и выключать музыку в своем мозгу. Это разъедает мозг подобно кислоте, но очень удобно. Зато рождаются и оформляются странные строки: "Все шли по городу, в карман засунув ружья. Прохожие в пути снимали маски, богиня лета красила животных губительной сиреневой окраской". Я всю жизнь, похоже, не высыпаюсь. Нет, иногда высыпаюсь. Не напоминает песню, но мелодично. Повторяю строки про себя, вхожу в метро, достаю ключи, вновь прячу их в карман. Постоянно возникает позыв открыть турникет ключами, а дверь в квартиру  – магнитной карточкой. С пугающей регулярностью. Иногда мне кажется, что я сошел с ума, но вскоре это проходит. Предпочитаю чувствовать себя здоровым душевно и физически человеком. Интересно, часто ли люди считают ступеньки на эскалаторе? Я считаю, что невозможно их сосчитать. Одни въезжают, другие выезжают. Эскалатор непостижим. Некоторые считают иначе, можно сказать, мы живем в разных мирах. По крайней мере, мы воспринимаем мир по-разному, и между нами пропасть.
Входя в поезд, вновь прислушиваюсь к полусонным мозгам. "В мою кожу впиваются когти пещерных кошек. Я сбрасываю кожу и превращаюсь в огромного змея. Беспечная улыбка появляется на лице. Нет, кошки Пещеры Призраков! Вам не суждено заставить меня страдать!" - выдает мозг на этот раз. Что это? Послание из другого мира? Не ошиблись ли адресом? Или это привет с того света от Марка Болана? Он там не спит и ему скучно? Вот бы удивился музыкант Николай Кепелов! "На том свете отоспишься", - любит говорить он, не веря в тот свет при этом.

***

Я выхожу из метро, ноги ведут меня дальше и приводят к реке Харьков. Хотя рекой это и не назовешь, так как воды там в последние годы, пожалуй, и по колено нет, так уж повелось со старых времен - рекой сей водоем величать. А ведь раньше речка была судоходной и кишела осетрами. Икру осетринную мужики тогда скармливали свиньям, поэтому от сала пахло рыбой, и его употребляли с чаем обедневшие дворяне.
Сую руку в реку - достаю из реки рака. Не думал, что здесь еще водится живность. Похоже, следующим моим домашним животным будет этот рак. Он хоть живой? О, усами зашевелил - живой, значит, сонный просто. Кладу добычу на землю, присаживаюсь на берегу и сам - подумать. Чем раки питаются? Кто-то говорит - планктоном, другие - мясом. Если правы первые, где я планктон возьму? От размышлений меня отрывает шорох за спиной. Оборачиваюсь и вижу Пещерного Тролля.
Не знаю, как зовут этого человека на самом деле, прозвище же закрепилось за ним с легкой руки вокалиста группы "Ancestral damnation" Егора Pink Floydа. Егор - человек вечно похмельный. Это не состояние организма, это состояние души, он почти не пьет. Думаю, когда он разбогатеет, он будет носить за плечами мешок денег, будет бродить по городу, выстукивая психоделические ритмы золотыми каблуками своих новых берцев и искать неформалов, дабы поведать им историю своего успеха. Пещерного Тролля до этого я видел всего один раз - на одном концерте тяжелой музыки. "Ancestral damnation" выступали там последними, было уже поздно, ряды меломанов редели, всем хотелось успеть на метро. Кроме того, у анцэстралов были проблемы со звуком. Казалось, что выступление обречено пусть и не на провал, но на неудачу уж точно. Ушла даже девушка по прозвищу Бульдозер, в необъятную задницу которой Pink Floyd просто таки влюбился. И, тем не менее, пусть Егор - лишь временный вокалист группы, но человек он неунывающий, артистичный и изобретательный. Он пытался спасти концерт всеми силами, активно общался с публикой, рискуя поврежденной ногой, прыгал со сцены. И его старания были вознаграждены - он увидел Пещерного Тролля, высоченного парня с довольно колоритной внешностью, за которую и прозвище свое получил, обритой головой и одетого по кепеловской моде в камуфляж и берцы. Егор не будь дурак сразу же потащил его на сцену.
 – Проори что-нибудь в микрофон!  – Потребовал вокалист.
 – А че орать-то?  – Недоуменно спросил удивленный, но счастливый Тролль?
 – Да че хошь. – Благосклонно разрешил Pink Floyd.
Вокалом парень не разочаровал, доказав в очередной раз, что не зря был так прозван. "С понтом он что-то умное мог проорать, к примеру, "корпускулярно-волновой дуализм" или "уравнение Шредингера", спросил тоже",  – со смехом вспоминал концерт Егор. "Да он просто стеснялся, - возражал я, он в первый раз на таком мероприятии, до этого весь в науке был. Решил вот выбраться, поглядеть, чем простой народ живет. Вот увидишь, лет десять пройдет, и он уже доктором наук будет".
И вот оно, будущее светило науки, прямо передо мной. Ну, раз он такой умный, как я думаю, должен знать о раках все.
 – Слышь, чувак, чем раки питаются, не знаешь?  – Спрашиваю я.
Вместо ответа Пещерный Тролль молча подходит к раку и пинком ноги в берце сбрасывает членистоногое в воду.
 – Э, ты что делаешь? - Возмущаюсь.
Не обращая на меня никакого внимания, Тролль бросается в воду. В полете он превращается в щуку. Ныряет, уплывает. Оказывается, не суждено мне завести домашнее животное. Ну и ладно, обойдусь.
Чувствую прикосновение к руке. Оборачиваюсь и вижу маленькую девочку в платьице и с косичками.
  – Дядя, расскажи стишок на английском языке, - требовательно говорит она.
   – Ок, попробую. Слушай: "Baby, take me to your hell. I would make it well myself. Life is full of miracles and that's nothing wrong with rock-n-roll".
 – Ты это сам сочинил?
 – Нет, это один великий английский поэт четырнадцатого века.  – Отвечаю.
Моя собеседница смотрит на меня с укором, она чувствует ложь.
 – Да, я соврал,  – признаюсь я,  – этого никто не писал. Это музыка Хаоса.
 – Тебе бы все Хаос да Хаос.  – Осуждающе говорит девочка.
  – О чем ты?  – Я удивлен.
   – Зачем продал арфу, дурак?
   – Иди к Дьяволу со своей арфой!  – Завожусь я. Но девочка меня не слушает.
Она подходит к линии берега и переступает ее, медленно идет вперед, постепенно погружаясь в воду. Я замечаю, что речка стала значительно глубже, чем была недавно.
 – Стой, девочка! Утонешь!  – Кричу ей вслед. Она оборачивается и спокойно отвечает:
 – Не утону. Я могу быть рыбой. А ты уходи, тебе здесь нечего больше делать. До встречи.
   – Прощай,  – отвечаю я.

***

В 23:23, то есть почти в 11:11, в воскресенье Нос и Еж вылезли на крышу девятиэтажки. В руках они держали по бутылке джин-тоника - парни всегда пили джин-тоник по воскресеньям. А еще они любили лазить по крышам: гулять по краю крыши пьяными в стельку, сидеть на том же краю и смотреть вниз, бегать, спотыкаться о невидимые преграды, падать, орать песни маньяцко-рок-н-ролльной группы "Агата Кристи".
Нос влез на парапет и схватился за провода, он любил посредством пробегающего по телу тока чувствовать город. Ведь провода опоясывают весь Харьков, ток же един и неповторим. Еж нашел стул, присел на него и обрезал скальпелем с обмотанной изолентой рукояткой провод, тянущийся от антенны.
 – Хуй сегодня телевизор посмотрите, буржуи чертовы,  – торжествующе сказал он и выбросил стул вниз.
Исполнив несколько песен из репертуара "Агаты Кристи", друзья присели на край  – покурить да поглядеть на мир свысока. Но сидеть им пришлось так недолго. Сильный толчок в спину, и Еж пробкой вылетел с крыши. Нос не успел даже ничего сообразить, как отправился вслед за товарищем.
Лицо милиционера Андрея расплылось в довольной улыбке. Сбрасывание с крыши любителей по ней полазить было его хобби. Почти абсолютно нормальный на вид работник милиции, он мало чем выделялся среди своих коллег. Разве что часто перечитывал сказку про Карлссона. Но по ночам Андрей преображался, он бродил по крышам домов и сталкивал невнимательных любителей романтики.
Стоя на краю и глядя вниз на то, что еще недавно было людьми, милиционер Андрей торжествовал. Список его жертв пополнен еще двумя. А сколько еще впереди?.. Оказалось - ноль. Вот убийца торжествует, и вдруг, спустя мгновение, сам становится жертвой. Третье тело впечатывается в асфальт, на крыше же на фоне звезд можно легко разглядеть силуэт человека-животного.
Но немногие люди любят глядеть вверх. Так никем и не замеченный, человек-животное садиться верхом на летающего осла Вячеслава и уносится в ночь. Впрочем, предварительно осел успевает зависнуть в воздухе и нагадить на мертвое тело милиционера. По городским легендам живые люди, на которых попадает дерьмо Вячеслава, становятся механиками в аэропорту. Что случается с мертвецами  – неизвестно, возможно Андрей сменит милицейскую форму на робу механика в загробной жизни, хотя вряд ли.
Мало кто знает, принадлежал ли Вячеслав человеку-животному всегда, или же у него раньше был другой владелец. По слухам в юности Вячеслав был самым обычным ослом, летать не умел. Он таскался повсюду за своим ненормальным хозяином, пока встреча с человеком-животным не перевернула его мир. Неясно, откуда взялся этот удивительный дар летать. Может от изумления, может от страха, а может это новый хозяин одарил им бессловесную скотину. Также можно предположить, что все ослы от природы способны летать, просто то ли боятся, то ли стыдятся, то ли не любят. Так или иначе, из страха ли или из восхищения, Вячеслав служит верой и правдой своему новому властелину.
Человек-животное улетает, никем не замеченный, загадочный и удивительный. Никто не знает, откуда он взялся и чего ему нужно, просто он существует и изредка напоминает о себе своими деяниями.

***

Я иду через двор недалеко от остановки "Магазин Тополек", что на Алексеевке, прохожу сквозь арку, оказываюсь в другом дворе, уже близко. Мне надо всего лишь пройти несколько метров и спуститься вниз по разбитым ступеням. Там находится недостроенный гараж, в котором нередко собираются местные фашисты  – пьют водку и портвейн, бьют друг другу лицо наподобие "Бойцовского клуба", снимают любительское кино. Впрочем, гараж  – не то, что мне в данный момент необходимо. Мне банально надо пройти мимо гаража в какое-нибудь уединенное место в низине и помочиться, или, как говорят в последнее время харьковские аристократы, "достать елду". Думаю, в скором времени эта фраза будет столь же необходимым атрибутом истинного аристократа, как, к примеру, чай с рыбой, или ведро для блевотины.
По дороге я встречаю дворничиху тетю Клаву. В этом дворике посменно работают два дворника  – дед Василий и тетя Клава. Василий неразговорчив, он скрупулезно выполняет свою работу, подняв глаза к небу, с лицом гордым и отрешенным. Метет дед идеально, хоть и не глядя, удивительное сочетание опыта и таланта дает ошеломляющий результат. В музее я видел работу какого-то фотохудожника времен Сталина, на которой изображены дворники в аккуратной форме, метущие синхронно центральную площадь города, с выражениями радости и гордости за свою профессию на лицах. Так вот, дед Василий словно сошел с такой фотографии. Тетя Клава напротив общительна и весела, она встречает меня с улыбкой на лице:
 – Ну, привет, молодой человек.
 – Здравствуйте, тетя Клава,  – улыбаюсь в ответ,  – не хотите хуевого вчерашнего пива?
 – Чем же оно такое плохое?
 – Исключительно тем, что выдохлось,  – поясняю я.
 – Да нет уж, твое предложение не заманчиво. Лучше поздравь меня, Полиграфушка, у меня радость  – больше не придется соскребать трупы с асфальта  – мент-маньяк наконец-то помер. Засмотрелся на очередных своих жертв, да и закружилась голова, видать. Кара это божья. Он же, ирод, с месяц орудовал, людей с крыш сбрасывал.
  – А Вы что же, тетя Клава,  – удивляюсь я,  – не могли никак ему помешать, коли все о нем знали?
 – Могла, думаю. Но мое ли это дело,  – задумчиво отвечает дворничиха.  – Мой долг  – двор убирать, каждому свое место.
 – И правда,  – соглашаюсь я с мудрой женщиной, машу ей рукой и иду по своим делам.

Глава 2

Пять часов утра, дождливая погода, все свободные люди спали. Граждане, состоящие в рабской службе у государства, нехотя отрывали свои тяжелые головы от подушек и грузные и не очень зады от матрасов. Полгорода почти одновременно стучало по будильникам, судорожно вспоминая как отключать эти адские устройства. Рабочий класс тихо матерился, аристократия материлась громко, интеллигенция грязно ругалась про себя или же просто проклинала жизнь. Наиболее бодрые пенсионеры занимали свои рабочие посты на лавочках. Свободные художники в основном спали.
Аленка проснулась за мгновение до того, как должен был прозвонить будильник. Внутренние часы работали хорошо. Девушка вообще-то не любила рано вставать и большую часть сознательной жизни предпочитала отсыпаться часов до одиннадцати-двенадцати. И, тем не менее, она матом не ругалась, причем не оттого, что была очень интеллигентной - чувство долга наполняло ее энтузиазмом. Алена сделала зарядку и отправилась в ванную. Поделав привычные утренние дела, она засыпала кофе в кофеварку и отправилась в большую комнату к Мурке.
 – Доброе утро, моя хорошая, - поздоровалась Алена.
 – Муу-у, - ответила Мурка.
Как вы уже, видимо, догадались, Мурка была коровой и занимала одну из двух комнат жилища девушки.
Хозяйка квартиры убрала за Муркой, подоила корову, вылила молоко в бидон и подбросила питомице свежего сена. После чего она отправилась кормить завтраком себя. Впрочем, завтраком это можно было назвать лишь условно - как и многие представители ночной стороны человечества, она не ела утром. Завтрак ограничивался чашечкой кофе и сигаретой.
Быстро прикончив свой скудный завтрак, будем называть его так, Алена за несколько минут собралась - она была не из тех женщин, что наводят марафет часами - взяла бидончик с молоком, подкинула Мурке еще сена и подлила воды, и вышла из квартиры.
Стоило ей повернуть ключ в замке, соседняя дверь распахнулась и на лестничной площадке появилась соседка Аленки тетя Глаша, женщина немолодая, одинокая и довольно вредная.
 – Эт что у тебя там за мычание в квартире? Корову что ль завела?  – Окинув подозрительным взглядом соседку, спросила Глафира.
 – Это, тетя Глаша, я музыку слушаю, - не растерялась Алена,  – Pink Floyd, альбом "Animals".
  – Ну молодежь пошла,  – неободрительно процедила сквозь зубы пожилая женщина. Но Алена на это внимания не обратила, она уже спускалась по лестнице, весело помахивая бидоном.
   Конечно, удобно, что любые нежелательные для улавливания посторонним ухом звуки можно выдать за музыку. Но существует и обратный эффект. Подтверждением тому может служить весьма поучительная история, происшедшая с известным харьковским музыкантом Лехой Бабуином. Недавно он увлекся каким-то весьма странным музыкальным направлением, не помню названия, но это не так и важно. Так вот, сидел себе спокойно Алексей за компьютером, музыку слушал. Вскоре после того, как запись закончилась, сосед за стеной принялся что-то сверлить посредством электродрели. В этот момент в комнату вошла бабушка Бабуина и сказала: "Леша, сделай музыку потише". Тот решил, как всегда приколоться и ответил: "А по-моему и так не громко". Лучше бы он этого не делал. Ударнику "Ancestral damnation" так и не удалось убедить родственницу, что она слышала звуки дрели.

***

Как ни торопилась Алена поскорее на рынок - она, во-первых, любила продавать молоко людям, которые рано встают, хотя и людей этих не любила, во-вторых, она хотела поскорее выполнить свою миссию, вернуться домой и еще поспать  – пришлось ей притормозить. Впереди шла настолько странная парочка, что любой психически здоровый и не слишком флегматичный человек просто не мог пройти мимо. Человек с раскосыми глазами, скорее всего туркмен, вел за уздечку оседланную козу. На мужчине был надет синий халат, расшитый золотыми змеями, на ногах его были лапти. У козы на голове был надет цилиндр, он скрывал рога.
Алена некоторое время стояла и думала, как ей поступить. С одной стороны интересно заговорить с этим странным человеком. Интересно, кто он? Цирковой артист? Сумасшедший? Маг? Пришелец из другого мира?.. С другой - не хотелось подвергать себя риску. Контакт подобного рода мог иметь самые непредсказуемые последствия.
В итоге Аленка решила прибавить шагу, обогнать необычного прохожего и идти не оборачиваясь своей дорогой. Что она и попыталась провернуть. Но не тут то было!
 – Эй, девка, остановись!  – Раздалось из-за спины.
Другая бы ни за что не послушалась, особенно учитывая столь невежливое обращение. Другая, но не Алена, всегда принимавшая все трудности и опасности жизни, гордо повернувшись лицом к ним.
 – Чего тебе, старый,  – не отвечать же вежливо хаму. Интеллигентские ходы никогда не приводят ни к чему хорошему.
 – У тебя, девка, небось, молоко в бидоне,  – уверенно сказал старый азиат. В голосе его не было ни тени сомнения.
 – Молоко, стало быть,  – издевательски произнесла девушка.
 Азиат стащил с козы цилиндр и, выставив его на вытянутой руке перед собой, упал на одно колено:
 – Налей молочка, красна девица!
 – Желаешь напиться с дороги, путник?
 – Знаешь, девка, если смешать козье молоко с коровьим, добавить трав и прокипятить, удивительнейший эликсир выйдет.
 – Не думаю.  – Недоверчиво проворчала Алена.  – Не убедил, фантазия у тебя убогая. Но молока так и быть налью, не жалко.
Девушка плеснула из бидона молока в цилиндр, пребывая в полной уверенности, что оно просочится сквозь днище и начнет капать на асфальт. Но этого не случилось. Более того, человек в халате надел цилиндр себе на голову, при этом ни капли не пролив. Создавалось впечатление, что молоко или затвердело, или вообще исчезло.
 – Хорошая, у тебя, девка, корова.  – Мечтательно протянул туркмен.
 – Не жалуюсь.
 – Слышь, а продай-ка мне свою Мурку.
 – Откуда Вам известно ее имя,  – опешила Алена.
 – А оттуда, Аленушка, мультфильмы надо смотреть про кота Матроскина.
Алена пришла в шоковое состояние, но корову продавать отказалась. И было бы удивительно, если бы она ответила иначе.
 – Ну, тады давай меняться,  – настаивал азиат,  – мне  – корову, тебе  – козу. И цилиндр.
 – Наш разговор бесперспективен,  – холодно ответила девушка,  – прощайте. С этими словами она повернулась к старику с козой спиной и быстрым шагом пошла в направлении рынка.
 – Эх,  – задумчиво произнес старый туркмен,  – дура. Свободна.  – Это он уже козе сказал. Животное кивнуло головой и растаяло в воздухе.
 – Здесь все ясно,  – задумчиво произнес азиат,  – будем действовать. Ну, это попозже. А сейчас... Все равно рынок рядом...
Трудно человеку, непосвященному в его мысли, а думаю, вряд ли кроме него самого был в эти самые мысли посвящен, понять, что же имелось в виду. Так что не стоит и пытаться.

***

 – Блядь!  – Громко и с чувством произношу я. Именно с этого слова начинают свое утро падшие боги. Не уверен, правда, что все, но лично я начинаю утро именно с этого сильного слова. - Блядь, - уже тише повторяю я и стаскиваю себя за руку с дивана. Не люблю рано вставать, но таков мой путь. Я иду в сортир, справляю нужду, привожу себя в порядок и отправляюсь на кухню, именно там и будут сегодня проходить мои исследования.
Я уже сполна познал все прелести рациона английской аристократии, более того, стал большим ценителем чая с рыбой. Настало время узнать, что же чувствуют рядовые англичане. Один из путей - съесть английский завтрак. Вообще-то я если и завтракаю, то исключительно когда имею возможность встать с постели не раньше полудня. Но ведь английские трудящиеся не могут себе позволить такой роскоши, они каждое утро встают рано-рано, едят овсянку, яичницу с беконом, пьют чай с молоком.
Готовлю себе овсянку и яичницу с беконом, с отвращением впихиваю внутрь. Ну, наконец-то, несчастные они все-таки люди. Впрочем, трудовому народу везде не сладко - рабский труд в пользу государства или чьих-то толстых кошельков - само по себе ничего хорошего. Ладно, теперь чай с молоком. Быть может именно этот напиток и является их спасением?..
 – Блядь,  – в который раз с грустью произношу я,  – молока-то нет.
Придется идти на рынок. Одеваюсь, отодвигаю засов на двери, выхожу на лестничную площадку, запираю дверь на висячий замок. Дверь у меня снаружи запирается на висячий замок, а изнутри - на щеколду. Это от воров. Думаю, им будет стыдно входить без приглашения в квартиру, если на входной двери висячий замок. Если же домушники попадутся аморальные и бессовестные, что ж, по крайней мере, все это заставит их призадуматься и может отсрочить вторжение.
Итак, я достаю из кармана железный транспортир, царапаю на стене слово "хуй" и спускаюсь по лестнице. Выйдя из подъезда, я окидываю взглядом двор, здороваюсь со старушками на лавочке и быстрым шагом топаю по дороге, ведущей к рынку. Разумеется, все дороги ведут к рынку, но какое это имеет значение?
Мне перебегает дорогу черный кот, я здороваюсь с ним. Кот что-то мяукает в ответ и убегает. Через некоторое время он снова перебегает мне дорогу, потом снова...
 – Ты что издеваешься? – Спрашиваю я.
   Кот не снисходит до ответа, он некоторое время невозмутимо смотрит мне в глаза и неспешно удаляется.
   - Ну и хер с тобой, глупое насекомое! - В сердцах кричу ему вслед и иду своей дорогой.

***

После встречи с котом я решаюсь сделать предсказание, что скучать мне сегодня не придется. Обычно если уж происходит со мной что-то необычное, концентрация его велика - сказка закончится не раньше, чем через сутки.
У рынка я осознаю, что был прав на все сто. У входа я вижу старого знакомого - того самого азиата, которому я некогда толкнул свой бесценный инструмент. И арфа при нем, между прочим. Одет старик все в тот же халат, видно это одежда на все случаи жизни, применима и зимой и летом. Странно, вроде бы халат он носит постоянно, но выглядит тот чистым и нисколько не потрепанным. Видно у старого узкоглазого просто много одинаковых халатов, и ничего другого он из принципа не носит.
 – Добрый день,  – приветствую я знакомого.
 – Привет. – Ответствует азиат, – далеко продвинулся в изучении мира?
 –  Далеко.  – Нагло вру я,  – как тебе моя арфа?
 –  Это уже не твоя арфа,  – замечает старик, и он прав.
 –  Не моя. Но разве это важно? Как она тебе?
 –  Не важно,  – соглашается азиат, - мне она никак. Играть отродясь ни на чем не умел. Продаю вот. Хочешь обратно купить? За ту же цену, я не меркантилен.
 – Да не,  – говорю,  – мне бы молочка...
 – Ну, здесь я тебе вряд ли чем помогу.
  – Тогда я пошел, - интерес к восточному шаману как-то разом пропадает. Да и не шаман он, пожалуй.
 – Иди.  – Довольно проговаривает мой собеседник. Интересно, чему он радуется, ведь арфу я так и не купил.

***

Вообще-то я пришел на базар, чтобы просто купить пакет молока, самого обычного. Почему я не купил его в ближайшем магазине или киоске? Честно говоря, не знаю, просто мне так захотелось.
Так вот, лавирую я меж торговых рядов, присматриваюсь к товару. В кондитерской палатке продают мед с осами. Для гурманов. Оригинально, но меня интересует молоко. Продают ли в этом паршивом городе молоко в пакетах, или нет?
Думаю, продают, но выяснить это так и не успеваю. Не дойдя до мест продажи фасованной жидкости для заливки чая, я притормаживаю. Вот за прилавком прелестная девчонка, она совсем не похожа на мрачных торговцев, каждодневно приезжающих на ненавистную службу на должности реализатора. Перед юной леди выставлено несколько банок разной емкости.
 – Мадемуазель, Вы стеклотарой торгуете, или же напротив принимаете?  – Интересуюсь я.
 – А вот и не угадал,  – с невероятно радостной интонацией в голосе ответствует девушка, - я молоко продаю. Купи молока, это вкусно.
 – Свежее?
 – Еще бы.
 – Сама доила?
 – Еще бы,  – не балует разнообразием ответов собеседница.  – У меня корова в квартире живет,  – хвастливо добавляет она.
 – Так это ж просто замечательно!  – восхищаюсь я.  – Меня, кстати, Полиграф зовут.
 – Аленушка,  – представляется девушка, – как в старой сказке.
   – Любишь "Короля и шута"?  – Удивляюсь.
  – Терпеть не могу.
  – Аналогично,  – произношу с облегчением. Уверен, что она слушает "Queen". Даже не спрашиваю.
  – Любишь молоко?  – Тем временем проявляет интерес Алена.
  – Вообще-то не очень,  – признаюсь я,  – просто хочется чай с молоком. Исследую влияние английского завтрака на сознание.
  – Здорово!  – Искренне восхищается моя новая знакомая.  – Но сейчас молоко тебе уже не поможет. Поздновато для завтрака. Приходи ко мне завтра утром, вместе будем исследованиями заниматься.
 – Так может я и заночую у тебя?  – Не могу не задать такого вопроса.
 – Э, нет,  – возражает Алена, – вряд ли мне тогда выспаться удастся. А я обязана хорошо поспать, Мурка не любит сонных, лягается.
   – Любопытно,  – отдаю должное корове. Что ж, пора бы и честь знать. Записываю адрес девушки, оставляю ей свой - чтобы по-честному было, прощаемся до завтрашнего утра.

***

Сегодня я просыпаюсь без будильника. Такое всегда случается, когда с утра намечается что-то важное, поездка, к примеру. Или как сегодня. Поразительная штука этот внутренний будильник: понятия не имеешь, когда заснул, зато заранее знаешь, когда проснешься. Здесь разве что смерть может стать помехой, впрочем, ради такого дела она и до утра подождать может.
Привожу себя в порядок, одеваюсь, выхожу во двор. Лишь на улице закуриваю - сигарету, выкуренную дома, можно при определенном подходе считать завтраком. А завтракаю я сегодня у Алены. Она, кстати, недалеко живет, что радует.
Добравшись благополучно и без приключений до Аленкиной квартиры, звоню в дверь. Мне открывает заспанная хозяйка жилища - оказывается, я прибыл слишком рано. Девушка идет посмотреть еще один-два короткометражных сна, я же отправляюсь на кухню, дабы сварить овсянку и поджарить яичницу с беконом. Корова за все время моего пребывания в этой квартире ничем не обозначила своего присутствия. На редкость флегматичная похоже тварь. Сварив кашу, иду будить Алену. Настало время отведать настоящий завтрак простого англичанина. Деревенского англичанина, городским молоко молочники разносят, корову доят перед завтраком разве что деревенские. Возвращаюсь на кухню, погружаюсь в состояние ожидания, предвкушая успех. Но... Что за грохот? Врываюсь в комнату и вижу бьющуюся в истерике хозяйку квартиры и мертвую корову. Издохло животное недавно, но выглядит все равно малоприятно. Алена обвиняет в случившемся меня и с криком прогоняет вон. Видно не судьба отведать настоящий английский завтрак, но это и к лучшему. Есть пищу простолюдинов не пристало падшему богу. Пора возвращаться к старому доброму чаю с рыбой.

***

Вроде все не так уж плохо. Корову, конечно, жаль, но не то чтобы очень, я ведь не индус все-таки. Девчонку тоже жаль, но, если подумать, это красиво держать в квартире корову, но, черт возьми, бессмысленно! Так почему ж на душе у меня так хреново. "Чувак, не парься, - говорю я себе, сейчас ты придешь домой, выпьешь чаю с рыбой, потом включишь комп и посмотришь божественный пинкфлойдовский концерт на развалинах Помпеи, расслабишься, повосхищаешься тому непотребству, что учиняет с гитарой Гилмор. Остынь, Полиграфушка. Вспомни ту композицию, что тебя так уносит. "Set the controls for the heart of the sun" с неземным вокалом Вотерса".
Но прийти в норму все никак не получается. Что-то не дает покоя. И вдруг... Озарение! Я осознаю, что именно. Поворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и со всех ног спешу обратно. Подбегаю к подъезду Алены, пулей влетаю на кухню и сломя голову мчусь на кухню. Там я беру самый большой и острый нож и направляюсь в комнату.
Картина та же. Аленка сидит на полу и сотрясается от рыданий. Даже не обращает на меня внимания. Подхожу к туше, вспарываю ее, так и есть.
 – Эй, посмотри сюда!  – Кричу,  – Это ж не настоящая корова!
Алена недоуменно смотрит на тушу и вдруг осознает, что из сделанной мною прорези высыпаются опилки. Это чучело.
  – Ты хоть понимаешь, что это значит?!  – Продолжаю кричать я,  – Твоя корова жива! Ее просто подменили.
 – Откуда ты знаешь, что она жива?  – Осведомляется моя собеседница, несколько успокоившись.
 – Я это чувствую. Это знак, тебе пора избрать другой путь,  – отвечаю ей с уверенностью.
 – Думаешь, это Бог сделал?
 – Нет, не думаю. Но какая разница, кто это сделал? Ты хоть понимаешь, что произошло? Радуйся! Радуйся, мать твою!
   Она радуется.

Глава 3

   В одном загородном заведении в VIP-зале стилизованном под средневековую таверну семеро мужчин различного возраста расположились за столом. Они пили эль, время от времени со стуком ударяя кружками о дубовую поверхность стола, и периодически посматривали на часы. За все время совместного времяпровождения ни один из них не обронил ни слова.
 – Пора!  – Громко провозгласил, наконец, грузный мужчина, сидящий во главе стола.
Впрочем, грузный  – слабо сказано, чтобы передать впечатление о внешности мужчины, вернее было бы назвать его грудой сала. Одет толстяк был в серый деловой костюм и белую рубашку, из кармана его торчал галстук. Было очевидно, что этот человек привык одеваться официально, но сегодняшняя встреча таковой не являлась.
 – Итак,  – продолжил толстый,  – внутреннее чутье подсказывает мне, что именно я как самый толстый из вас и должен открыть наше собрание и быть председателем. Никаких ущемлений здесь присутствующих в правах, разумеется, просто так удобнее.
Слушатели дружно зааплодировали. Один из них, плюгавый мужичок лет сорока в замызганной одежде даже привстал и ободряюще крикнул:
 – Дерзай, жирдяй!
 – Благодарю вас,  – ничуть не обидевшись на, казалось бы, оскорбительное слово, проговорил мужчина.  – Итак, все мы собрались здесь, прочитав в газете весьма оригинальное объявление, подписанное "Джим Слэйд". Ежели все это не розыгрыш и человек, именующий себя подобным образом, присутствует среди нас, предоставляю слово ему.
Долго ждать не пришлось. Молодой человек, одетый довольно необычно  – синие джинсы, малиновый пиджак, бандана с Веселым Роджером и огромная золотая цепь на шее  – поднялся со своего места и молвил:
 – Я  – Джим Слэйд. Можете звать меня просто Джим. И сейчас все мы исполним то, зачем мы здесь. Но для начала  – хоббит, еще эля!
На зов немедленно явился маленький человечек, действительно очень похожий на хоббита. По всей видимости, представитель местного обслуживающего персонала.
 – Для всех, милорд?
 – Разумеется, для всех.
Не прошло и двух минут, как кружки были расставлены по местам.
 – Что-нибудь еще?  – Услужливо осведомился "хоббит".
 – Да. Зажгите, пожалуйста, камин. Потом  – свободны.
В скором времени огонь запылал в камине, все шестеро сидящих пристально глядели на Слэйда, ожидая развития событий. Джим не заставил себя долго ждать.
 – Итак, джентльмены, я  – бессмертный бог,  – надменно провозгласил Джим. Слушатели вряд ли ему поверили, но смолчали. Слэйд же продолжал.  – Время не властно надо мной, но созерцание хода его доставляет небывалое удовольствие. А посему я снимаю с руки свой "Ролекс" и приношу его в жертву.  – Слова Джима с делом не разошлись, он снял часы, подошел камину и бросил их в огонь. Совершив этот ритуал, Джим вернулся на свое место, присел и принялся медленно потягивать из кружки эль.
 – Что ж, Джим Слэйд на деле доказал серьезность своих намерений. Так последуем же его примеру, - вновь взял слово толстяк.  – Я очень люблю поесть. Разумеется, все время есть я не могу, но все же всегда ношу с собой вкусную булочку, испеченную собственноручно моей любящей супругой. Это на случай, если совсем уж невмоготу станет. Эта вот булочка и будет моей жертвой.
Когда булочка отправилась вслед за часами, и грузный мужчина занял свое место, из-за стола поднялся парень лет двадцати.
 – Меня зовут Иннокентий, я студент четвертого курса. Учусь всю жизнь на "отлично". Так вот, жертвой моей будет моя зачетка, думаю, это самое.
Вот уже и зачетка скрылась в огне вслед за первыми двумя жертвами, Иннокентий занял свое место и пригубил эля. Следующим на очереди был пожилой человек интеллигентного вида, с усами и в очках.
 – Друзья мои,  – сказал он.  – В этом мире остался лишь один по-настоящему любимый мною человек  – моя жена. Она очень любит цветы, и я как раз сегодня купил вот этот букет, - он взял в руки цветы, ранее лежавшие на столе,  – хотел ее порадовать. Это будет достойная жертва.
После окончания ритуала, с места вскочил тот самый плюгавый мужичок, обозвавший жирдяем председателя. И говорил он так:
 – Я, слесарь Василий, живу на белом свете вот уж сорок пять лет. И тридцать пять из них пью, двадцать пять - пью много. Идейный алкоголик, так сказать. И сейчас я вылью в камин бутылку водки, лучше жертвы не придумать.
 – Извините, я не готов.  – Сказал вдруг бледный молодой человек.  – Я лучше пойду.
 – Да никто тебя, собственно, и не держит,  – улыбнулся Слэйд.  – Но знай, ты никогда не будешь готов. Иди. Только за эль заплати, и не забудь чаевые.
Все проводили отступника взглядом, после чего слово взял последний из собравшихся, мужчина непримечательной внешности.
 – Больше всего на свете люблю я деньги,  – сообщил он,  – и лучшей жертвы, чем мой кошелек, мне в жизни не придумать.
Когда последняя жертва была принесена, Джим Слэйд допил эль, поднялся и заговорил:
 – Господа, поздравляю вас. Мы сегодня совершили серьезный поступок, сделали
большой шаг на пути к личной духовной свободе. Разумеется, потребность в жертвоприношении заложена в нас с рождения, и избавиться от нее невозможно, да и не нужно. Но сегодня никто из нас не знал, кому адресованы наши жертвы. Лишь делая жертвоприношения неизвестно кому, мы можем подавить в себе идолопоклонничество.

***

Слэйд шагал по городу, наслаждаясь чудесной погодой - было прохладно, сухо и пасмурно, подобная погода стояла уже месяц, сводя мирских людей с ума и благотворно влияя на нашего героя. Внезапно Джим замедлил ход и крепко пожал руку встречному. Это был Люций, человек со страшным взглядом и голосом в длинном черном плаще. Люций любил музыку группы "Shocking blue" и не любил людей. На концерты своей любимой группы он иногда ходил во сне, людей же называл "презренными смертными". И была в нем еще одна примечательная особенность. В юном возрасте, когда Люций впервые в жизни брился, он порезал лицо. Это настолько пришлось подростку не по душе, что он из чувства эстетизма достал из туалетного шкафчика завалявшееся там древнее лезвие "Нева" и изрезал себе лицо вдоль и поперек, шрамы сохранились и по сей день.
Люций и Джим пережили вместе немало увлекательных приключений. Взять хотя бы их последнюю поездку в Мариуполь, этот город-наследник Сан-Франциско шестидесятых, раскрашенный в кислотные тона безумным художником по прозвищу Ризограф. Вернее, попытку поездки.
В преддверии той благополучной поездки Слэйд и его товарищ беспечно, ни о чем не подозревая, пили пиво в привокзальном кабаке. Джим рассказывал услышанную им недавно историю о борьбе с браконьерством на Новый Год. Изобретательные милиционеры придумали такой метод - они вымазали стволы елок и сосен города фекалиями и спрятались в кустах в ожидании потехи. Уж очень им хотелось посмотреть на реакцию незадачливых нарушителей закона. Ребятки в голубой форме, они же как дети малые, катаются втроем на некоем подобии тарзанки, напоминающей гротескную тру-готичную петлю для великана, играют в КВН-щиц Жанну и Свету, в общем, любят повеселиться вволю. Но вот незадача  – никто так и не подошел. Но милиционеры не унывали. Они весь вечер играли в карты, и проигравшие под радостный хохот коллег облизывали ствол.
Затем, уже в поезде, настал черед Люция рассказывать. Он поведал трагическую историю проводницы вагона, в котором они ехали. Она была худшей проводницей в истории, мало того, что своим характером она порождала ненависть пассажиров, она к тому же не умела заваривать чай. Собственная бездарность повергала проводницу в бесконечные депрессии. По ночам она очень долго плакала в подушку, настолько долго, что одной подушки ей на ночь не хватало, требовались минимум четыре. В перерывах между рыданиями, поменяв подушку, проводница открывала окно вагона и громко кричала в ночь: "Ебать!". Единственной радостью в ее жизни был воображаемый демонический любовник. Впрочем, не совсем воображаемый, этот человек существовал на самом деле. Но проводнице он нанес визит лишь однажды: подошел к окну, и их голоса в крике "ебать!" слились воедино.
Чувство того, что в этом поезде что-то неладно появилось у друзей еще при посадке. Не зря женщина, что проверяла билеты при входе в вагон, была без формы и выглядела подозрительно. Чутье не подвело. Той ночью их отключили усыпляющим газом, очень сильнодействующим, повергающим жертв в сон на несколько суток. Затем Джима и Люция, используя потайные мосты и туннели и неведомые железные дороги увезли на остров Мадагаскар. Выбраться с этого странного клочка суши с необычной флорой и фауной было непросто...
Отвлекшись наконец от воспоминаний, Слэйд сообщил Люцию:
 – Есть серьезное дело.

***

На кладбище происходило дьяволослужение. Поклонники Князя Тьмы успешно пробрались на место захоронения, благополучно обезопасив себя путем усыпления сторожа. С собой у них были ни о чем не подозревающая бродячая собака, прикормленная лично сатанистом Егором, связанная и до смерти перепуганная шлюха Рита с окружной и много водки.
Лидер сатанистов начертил перевернутую пентаграмму и провел все приготовления к ритуалам. Надо сказать, он был не очень образованным человеком и технологию проведения службы знал плохо. Но он умел влиять на людей, надо сказать, еще менее просвещенных, заставлять их верить в свою силу, а это было главное.
 – Владыко Сатана, прими в жертву жизнь этого ни о чем не подозревающего невинного существа, - с этими словами лидер достал огромный нож и лишил несчастного бродячего пса жизни.
 – Аве Сатанас!  – Хором прокричали все присутствующие.
"Поскорее бы все это закончилось,  – подумал Егор,  – скорей бы оргия".
 – А теперь, наш Темный Владыко прими в жертву боль и страх человеческого существа и воздай по заслугам верным рабам твоим.
Сатанисты положили на пентаграмму обнаженную проститутку, и их лидер принялся водить по ее телу ножом, периодически оставляя неглубокие, но болезненные надрезы. Рита взирала на него глазами, полными ужаса. На своем недолгом распутном веку ей многое довелось повидать, но такого еще не случалось.
Спустя некоторое время ритуал был объявлен законченным, дьяволопоклонники выпили водки и принялись по очереди насиловать шлюху. Справившись с этим грязным делом и напившись в хлам, они устроили настоящую оргию в лучших традициях либертинажа, сношаясь кто с кем ни попадя без разбора пола.
Когда все подустали, и запасы алкоголя истощились, лидер сказал:
 – Мы сегодня славно послужили Хозяину нашему. Слава Сатане! А ты, сука,  – добавил он, обращаясь к Рите,  – кому-нибудь проболтаешься, присоединишься к тому псу.
Восславив Сатану еще раз, все разошлись. Но до дома добраться удалось далеко не каждому. Уже на подходе к родному подъезду в висок Егора уперлось дуло револьвера.
 – Пойдешь с нами!  – Сказал властный голос.

***

На одной загородной поляне проходил языческий праздник. Веселые люди, преимущественно юные, танцевали ритуальные танцы, прыгали через костер. Большая их часть были обнаженными, на головах большинства были венки из полевых цветов. Несколько человек сидело неподалеку у костра, они предпочитали более спокойный отдых. Компания пила вино, то и дело звучали различные истории, основанные на древнеславянских легендах. Несколько парочек, никого не стесняясь, занимались любовью. Ведь что естественно, то не безобразно. Любовь правит миром, на все то воля богов и духов, вот оно, истинное единение с природой.
Иван был не менее весел, чем его товарищи, он обожал такие праздники, позволяющие ему вырваться из серых городских будней и повеселиться всласть. Вино, прекрасные девушки, непринужденная атмосфера... Он не верил ни в каких богов, ему просто нравилась тусовка, нравилось такое времяпровождение.
 – Восславим великого бога Перуна, равно как и других славянских богов! - кричал он.
Иван еще не знал, что это последний такой праздник в его жизни. Он не мог предугадать, и это неудивительно, что по возвращении домой ему приставят в темном переулке нож к горлу и куда-то увезут.

***

Местом действия служила поляна за чертой города. Были видны следы случавшихся здесь пикников: пустые бутылки, обертки из-под нехитрой закуси, угли от костра. Но, тем не менее, наши герои пребывали в полной уверенности, что их сегодня никто не потревожит.
Они добирались до места на автомобиле Люция  – древнем "Форде", возможно, ныне единственном подобном представителе авторасы в городе. Конечно, любому другому было бы стремно ехать, минуя милицейские кордоны, с двумя связанными людьми в багажнике и еще одним на заднем сидении. Но Джим Слэйд всегда знал, что делает, и бояться было нечего.
Прибыв на место, Джим и Люций положили пленников на землю и принялись готовиться к мероприятию. Люций отправился за дровами, Джим начертил на земле перевернутую пентаграмму и какие-то непонятные простому смертному знаки.
 – Что ж, приступим благословясь, - сказал, наконец, Слэйд, когда все было готово. - Я побывал во многих уголках земного шара. Во время моих гастролей в Израиле я видел много голых женщин с нереалистично огромной грудью. Они ходили по магазинам и покупали продукты. Одной рукой женщины толкали перед собой тачки, на которых покоилась грудь невероятных размеров, в другой держали сумки для покупок. Во время моего шоу поклонницы сплетались своими огромными сиськами, это было феерическое зрелище. Когда я был в Диснейленде, я видел там такое количество негров, что просто трудно себе представить. В Африке все поголовно занимались сексом. В Китае сексом не занимались, ибо никто не умел, они просто плодились, выполняя свою великую миссию. Впрочем, мы собрались здесь не для того, чтобы я рассказывал о своих путешествиях. Скажу лишь, что, объездив практически весь ведомый землянам мир и часть неведомого, я в жизни не видел моральных уродов, подобных этим,  – Джим презрительно указал безымянным пальцем на пленников. Неизвестный огромный камень на кольце, надетом на персте Слэйда, засветился алым огнем.
 – Да. Лично я бы их четвертовал или посадил на кол. Но согласен  – твой план лучше.  – Согласился Люций.
 – Итак,  – сказал Слэйд,  – начнем с Егорки, пожалуй. Из всех божеств от скифского бога войны Вайу до покровителя любителей пива Пиздеца Иваныча... Не буду говорить о более древних богах, некоторые из них просто омерзительны. Так вот, наименее симпатичен мне падший Сатана, составляющий достойную конкуренцию Владыке Темных Сил Ипполиту. До сегодняшнего дня не думал я, что скажу об этой личности хоть одно доброе слово и уж тем более принесу ему жертву. Но, каким бы Сатана ни был, у него много поклонников, и он заслуживает хотя бы элементарного уважения. Так что сегодня мы приносим ему достойную жертву, а именно человека, доселе порочившего имя его. Действуй, Люций!
 Люций не заставил себя долго ждать. Он достал огромный нож и перерезал сковывавшие Егора путы. Среди бела дня сгустился сумрак, вокруг зашевелились устрашающего вида тени. Егор почти не мог пошевелиться, из глаз его текли слезы.
  – Сдохни, собака!  – С омерзением воскликнул Люций и толкнул пленника на пентаграмму. Затем, предварительно пнув Егора под дых, Люций приставил ему нож к горлу и одним легким движением лишил горе-сатаниста жизни. Мрак тут же рассеялся.
 – Теперь ты, Ваня,  – продолжал как ни в чем ни бывало Слэйд.  – Ты не просто предатель. Ты многократный предатель. Ты выставлял себя язычником и должен был верить во многих богов. Так что ты изменил им всем. У нас нет времени покарать тебя со всей строгостью, что ж, по крайней мере, душу твою уже не спасти, и это самое страшное. Теперь же единственное, что мне остается сказать, прими эту жертву, громовержец Перун, и не гневись на непутевый народ славянский.
Неожиданно среди ясного солнечного дня блеснула молния. От Ивана остался лишь уголек, смутно напоминающий человеческие останки. Перун принял жертву.
 – А теперь перейдем к последнему человеку... Как у меня только язык повернулся назвать его человеком? Человек - разумеется, не высшее существо, но все же людям есть чем гордиться.  – Слэйд с отвращение сплюнул на траву и закурил.  – Ты, Миша, и такие как ты  – позор рода человеческого.  – Последний оставшийся в живых пленник при этих словах задрожал всем телом.  – Ты, урод, дерьмо, не знаю даже как тебя правильно назвать, ты еретик из еретиков. Ты не веришь ни во что. Хаос породил тысячи богов, почему бы тебе было не обратиться хотя бы к одному из них? В средневековье существовала такая забавная вещь как инквизиция. На самом деле она была гадка. Сжигали вероотступников, сохранявших, в отличие от тебя, хоть какое-то подобие чести и достоинства. Они были, по крайней мере, бунтарями, хоть и людьми недалекими. Сжигали также несчастных ученых и магов, и, что греха таить, сжигали периодически и кого попало. К некоторому стыду своему вынужден признаться, что мы тоже увлеклись инквизицией. Это было модно, мы тогда были даже моложе душой, чем ныне, а молодежь тянется за модой. Люций был первоклассным палачом, жестоким, неумолимым и апатичным. Я же, обретя навыки возрождаться из пепла, экспериментировал с новыми образами, издевался над инквизиторами, представая то магом, то ученым, то вульгарным вероотступником, все мои персонажи были до невозможного комичны. Меня сжигали на костре раз пятнадцать, и все эти разы я хохотал во всю глотку. Впрочем, отбросим лирику. Что ты можешь сказать в свое оправдание, ничтожество?
 – Но ведь, - сквозь слезы проговорил Михаил,  – я не отрицаю существование Бога. Просто не могу быть уверен, что Он есть.
 – Это в тебе и самое отвратительное, неверный,  – скривился Джим,  – даже у атеистов есть вера  – вера в отсутствие Бога, в человека, некоторые из них  – возвышенные люди. Ты же  – тупая скотина без веры. Дерьмецо. Пора моему другу вспомнить навыки палача.
Люций тем временем уже разложил хворост под столбом, вкопанным предварительно в землю. Как Миша ни упирался, его усилия были ничтожны перед крепкой хваткой его палача, потащившего его к столбу и привязавшего к оному.
 – Гори!  – Скомандовал Слэйд и костер загорелся. Люций глядел на муки жертвы с неописуемым наслаждением, он вспоминал старые добрые времена.
 – Что ж, друг Люций,  – сказал Джим, когда еретик обратился в пепел,  – мы сделали сегодня большое дело. Так идем же к реке и смоем с себя гнилую кровь грешников.
Авторская публикация. Свидетельство о публикации в СМИ № L108-19731.
Нажми «Нравится» и читай нас в Facebook!

По теме Музыка падших богов. Ч. 2. Гл. 1 - 3

Музыка падших богов. Ч. 1. Гл. 1 - 3

Часть первая. Музыка для гопников. Глава 1 Когда-то я был арфистом. Нет, не профессиональным музыкантом, профессионалов я не люблю с детства. Все профессионалы - ремесленники...

Музыка падших богов. Ч. 1. Гл. 4 - 6

Глава 4 Кузьма очень страдал последние месяца два. В его жизни произошла настоящая катастрофа. Хотя правильнее будет сказать - происходила. Ежедневно, просыпаясь, он смотрел на...

Музыка падших богов. Ч. 2. Гл. 4 - 6

Глава 4 Я сижу в кресле поджав ноги, читаю с монитора произведения андеграундных авторов. Иногда у меня устают глаза. Тогда я на несколько секунд зажмуриваюсь и понимаю, что такого...

Музыка падших богов. Ч. 2. Гл. 9 - 10

Глава 9 Интересно, какой же сюрприз приготовили мне. Готовясь открыть дверцы платяного шкафа, я тренирую свой дар предвидения. Возможно, там прячется платяной монстр? Интересно...

Музыка падших богов. Ч. 1. Гл. 9 - 10

Глава 9 Лучи полуденного солнца падали в незашторенные окна, освещая комнату Константина, молодого человека лет двадцати от роду. Хозяин комнаты сладко спал, свернувшись калачиком...

Музыка падших богов. Ч. 1. Гл. 7 - 8

Глава 7 Нос возвращался домой. Ноги его немного заплетались, он улыбался, время от времени плевал на землю и слушал звучащую в его нездоровом сознании песню битлов "Hard day"s...

Опубликовать сон

Гадать онлайн

Пройти тесты