Музыка падших богов. Ч. 1. Гл. 7 - 8

Глава 7

Нос возвращался домой. Ноги его немного заплетались, он улыбался, время от времени плевал на землю и слушал звучащую в его нездоровом сознании песню битлов "Hard day"s night". Звучала песня как-то странно, создавалось впечатление, что исполняли ее совместно группы "Аукцыон" и "Птица - парровоз", причем, не помня половины слов. Нос подошел к подъезду, выкурил сигарету и посмотрел на луну. Ночное светило напоминало сыр, только что вытащенный из мышеловки. Носу почему-то вспомнился эпизод из далекого лета года прошлого, когда он, засандалив литра полтора портвейна, прилег посмотреть на звезды и с удивлением обнаружил, что они движутся по небу подобно титрам. От приятных воспоминаний Носа отвлекла упавшая ему на голову капля. "Блядь, Бог опять на меня плюнул", - подумал парень, поднялся на крыльцо и вошел в подъезд. Свет, как всегда, не горел.
Долгое время добропорядочные жильцы, к коим с некоторой натяжкой можно было отнести и самого Носа, регулярно вкручивали лампочки на лестничной клетке. Эти лампочки постоянно выкручивали. Казалось бы, не особенно вроде и прибыльный бизнес, но тащить все, что плохо лежит, или, как в данном случае, плохо торчит - национальная черта нашего народа. Тут уж ничего не поделаешь. Жильцы, правда, пытались бороться. Сначала они прикручивали поверх лампочек железные каркасы с замочками. Нос заметил по этому поводу, что воры обязательно эти замочки взломают, из принципа. Но он ошибся, до такой изощренной степени лэмпхантинга не дошло, лампочки элементарно побили. Назло. Сам Нос пошел дальше, он раздобыл у приятеля-химика какую-то особенную клейкую субстанцию и намазал ей лампочку. Но единственным результатом было увеличение количества непристойных надписей на его пролете и появление оных на его двери. Надписи Носа особенно не расстроили, он отнесся к этому с присущим ему пофигизмом, но человека с приклеенной к руке электролампой обнаружить так и не удалось. След затерялся. Жильцы хотели организовать посменное наблюдение за подъездом, но всем было влом. В результате тьма воцарила над лестницей.

***

Нос медленно и осторожно поднимался по лестнице, стараясь не наступить в темноте на какого-нибудь приблудного пса или алкоголика. На площадке между четвертым и пятым этажом он остановился. Здесь было не так уж темно, в окно светила луна. Стекол в окнах давно уже не было, и они были забиты фанерой. Но на этой площадке фанеру кто-то отломал, и образовавшаяся дыра отныне служила единственным устройством для освещения подъезда. Нос остановился, достал из кармана две сигареты без фильтра и закурил. Он редко курил сигареты без фильтра, и если уж курил, то не менее двух одновременно. Нос минут десять стоял, уставившись на луну, неторопливо вдыхал и выдыхал табачный дым, время от времени извлекая из пачки новые две сигареты, он думал о светлом будущем, о том, что загнившая цивилизация современности вскоре будет разрушена, и человечество начнет с нуля и построит общество куда как более духовное и счастливое. Пошел дождь, Нос оторвался от мечтаний, затушил сигареты и, высунув в окно руку, поймал несколько капель. Дождь все усиливался, и не прошло и двух минут, как он превратился в ливень. "Разверзлись хляби небесные", - подумал Нос. Он понятия не имел, что такое хляби, но выражение ему нравилось.
Наконец Носу надоело так стоять, и он продолжил подъем. Впрочем, его квартира располагалась на пятом этаже, и идти пришлось недолго. Дверь в квартиру соседей Носа была открыта. В этом не было ничего удивительного, соседи были вконец опустившимися наркоманами и на дверь особого внимания не обращали. К ним в любой момент мог войти кто угодно, впрочем, кем угодно, как правило, оказывались такие же законченные торчки, как и они сами. Иногда, правда приходили и вполне приличные на вид молодые люди, судя по обрывкам их разговоров, фашисты. Непонятно, что они здесь делали. Хотя это, в общем, никого и не интересовало. Хозяев квартиры вообще интересовало только ширево, Нос любопытен не был, третья же квартира на этой площадке пустовала уже около года.
Нос уже извлек из кармана ключи и совсем было собрался войти к себе, как вдруг передумал. Он решительно спрятал ключи и повернулся на девяносто градусов. Таким образом, перед ним оказалась открытая дверь соседей. "Пойду-ка стрельну у этих голимых нариков курева, - подумал Нос, - заебался эту хуйню без фильтра курить".

***

Нос подошел к двери и постучал в нее с внешней стороны. Затем он немного подумал и постучал в дверь с внутренней стороны. После чего, решив, что приличия соблюдены, и хозяева оповещены о приходе гостя, Нос вошел внутрь. В наркоманском логове было, как и положено, весьма грязно, обои свисали со стен обрывками, на них повсюду были отпечатки жирных рук. На полу было несколько разноцветных лужиц, повсюду были раскиданы рванные полиэтиленовые кульки и окурки сигарет "Captain Black". Пахло почему-то подгорелой яичницей и клеем. Было тихо.
 – Эй, есть кто живой?  – спросил Нос у предположительно находящихся в квартире людей. Ему не ответили. "Ширнулись, видно, и теперь в отрубе", - подумал Нос. И оказался, как мы вскоре узнаем, не совсем прав.
Он прошел по коридору, подошел к двери, ведущей в жилую комнату. Вообще-то комнат в квартире было две, и изначально обе выглядели вполне благопристойно. Но соседи Носа, сев на иглу, принялись распродавать мебель и бытовую технику. За удовольствие употреблять наркотики, сами понимаете, надо платить. И немалые деньги. Так вот, когда почти все было распродано, остатки мебели хозяева снесли в одну из комнат, другая же оказалась лишней. Сначала туда думали пускать за определенную плату молодых людей, которым негде предаться любовным утехам. Но затея провалилась. Мало кто из парней, и уж тем более из девушек, хотел предаваться утехам в комнате без мебели, да еще и зная, что через коридор от них наркоманы занимаются своими грязными наркоманскими делами. Авторитет наркоманов, благодаря усилиям власти и прессы, весьма низок в нашей стране, как и во многих других странах.
Открыв дверь, Нос прошел в комнату. Но далеко от порога он не отошел, ибо замер от удивления. Глазам его предстояло лицезреть весьма неожиданную картину - на полу лежали два трупа. Нос понял, что сигарету стрельнуть не у кого. Неизвестно, загнулись ли торчки от передозировки, или по какой другой причине, их сосед судмедэкспертом не был и причину определить не мог. А впрочем, какое это имеет значение.
Увидев мертвые тела, Нос невероятно обрадовался. И, надо сказать, радость была оправданной. Он быстренько сбегал домой и взял там огромный шерстяной мешок. Вернувшись, Нос засунул в принесенный мешок один из трупов, взвалил его на плечи, вышел из квартиры и пошел вниз по лестнице.

***

Бросив на этот подвал один лишь взгляд, можно было без труда догадаться, что подвал это не совсем обычный. В отличие от других подвалов, в которых, как правило, проживают бомжи и иногда зависают неформалы и бытовые анархисты, этот выглядит удивительно опрятным. Вроде бы обычный бетонный пол, те же пестрящие самыми разнообразными надписями стены, но... В подвале совершенно нет мусора. И в нем не справляют нужду.
В центре подвального помещения горит костер. На костре в старом закопченном чайнике варится чифирь. Вокруг расположились трое, два парня и девушка. К потолку поднимается дым. Причем с дымом от сгорающих дров смешивается дым от сигарет, которые курят молодые люди. Заметим, что если один из них курит самую обычную сигарету с табаком, у второго, напротив, в сигарете, судя по всему, марихуана. Далее, как вы уже вероятно догадались, последует более подробное описание действующих лиц. Что ж, начнем.
С кого начинать  – совершенно неважно в данном случае. Но так как начинать с кого-нибудь надо, начнем с наиболее колоритного персонажа, по крайней мере, он является таковым, если судить по внешнему виду. А это именно тот самый парень с косяком. Он носит весьма редкое имя Африкан. Волосы его заплетены в дреды, одет он в пеструю рубашку с коротким рукавом, голубые джинсы и длинный черный плащ, который он никогда не застегивает. Более того, он специально оборвал все пуговицы, чтоб не дай Бог никто другой не застегнул ему плащ, улучив благоприятный момент для этого. На ногах у Африкана черные лакированные туфли. В облике этого человека действительно есть что-то африканское, не даром многие говорят Африкану, что имя его очень ему подходит. У Африкана есть одна навязчивая идея, он убежден, что душа человека - такой же орган, как и, к примеру, почки, и стремится обнаружить, где же она располагается.
Девушку зовут Людмила. Внешне она красива, блондинка, стройная, одета стандартно. Характером замкнута, высокомерна. Совершенно удивительная девушка, ее можно назвать эстетическим вампиром. Очень любит вид крови, употребление этой жидкости внутрь ее не прельщает, но вид оной доставляет огромное удовольствие. Она даже пыталась резать себя, но такой недостаток сего метода как чувство боли заставило ее от него отказаться. После чего она долгое время пробавлялась вскрыванием мертвых животных. Однажды один из ее одноклассников застал ее за этим занятием. Он оказался болтлив, пошла дурная слава. Между Людой и ее одноклассниками выросла стена. Впрочем, их общество не сильно волновало нашу героиню. Ее волновала кровь в первую очередь. Окончив школу, девушка, разумеется, попыталась поступить в мединститут, на хирурга или патологоанатома. Неудачно, что всерьез надломило ее. Конечно, можно было податься в медсестры, но она считала такую профессию недостойной себя. И кто знает, возможно, милая с виду девушка превратилась бы в беспощадного убийцу-маниака, но судьба распорядилась иначе - свела ее с Дмитрием.
Дмитрий, это третий человек, находящийся в подвале. Он невысокого роста, внешности непримечательной. В раннем детстве он воровал у сестры кукол, разламывал их и смотрел, что же находится внутри. Чаще всего там ничего не было, что весьма огорчало маленького Диму. Впрочем, Дмитрия быстро вычислили и наказали. С тех пор воровать кукол у сестры он перестал. Не то чтобы боялся наказания, ему просто стало жаль плачущую сестру. Дмитрий был очень добрым человеком. После этого он воровал игрушки лишь у товарищей по детскому саду и школе. Он ничего не мог поделать со своей страстью, а чужих детей было не так жалко, как родную сестренку. Со временем куклы перестали интересовать Диму, запросы росли, его заинтересовало содержание человека. Будучи пареньком весьма творческим и смекалистым, Дмитрий быстро нашел выход... И скоро вы узнаете, какой именно.
Эти трое представляют собой семьдесят пять процентов состава одного весьма необычного клуба по интересам, Дмитрий является его председателем. Четвертый человек отсутствует, и его отсутствие является предметом обсуждения для людей в подвале.
 – Этот идиот опять нажрался и забыл о собрании,  – мрачно цедит сквозь зубы Людмила.
 – А ведь он по-своему прав,  – задумчиво проговаривает Дмитрий,  – мертвый вечер. Ни материала, ни хера...
    – Ребята, смените настроение с минуса на плюс,  – вмешивается Африкан, успевший к этому моменту добить косяк, - я жопой чувствую, это будет лучший вечер за последние месяца два.
Африкан, сказав это, уходит в себя и принимается медленно, делая неуместные паузы, напевать песню группы "Звуки му" "Шубадуба блюз". Людмила и Дмитрий не знают, что и сказать. С одной стороны, за окном ливень, все весьма плохо, и откуда возьмется материал - непонятно, разве что с неба свалится и в подвал закатится, с другой - седалище у Африкана отличается небывалой чувствительностью и никогда не обманывает своего владельца. Дмитрий снимает с огня сваренный чифирь и разливает его по кружкам, все молча сидят и пьют, глядя на огонь. Вдруг дверь подвала открывается, кто-то решил зайти в гости.

***

Дождь льет, как из ведра, и я иду домой, насквозь промокший и мрачноватый. Раньше мне очень нравился ливень, я специально выскакивал под его струи из сухого убежища. Ведь только в первые несколько секунд дождь - неприятно, холодно и мокро. Затем промокаешь до нитки и неприятные ощущения исчезают, не оставив и следа, уступая место чему-то кардинально противоположному. Но прошли годы с тех пор, как я в последний раз наслаждался ливнем. Теперь мне он неприятен, и дело даже не в том, что неудобно курить. Просто дождливая погода однообразна до пошлости, она мне надоела, элементарно надоела.
Воспользоваться общественным транспортом я не могу, будь то наземная его разновидность, или подземная, без разницы. Средства к существованию иссякли, переместившись из моих карманов в небытие. Даже карточку на метро, предоставляющую право бесплатного проезда аж до конца месяца, я уж дня три как пропил. Это и вынуждает меня идти под струями постылого ливня ногами, пешком то есть. Конечно, можно стрельнуть денег у добрых людей, но не так уж и много людей в такую погоду на улицах, а уж людей добрых и подавно. Их, конечно, отыскать можно, но не люблю я этого, и искать, и просить денег. И я иду, ступая промокшими ступнями в грязных ботинках куда попало, иду, размышляя о Вуди Аллене и Вуди Харрельсоне.
Многие подумают, что я совсем крышей съехал. И неудивительно, какого черта человек, вымокший под дождем до нитки и всею душою жаждущий комфорта, будет размышлять о каких-то двух мужиках, которые имя свое, одно на двоих, заметьте, получили, видимо, в честь дятла, Вуди Вудпеккера, мультзвезды. И, тем не менее, мне просто покоя не дают два вопроса. Кто такой Вуди Аллен? Чем он отличается от Вуди Харрельсона?
Вроде бы не самый сложный вопрос, я без проблем ответил бы на него в другое время. Хоть я и не знаток кино, телевизор смотрю редко, а светскую хронику и вовсе обхожу вниманием, я знал это. Но сейчас вспомнить не могу, мозги болят безумно. Лезу в карман, и извлекаю недопитую банку пива. "Бля, - думаю, - как можно было забыть о пиве в кармане, что оно вообще там делает? А, вспомнил, я положил его туда, когда ходил поссать в отель "Харьков". И забыл достать. На кой хрен я вообще баночное пиво купил? А, концерт был какой-то, другого не продавали". Извлекаю банку из кармана, пиво вмиг разбавляется дождевой водой, выпиваю образовавшийся коктейль залпом, дабы избежать дальнейшего разбавления. В мозгу проясняется. Вспоминаю, что Аллен, он такой старенький, в очках в каких-то порнокомедиях вроде снимался, Харрельсон, ну это я и раньше помнил, снимался в "Прирожденных убийцах" гениального Стоуна. Он вроде как помоложе. Неплохой актер, кстати. Может они братья? Нет, вряд ли. Не могут же в одной семье сразу двух детей в честь дятла назвать, это ж каким фанатом этого мультфильма надо быть. Но они, видно, друзья. Даже меняются женами на брудершафт. Потому что жена Харрельсона божественно готовит сливовый пирог, а благоверной Аллена нет равных в приготовлении омлета. Режим питания, и все такое. Во всем необходимо разнообразие. Постойте, при современной технике, учитывая, что в Голливуде без проблем можно загримировать кого угодно так, что мать родная не узнает... Страшно подумать, может Аллен на самом деле – Харрельсон, а Харрельсон, соответственно, наоборот?..
Я спотыкаюсь о какой-то мелкий предмет, это отвлекает меня от раздумий. В свете фонаря я вижу, что это книга одного посредственного харьковского поэта. Точно такую же один мой друг купил во Львове. В Харькове, насколько мне известно, такие не продаются. Интересно, зачем львовянам книги посредственных харьковских поэтов? У них что, своих посредственных поэтов мало? Или их книги у нас продаются? Мне вспоминается история, произошедшая с моим одноклассником еще в школьные годы. На одном из уроков, я во время его, видимо, как обычно, искал смысл жизни, или, что вероятнее, пьянствовал где-нибудь... Интересно, а почему он на уроках оказался? Мы ж обычно вместе пьянствовали. Ладно, не буду отвлекаться. Итак, на одном из уроков пацанов из моего класса погнали на погрузку старых учебников в кузов не менее старого грузовика. Естественно, с макулатурой мои школьные товарищи особо не церемонились, попросту говоря, кидали ее как попало. И вдруг к ним подошел какой-то араб, посмотрел на все это с грусть во взоре и пафосно изрек: "Как вы можете? Ведь это же книги".
Душа моя как-то успокаивается, я вспоминаю одного юродивого из метро. На вид это был самый обычный юродивый, он ходил по вагонам и просил милостыню, исполняя раз за разом одну и ту же песню, состоящую всего лишь из двух строк. Но это была лучшая песня из всех, что я когда-либо слышал. Видно, не нищий это был, а сам Бог спустился к людям, пытаясь донести им эти строки, которых большинство из них не восприняло. Я воспринял, но не запомнил. Было там что-то про океан любви, вот и все, что отложилось в памяти. А жаль. Черт побери, не зря я вспомнил эту песню! Это знак свыше. Вот мигающий огонек виден в окне подвала. Я подхожу, заглядываю и вижу трех людей у костра, я осознаю, что просто не могу не зайти к ним. Что я и делаю.

***

Клуб собирается в этом подвале раз в две недели. По уговору, существующему между несколькими подпольными организациями, денег у коих, как правило, практически нет, а место проведение собраний коим в то же время необходимо, они собираются в подвале согласно уговору в определенные дни. Здесь в разное время, помимо моих новых знакомых, можно встретить различных сектантов, революционеров и черт знает кого еще. Между собой представители различных организаций практически не контактируют, не считая особых случаев, разумеется. Таких как посягательство на подвал посторонних. Тогда все они объединяются в единую силу и бьют врагов долго и больно, иногда даже до смерти.
Чертовски приятно наблюдать за этими задорными людьми. Пусть они немного напоминают врачей, к которым я отношусь неприязненно, так как считаю большую их часть нацистами. Пусть встретили они меня весьма мрачно и холодно и едва не выгнали обратно под дождь. Правда, когда Африкан огласил, что его филейная часть чувствует уместность моего присутствия, они приняли меня и даже напоили чифирем, но факт остается фактом. И, тем не менее, мне приятно находиться в их компании, приятно наблюдать за их работой. Вообще-то я не люблю смотреть, как другие работают. Наверное, потому что сам не терплю работать при посторонних. Но у любого правила есть исключения.
Замечательные все же ребята состоят в Клубе патологоанатомов-любителей. Их необычное хобби сопряжено с риском, ведь не так то и легко добыть пригодные для вскрывания трупы. Часто приходится раскапывать свежие могилы и воровать тела из моргов. Дела это уголовно наказуемые, что уже само по себе вызывает симпатию, ведь враги милиции - мои друзья.
Удовольствием было для меня наблюдать, каким огнем загорелись их глаза, когда Нос принес мешок с телом покойного наркомана. С каким воодушевлением Дмитрий, этот духовный лидер уникальной организации, подхватил мешок и побежал за вторым телом. С какой, удивительной для его тщедушного телосложения легкостью тащил он на своих плечах второй труп. Правду говорят, что своя ноша не тянет. Как утонченно орудовали эти ребята своими скальпелями, да они в искусство превратили процесс потрошения мертвеца, не меньше. С каким интересом они рассматривали внутренности. Я понял, что когда я сдохну и мой душеприказчик огласит завещание, там будет написано, что я завещаю свое тело Клубу патологоанатомов-любителей, и лишь после окончания их работы мои останки должны быть доставлены в крематорий. Я должен достойно распорядиться своим телом в завещании, неизвестно ведь, будет ли мне еще чем распоряжаться при его составлении. Ибо что может быть прекраснее, чем даже после своей смерти заставить глаза людей заблестеть.

Глава 8

"Как же прекрасно все это, все эти улицы и эти вывески, люди и лошади, мостовая и лужи на ней, - подумал Антон, - все-таки мой город - прекраснейший из городов империи, что бы там ни говорили. Да какое они право имеют так говорить?! Какие же они после этого харьковчане?!" Антон бывал и в столице, и в Киеве, и в Москве, но нигде душа его так не радовалась при созерцании окружающего. Осень... Как же любил Антон осень. Он попытался припомнить, что же писал об этом времени года его любимый поэт Александр Пушкин, но строки все никак не шли на ум.
"Нет, грешно в такой чудесный день не дать себе сполна насладиться всей прелестью пути",  – решил Антон и велел извозчику остановиться. Расплатившись с ванькой, дальше он двинул пешком. Неспешно шагая по харьковским улицам и вглядываясь в лица прохожих, Антон чего-то искал, но сам не знал, чего именно. Остановившись на углу, он извлек из кармана трубку и принялся сосредоточенно ее набивать. Затем он закурил, расположившись на обочине. Там он простоял несколько минут, вдыхая табачный дым и прислушиваясь к звукам шарманки в руках расположившегося неподалеку шарманщика. И вдруг чья-то грязная ругань разрушила его покой. Обернувшись на вышеупомянутые звуки, Антон увидел пьяного в стельку гусара, вцепившегося в волосы какой-то барышни. Барышня плакала и вырывалась.
Гусар домогался юной леди самым что ни на есть грязным образом. Порядочному человеку и в голову не могло взбрести, что офицер, опора русской армии, способен на подобную гнусность.
"Возмутительно,  – подумал Антон,  – почему никто не вмешивается? Неужто не осталось благородных людей? " Естественно, наш герой стерпеть подобного не мог.
  – Сударь, как Вы смеете?!  – Пылая праведным гневом, обратился он к гусару.
  – Отъебись, не твое дело...
   – Ах, не мое! Вы задели честь дамы и оскорбили меня лично! Я требую сатисфакции!
   - Ну, сколько можно повторять? Курить  – в коридор, сказал кто-то Антону на ухо. Кем-то оказалась работница столовой.
   –- Да, конечно, извините,  – сказал Антон и поспешно затушил сигарету в блюдце.
Оторвавшая Антона от мечтаний дама умолкла и отправилась заниматься своими делами. "В наше время не осталось места для героев и аристократов", - с грустью подумал мечтатель и налил себе еще водки.
В подвале Госпрома Антон рассчитывал встретить знакомых, пообщаться с ними, выпить. Но посетителей в столовой не оказалось. Тем не менее, Антон взял пол литра водки, стакан томатного сока и сосиску в тесте и пристроился за столиком в ожидании других завсегдатаев этого заведения. До их прихода ему оставалось только пить и грезить, чем он и занимался.

***

Антон налил пятьдесят грамм, надел наушники и включил свой плэйер. Он сидел минут пятнадцать, уставившись на колышущуюся штору, закрывающую окна, слушал свою любимую группу "The Cure" и периодически делал маленький глоточек водки. Стопка опустела, созерцание шторы наскучило. Антон выключил музыку, спрятал плэйер в сумку и прислушался к разговору за соседним столом.
Разговор шел о Вуди Аллене и Вуди Харрельсоне. Участвовали в нем двое молодых людей, они сидели друг напротив друга, между ними лежала тетрадь, рядом с каждым стояло по бутылке пива. Первый интересовался, чем же отличается Вуди Аллен от Вуди Харрельсона, второй, видимо, не знал, но интуитивно чувствовал истину. Он вслух перебирал варианты, и, в конце концов, просветил своего товарища. Оказалось, Харрельсон голландец, он не родился в Америке, "как шварцнэггер" по словам рассказчика.
После этого разговор перекинулся на футбол. Ребята пытались выяснить, почему так бывает, что некоторые футболисты весьма подвержены микротравмам, и, тем не менее, карьера их складывается успешно и длится долго. Другие же играют много лет подряд от звонка до звонка, и вот - один неудачный подкат и конец карьере, в лучшем случае - долгий перерыв, после которого они так и не восстанавливаются до конца и больше не выходят на свой былой уровень игры. "Действительно, почему так?" - задумался Антон. Но так ничего и не придумал, и собеседники за соседним столиком тоже не придумали. Они оставили эту тему и принялись писать что-то по очереди в своей тетради. Антон же приуныл, ему пришла в голову мысль, что это не лучший день для посещения его любимого заведения. И оказался неправ - в столовой появился тот, чьего появления никто не ждал, но чье присутствие всегда уместно. И он направился к столику Антона.

***

Наиболее проницательные читатели, безусловно, уже догадались, что речь шла о Сотоне. Безусловно, многие из вас знают, как Сотона выглядит, но все же опишу его внешность для менее просвещенной публики. Ведь каждый имеет право на информацию. Блажен тот человек, который изобрел интернет. Вдвойне блажен муж, создавший локальные сети. Впрочем, возможно это была и дама, рассказчик не располагает информацией подобного рода, зато располагает многой другой благодаря вышеупомянутым людям. Теперь возможности части человечества, обеспеченной этими благами цивилизации, заметно возросли, они могут ознакомиться с огромным числом интеллектуальных ценностей, созданных их собратьями по виду. Ведь искусство должно принадлежать народу, не так ли?
Итак, Сотона был толст, хвостат и рогат. Пузо его было огромным и мягким с виду, последнее его владелец регулярно доказывал окружающим, он постоянно мял свое пузо руками. Жест, имитирующий вминание огромного пуза, является одним из основных атрибутов культа Сотоны. При этом сотонейцы, как правило, молятся, оканчивая молитву словами "Слово Сотоне" (в некоторых вариантах "Слова Сотоне", сотонологи и служители культа уж долгое время не могут придти к единому мнению относительно этого, потому приемлемы оба варианта) или "Ове Сотонос". Хвост новоприбывшего был огромен и пушист и мило телепался из стороны в сторону. В те времена, когда Сотона не мял своего пуза, он трогательно сучил лапками, этот жест также нередко используется наиболее истовыми сотонейцами. Было воистину удивительно, как, выполняя эти действия, Сотона, или, как его еще величают, Князь Добра и Света, умудрялся удерживать в руках тросточку. Набалдашник трости был выполнен в виде головы пуделя, улыбающегося и с высунутым языком, видно, пес, служивший натурщиком, был весьма милым животным. Кроме того, на набалдашнике была надпись на китайском языке. Перед тем как подсесть к Антону, Сотона купил еще бутылку водки "Люботинн", две пачки сухариков и две пачки орешков и прихватил стакан для себя. Затем он поздоровался с нашим героем, пожав ему руку своей лапкой, и грациозным движением разлил по стаканам сорокаградусную. Когда водка была выпита, Антон осмелился задать вертевшийся на языке вопрос:
 – Что привело тебя сюда, о Трогательнейший?
  – Зомечательное зоведение,  – ответствовал Князь Света,  – и водка "Люботинн", моя любимая, кстати, в продаже, и онтураж советский. Зомечательное было время при советской власти, хоть и отеизм, и все такое, и в меня не верили, но все же зомечательное...
  – И только то?  – Изумился наш герой?
   – Ну, конечно же, нет. Я, Онтон, с тобой пообщаться пришел. Первое, что я хочу тебе скозать, так это то, что ты зря себя сумосшедшим считаешь. Ибо то, что ты, читая о Гарри Поттере, в середине второй книги начинаешь вдруг мучительно вспоминать, кто токой Гарри и откуда в повествовании взялся, ничего подобного ровным счетом не озночает.
  – Приму к сведению, о Добрейший.
   – Дальше,  – продолжал Сотона,  – ты знаешь, что жизнь  – игра и люди сами выбирают себе роли. Так вот, Онтон, разумеется, если у людей есть подставка для чая и подставка для рыбы, это еще недостаточное для них основание, дабы считать себя ористократами. Но не бывать им ористократами, коль не будут они считать себя таковыми.
 – Ты как всегда прав, ведь правда на стороне Добра вовеки,  – искренне произнес Антон.
  – И последнее, не в моих силах наставить тебя на путь истинный. Ты все-таки не заблудившаяся девочка и не голодный котенок. Так что, решай сам.
И Сотона, молвив слова эти, встал, поклонился, помял пузо свое и удалился, оставив Антона вновь наедине со своими мыслями и мечтаниями. Тот налил себе еще водки и незамедлительно выпил.
 – Жизнь это цирк, и люди в нем  – акробаты,  – донеслось из-за соседнего стола.
Антон посмотрел на часы и понял, что ему пора выдвигаться в направлении одного кафе, расположенного где-то на пути от станции метро "Университет" до станции метро "Советская". Там у него назначена важная встреча с неким весьма любопытным человеком. Опаздывать Антон не любил, поэтому он незамедлительно поднялся из-за стола, надел плащ, шляпу, взял зонт и направился к выходу.

***

Антон прошел мимо университета, остановился купить сигарет и двинул дальше, в обход. Ему больше нравился этот путь, время позволяло. Дойдя до входа в метро, он бросил мимолетный взгляд на демонстрантов перед зданием облсовета, зажав зонт между ног, остановился подкурить сигарету.
На площади Свободы, бывшей Дзержинского, между тем текла своим чередом акция протеста против губернатора. Активисты оппозиционного движения и нанятые ими для массовости студенты старались устроить как можно более эффектное шоу перед камерами недавно прибывших телевизионщиков. Губернатор к протестующим не выходил. Впрочем, последние должны быть ему благодарны хотя бы за то, что он подписал несколько дней назад разрешение на проведение акции. Как и на большинстве подобных площадных мероприятий, т.е. если не считать концертов с участием рок- и поп-групп, число работников милиции превосходило число протестующих.
Антон совсем было собирался продолжить путь, но тут произошло нечто из ряда вон выходящее. Два милиционера, отделившись от сослуживцев, подошли к одному из многочисленных киосков.
 – Шоколадку, пожалуйста,  – только и успел произнести один из работников МВД. Оказалось, это были последние слова в его жизни.
Едва неудачливый покупатель сумел закончить эту короткую фразу, раздался звук выстрела и он повалился замертво. Мгновение спустя из окошка киоска высунулась рука с револьвером, еще мгновение - из револьвера вылетела пуля и вонзилась в сердце второго милиционера.
Коллеги убитых отреагировали несколько замедленно, но все же уже несколько секунд спустя они выломали дверь киоска. Но безрезультатно - убийца скрылся. В полу киоска был люк, а под ним - подземный ход. Видимо, преступник подкопался под киоск, готовясь заранее к уходу от погони.
Антон подошел поближе, и взгляд его упал на руку одного из погибших. На руке были часы. Антон удивленно взглянул на циферблат своих часов, затем вновь перевел взгляд на часы покойника. Последние показывали на час раньше. Чтобы удостовериться в правильности своей догадки, наш герой взглянул на часы на руке другого мертвого милиционера. И тогда Антон понял, что его часы действительно выставлены не правильно и спешат, и у него есть еще целый час времени.
Антон купил бутылку пива и пошел в направлении располагающейся неподалеку детской площадки. Одна из лавочек оказалась свободной, она стояла неподалеку от двух других, на которых расположилась весьма шумная компания. Вообще-то скамейки были переносные, но Антону было лень что-либо делать, и он просто сел спиной к компании и занялся поглощением пива. Но обрывки разговора все же доносились до него, и весьма интересные, надо сказать. Интересные даже для нелюбопытного в общем Антона.
 – Как видите,  – хвастался один из компании,  – мой план убийства мента был безупречен...
"Надо же",  – подумал Антон. Ему показалось странным, что этот человек за соседней лавочкой так свободно говорит о совершенном им преступлении. Неужели он не боится, что кто-нибудь услышит и сдаст его? Впрочем, сам Антон доносить не собирался, он ненавидел милицию. Так что наш герой неспешно допил свое пиво, поднялся и побрел к месту встречи.

***

Но дойти до пункта назначения без приключений было Антону не суждено. Не судьба, такой уж день. Ему предстоял короткий, но весьма странный разговор с не менее странным незнакомцем. Антон обратил внимание на этого человека еще до того, как тот заговорил. И немудрено, одета эта странная личность была весьма необычно - в длинный черный балахон. Лицо незнакомца трудно было разглядеть - его частично закрывал капюшон, а частично - шарф, синего цвета с золотыми звездами, и, тем не менее, можно было разглядеть, что он противоестественно бледен. Этот человек напомнил Антону какого-то литературного персонажа, кажется, из цикла романов о Гарри Поттере. Нашему герою показалось весьма странным, что прохожие казалось, не видят ничего не обычного, еще более он удивился, когда незнакомец, поравнявшись с Антоном, заговорил.
 – Здравствуй, Антон,  – молвил он.
 – Добрый день.
 – Знаешь откуда мне известно твое имя?
 – Понятия не имею,  – честно ответил Антон и пожал плечами. Вообще-то у него не было подобной привычки, но жест был уместен.
 – Я должен тебе кое-что поведать. Я разговаривал с духами,  – сменил тему человек в балахоне.
   – И что эти духи тебе сказали? - Иронично осведомился его собеседник.
   – Ты  – потенциально сильный черный маг,  – замогильным голосом произнес незнакомец.
   – Может, темный?  – Уже откровенно издеваясь, спросил Антон.
   – Черный!
   – Вот уж никогда не считал себя негром... Всего доброго.
   Антон сплюнул на асфальт и поспешил в кафе. Его ждали дела поважнее общения с незнакомым бледным мужиком в балахоне.

***

   Принимая во внимание все те странные случаи, приключившиеся по дороге, было маловероятно, что Антон придет на встречу без опоздания. Этого и не произошло, его дожидались. И не удивительно. Удивительным было то, что в зале для курящих сидел всего лишь один человек, тот самый, с которым у Антона была назначена встреча. Это был довольно молодой, не старше тридцати лет от роду, мужчина, одет он был в макинтош, на стуле рядом с ним лежали его вещи: шляпа, зонт и саквояж. "Странно, - подумал Антон, - обычно здесь столько посетителей, студенты, люди искусства". Между тем дожидавшийся его человек, до того меланхолично куривший длинную трубку, увидев входящего в зал Антона, поднялся со стула и протянул правую верхнюю конечность для рукопожатия:
 – Это Вы хотели со мной встретиться?  – Тихо спросил он.
 – Да, я,  – без тени сомнения ответил Антон,  – честь имею представиться, Антон.
 – Зовите меня Джордж,  – в свою очередь представился человек в макинтоше.
 – Не желаете портвейна?  – Осведомился Антон.
 – Я б с удовольствием, но не сегодня. Обстоятельства не позволяют. Так что я чаю, - с этими словами мужчина, представившийся Джорджем, вновь опустился на стул, сделал глоток из чашки и принялся заново раскуривать потухшую трубку.
Антон думал было взять пиво, но мысль о том, что на сегодня пока хватит, не дала ему воплотить в жизнь задуманное. Поэтому наш герой взял себе тоже чаю и присоединился к Джорджу.
 – Итак, Вы твердо решили разжиться револьвером?  – Сразу перешел к делу человек с трубкой.
 – Несомненно! Он нужен мне как можно скорее!  – С жаром воскликнул Антон.
 – Решили завязать небольшую войну?  – Задал вопрос Джордж.
 – Что Вы! Просто я собираюсь сыграть в одну игру. Не в русскую рулетку, Вы не подумайте.
 – Это ваше личное дело,  – сказал Джордж извиняющимся тоном,  – прошу меня простить, я был излишне любопытен.
  – Что Вы, это же вполне естественно!  – Воскликнул Антон. – Итак, что Вы можете предложить?
 – Выбор широк,  – с гордостью проговорил торговец оружием,  – но лично я бы, разумеется, порекомендовал "кольт", старый добрый "кольт".
   – Вы знаете толк в своем деле,  – похвалил собеседника потенциальный покупатель,  – я говорю "да".
Спустя несколько секунд Джордж достал из саквояжа револьвер и обменял его на деньги своего клиента. После чего торговец сказал:
 – Сделку обмывать не будем. Если возникнут проблемы - вот мой номер телефона, - он протянул кусочек бумаги с записанным номером, - а теперь идите. Не хочу показаться невежливым, но это в Ваших же интересах. У меня есть здесь еще одно дельце, и Вам лучше находиться на расстоянии, когда я займусь им. Ведь Вы не хотите проблем с законом, не правда ли?
Делать Антону в кафе и правда было нечего, да и смущать своим присутствием нового знакомого не хотелось. Поэтому он встал, распрощался с Джорджем, засунул обретенное оружие в карман и вышел на свежий воздух.
На улице Антон достал сигарету, закурил, и совсем уже собрался уходить, как вдруг внимание его привлекли странные звуки. Заглянув в окно недавно покинутого кафе, Антон увидел, что барменша и официантка бьются в истерике, в то время как человек, именующий себя Джорджем, держит в руке револьвер и посредством вылетающих из него пуль выбивает на стене инициалы английской королевы.

***

Антон сидел на диване, погрузившись в размышления. Он невидящим взглядом уставился на включенный телевизор и обдумывал слова Сотоны об игре. В руках он вертел недавно приобретенный револьвер. "Ума не приложу, что с ним делать, - думал молодой человек, - хотя, постойте". План неожиданно созрел в голове Антона, гениальный план. Он извлек из кармана джинсов номер телефона Джорджа, позвонил ему и назначил встречу через полтора часа у памятника Ленину. Затем он сел за письменный стол, взял ручку и лист бумаги, принялся быстро что-то писать. Закончив писать, Антон свернул листок, засунул его в конверт, написал адрес и наклеил марку. Совершив выше описанные действия, Антон покинул квартиру и направился к месту встречи, попутно опустив конверт в почтовый ящик. Он четко знал теперь, что ему делать.
На этот раз Антон был на месте встречи первым. Джордж подошел минут через десять и протянул руку для приветствия. Но вместо того, чтобы пожать ее, Антон извлек из кармана револьвер, навел его на стоявшего перед ним с протянутой рукой человека и выстрелил, заставив навсегда прекратить биться сердце Джорджа. Затем Антон поднес дуло к виску, закрыл глаза и вышиб себе мозги. Дело было сделано.
Авторская публикация. Свидетельство о публикации в СМИ № L108-19723.
Нажми «Нравится» и читай нас в Facebook!

По теме Музыка падших богов. Ч. 1. Гл. 7 - 8

Музыка падших богов. Ч. 1. Гл. 1 - 3

Часть первая. Музыка для гопников. Глава 1 Когда-то я был арфистом. Нет, не профессиональным музыкантом, профессионалов я не люблю с детства. Все профессионалы - ремесленники...

Музыка падших богов. Ч. 2. Гл. 1 - 3

Часть вторая. Музыка для юродивых. Глава 1 Случается, когда я бреюсь в ванной, я слышу тишину. Появляется осознание, что шум текущей воды, доносящееся сверху пение сидящего на...

Музыка падших богов. Ч. 1. Гл. 4 - 6

Глава 4 Кузьма очень страдал последние месяца два. В его жизни произошла настоящая катастрофа. Хотя правильнее будет сказать - происходила. Ежедневно, просыпаясь, он смотрел на...

Музыка падших богов. Ч. 2. Гл. 4 - 6

Глава 4 Я сижу в кресле поджав ноги, читаю с монитора произведения андеграундных авторов. Иногда у меня устают глаза. Тогда я на несколько секунд зажмуриваюсь и понимаю, что такого...

Музыка падших богов. Ч. 2. Гл. 9 - 10

Глава 9 Интересно, какой же сюрприз приготовили мне. Готовясь открыть дверцы платяного шкафа, я тренирую свой дар предвидения. Возможно, там прячется платяной монстр? Интересно...

Музыка падших богов. Ч. 1. Гл. 9 - 10

Глава 9 Лучи полуденного солнца падали в незашторенные окна, освещая комнату Константина, молодого человека лет двадцати от роду. Хозяин комнаты сладко спал, свернувшись калачиком...

Опубликовать сон

Гадать онлайн

Пройти тесты