Музыка падших богов. Ч. 1. Гл. 1 - 3

Музыка падших богов. Ч. 1. Гл. 1 - 3
Часть первая. Музыка для гопников.

Глава 1

Когда-то я был арфистом. Нет, не профессиональным музыкантом, профессионалов я не люблю с детства. Все профессионалы - ремесленники. Примеру тому могут служить современные футболисты. Они, за редким исключением, играют ровно на том уровне, коего достаточно для получения зарплаты. За редким исключением. Но исключения не являются профессионалами, они – футболисты, настоящие футболисты. Впрочем, история моя не про футбол и даже не про арфу. Хотя и первый и вторая играют в ней эпизодические роли.
Игре на арфе я обучился самостоятельно. С детства часами просиживал я за инструментом, доводя до совершенства свое умение. Разумеется, у меня были и другие увлечения, но они стояли на втором плане. Главную роль в моей жизни играла моя музыка.
Повзрослев, я не мог не задуматься над следующими двумя проблемами:
 – как и где раздобыть средства к существованию?
 –  как донести свою музыку до народа и нахрен ему моя музыка?
Первая проблема, впрочем, и проблемой-то как таковой и не являлась. Как говорил Остап Бендер, деньги просто таки лежат на дороге и ждут, пока их подберут. Может, он и не совсем так говорил, но смысл такой. Так что на первый план выходила вторая проблема.
Некоторое время мне казалось, что и эта сложность легко устранима. Я всерьез задумывался о карьере странствующего музыканта. В городах я мог зарабатывать, играя на улицах, в селах всегда найдутся добрые люди, которые накормят бродягу, в общем, очень даже неплохой вариант. Но он отпал. Когда я думал о романтике путешествий, единении с природой и ночевках в чистом поле под открытым небом, я вдруг понял, что ничего не получится. Все дело в том, что ложась спать на траву, я далеко не получаю гарантии, что в этой траве нет, к примеру, змеи. То есть, я, разумеется, могу посмотреть, есть ли она там, но ведь змея вполне может подползти, когда я сплю. Вряд ли мне удастся уснуть, зная об этом. Я же не святой. Вы понимаете, о чем я. Так что пришлось искать другие пути.
У меня было очень много задумок. В основном, безумных. Например, купить магнитофон, множество аудиокассет и пушку, записать свою музыку на пленку, влезть на крышу Госпрома и стрелять из пушки кассетами. Но, к сожалению, денег у меня едва ли хватило бы на магнитофон и кассеты, не говоря уже о пушке. Можно было, конечно, влезть ночью в магазин и заменить все продающиеся там компакт-диски на свои записи. Но тогда слушатели бы меня возненавидели, получив вместо ожидаемого творчества любимых исполнителей мое. Я же добивался совершенно противоположных целей.
Вскоре, однако, у меня возникли совсем иные мысли. Именно о них, об их воплощении в жизнь и о том, как я перестал быть музыкантам я и собираюсь вам рассказать.

***

С некоторых пор у меня установился новый распорядок дня. Я встаю ранним утром, отключаю будильник, выхожу из полутемной комнаты на балкон. Там у меня всегда лежат сигареты, зажигалка и мундштук. Я выкуриваю три-четыре сигареты и залезаю через окно на кухню, если на улице тепло. Если же холодно, окно закрыто, и приходится добираться до кухни через комнату и коридор. На кухне я засыпаю в кофеварку кофе, заливаю воду, нажимаю кнопку "вкл" на этом замечательном электроприборе и включаю радиоприемник. Осуществив все эти действия, я привожу себя в более-менее приличный вид, выпиваю приготовленный напиток, беру арфу и выхожу из квартиры, закрыв дверь на висячий замок. Интересно, есть ли у кого-нибудь еще висячий замок на двери квартиры?
Станция метро находится недалеко от моего дома. Там я играю уже около недели. Я стелю на грязный пол перехода старое покрывало, сажусь на него, кладу рядом шапку-ушанку. Пол в переходе грязный всегда, даже когда на улице нет и намека на грязь. У меня впечатление, что грязь специально сюда завозят. Видимо у местных уборщиц в ведрах вместо воды - грязь. Но это так, лирика. Так вот, проделав вышеописанные действия, я зажмуриваюсь, вхожу в состояние отрешенности и играю свою музыку вперемешку с композициями других авторов, преимущественно роком и классикой. Пару раз у меня воровали шапку, но это не страшно. Шапок у меня почему-то на антресолях около сотни. Что касается денег, есть у меня и другие источники прибыли.

***

Этот день начался точно так же, как и предыдущие. Я еще не знал, что он станет переломным в моей жизни. Я вышел на улицу, закурил и зашагал в направлении станции метро, которая, к слову, располагалась недалеко от моего дома. По дороге меня подстерегала неожиданность, весьма меня порадовавшая. Неожиданность эта проявлялась в огромной луже крови на асфальте. Радоваться тут, казалось бы, нечему, ибо вполне возможно, что пострадал хороший человек, но все же люблю, когда дни начинаются неожиданностью. Невдалеке от лужи я увидел маленький блестящий предмет. Заинтересовавшись, я подошел. И был вознагражден за свое любопытство чьим-то золотым зубом. Спрятав зуб в карман (чтоб милиции не достался), я продолжил свой путь.
Невдалеке от конечного пункта путешествия ко мне пристала цыганка. Она уцепилась мне в рукав и настойчиво требовала "позолотить ручку".
 –  Позолотить, говоришь? Легко! – воскликнул я, всунул ей в руку золотой зуб, освободил рукав и, оставив ошарашенную цыганку на том же месте, поспешил к входу в метро.

***

Расположившись как обычно в переходе с арфой, я закрыл глаза и начал играть. С закрытыми глазами легче чувствовать инструмент. Не знаю, почему, но факт остается фактом.
Если у вас были в школе уроки музыки, вам наверняка предлагали попытаться определить смысл, вложенный композитором в музыкальное произведение. Это было очень глупо со стороны вашего учителя. Безусловно, при создании музыки в нее вкладывается какая-то идея. Но какая именно - известно лишь автору. Никому не дано этого определить, каким бы знатоком музыки себя человек ни считал. Каждый вкладывает в услышанную музыку свой смысл. Впрочем, это касается и других отраслей искусства.
К примеру, если говорить о композиции "Остановка сердца", которую я исполнял в метро особенно часто, я уверен, что ни один слушатель не извлек из этой музыки того, что я в нее вкладывал.
Сюжет, лежащий в основе этой композиции прост. Представьте себе самого обыкновенного парня, спешащего домой. Почему он так торопится? Ему безумно хочется справить нужду. Вокруг не видно ни одного подходящего места, кроме того молодой человек слишком культурный, чтобы справлять нужду прямо на улице. Он бежит домой со всех ног, вбегает в свой подъезд, поднимается на нужный этаж, у него мелькает на периферии сознания мысль, "какая сволочь разбила стекло?", но это не имеет значения на данный момент. Вот он пытается открыть дверь, руки замерзли и дрожат, но, наконец, все получается. Парень вбегает в квартиру, захлопывает входную дверь, не разуваясь, вбегает в туалет, спускает штаны и со вздохом облегчения опускается на унитаз. Он переживает мгновения, входящие в число наиболее приятных в его жизни. Внезапно молодой человек чувствует, что кто-то хватает его за задницу. "Это же невозможно!" - думает парень и умирает от разрыва сердца. А если бы сердце у него не было таким слабым, он бы узнал, что никто его за зад не хватал. Это была нитка, вылезшая из его старого свитера, именно она и создала такое впечатление.
Я сыграл "Остановку сердца", сыграл еще несколько своих вещей и решил сделать перекур. Мне хотелось курить, кроме того, возникло ощущение, что на меня пристально смотрят. Открыв глаза, я понял, что не ошибся. В переходе стояло человек двадцать нищих. Оглашу вкратце состав их команды: несколько цыганок, одна старушка с клюкой, бородатый мужик с баяном и бутылкой водки "Люботинн", к горлышку которой он периодически прикладывался, двое юродивых, человек пять чумазых беспризорников и несколько инвалидов. Ах, да, был еще один мужчина с бородой, но он стоял несколько в стороне от других. Этот человек как будто бы неожиданно перенесся к нам из средневековой России. Одет он был вполне современно, но лицо его было именно таким, какими мне и представлялись лица средневековых русских мужиков. Конечно, я не могу передать все характерные черты этого типа внешности, но скажу о главном - огромной русой бороде. У русских мужиков были такие бороды, потому что они ели пшенную кашу. Употребляли они ее ведрами, это был единственный продукт, превосходящий водку по объему потребления. Не ели пшенной каши только деревенские дурачки и блаженные, но они не в счет.
Нищие пристально смотрели на меня. Во взоре большинства читалась тоска.
 – Играешь, значит? – Печально спросил поклонник "Люботинна".
 – Играю, как видишь. Нравиться?
 – Нравится,  – ответил мой собеседник.
После чего воцарилось молчание. Минуты две баянист задумчиво чесал макушку. Затем протянул мне бутылку:
 –  На вот, хлебни для храбрости.
Так я и сделал. После чего мужик отставил бутылку в сторону и махнул рукой. Нищие навалились на меня всей гурьбой и начали бить, пока я не потерял сознание. Впрочем, не исключено, что меня били и после, сие мне не ведомо. Впрочем, вряд ли. Не такие уж они и плохие люди, и музыка им понравилась...

***

Очнувшись, я увидел довольно таки симпатичную девушку, сидящую прямо на грязном полу перехода и глядящую на меня сквозь стекла пенсне.
 –  Как Вы? – Сочувственно спросила она.
 – Нормально вроде, – ответил я, предварительно удостоверившись, что все органы как будто бы на месте. Видно не сильно все-таки меня били.
Поднявшись на ноги, я осмотрелся, ища взглядом арфу. Мое недавнее орудие труда лежало неподалеку, что удивительно. Причем, в целости и сохранности, что удивительно вдвойне.
 – Вы не могли бы сыграть что-либо для меня? – Напомнила о своем присутствии девушка.
  – С удовольствием, – последовал ответ, и мы отправились в направлении выхода.

***

Выйдя на поверхность, я первым делом отправил свою спутницу в магазин за портвейном и крабовыми палочками. Мой вид был слишком непрезентабелен для посещения подобных заведений.
Когда провизия была закуплена, мы подумали, куда бы направиться. Первое время я склонялся к варианту крыши ближайшего высотного дома. Мне очень нравятся крыши домов. Там можно чувствовать себя полностью оторванным от цивилизации. Такого ощущения не возникает даже за чертой города, вдалеке от каких бы то ни было селений. На природе все-таки человека не покидает ощущение возможности приезда какой-нибудь шумной компании, которая все загадит, вырубит лес, наблюет в чистую речную воду, в общем, отдохнет в лучших традициях современного общества. Или, что еще того хуже, заявятся менты и начнут тебя допрашивать и обыскивать. Этих странных особей можно ждать где угодно и когда угодно. Такое впечатление, что они материализуются непонятным образом из небытия, портят людям отдых и уходят обратно тем же путем, что и пришли. На крыше же можно сидеть на краю, смотреть вниз на машины и людей и пребывать в полной уверенности, что все это не имеет к тебе никакого отношения. Что это совсем другой мир, ты же выше его и можешь взирать на все это отрешенно, попивая свой портвейн и думая о чем-то возвышенном...
Взглянув на свою спутницу, я, однако, понял, что вариант с крышей отпадает. Кто его знает, чего можно от нее ожидать. Мне почему-то кажется, что у этой милой девушки есть склонность к суициду. А уйти из жизни под хорошую музыку путем прыжка в пропасть - один из лучших, пожалуй, способов. Поэтому я предложил пойти в расположенный неподалеку детский сад. В этом замечательном месте мы с приятелем как-то поставили шеспировского "Отелло" и разработали концепцию театра будущего.
Театр будущего вместо сцены имеет павильон а-ля в детском саду советского образца. Пока часть актеров на сцене (в павильоне), остальные на виду у зрителей ожидают рядом, готовятся, разговаривают. Таким образом, мы имеем двойное представление - собственно спектакль и подготовку к нему. Актеры не должны быть знакомы с текстом пьесы заранее. Имена двух-трех главных героев сообщаются непосредственно перед началом представления, остальные додумываются самими актерами. Должность режиссера упразднена за ненадобностью; актеры получают массу свободного времени, не тратя оного на разучивание текста; имеем совершенно творческий подход; непредсказуемость; возможность не только узнать, что думают зрители об актерах, но и наоборот - это ли не прекрасно? Кроме того, бесконечное число вариантов постановки одной и той же пьесы. Кстати, совсем забыл, грим отсутствует, декорации минимальны и на всю пьесу одни и те же, о костюмах думают сами актеры, причем, заранее не зная, какие роли и в каком спектакле они будут играть. Одни и те же исполнители, помимо всего прочего, играют сразу несколько ролей. Вот он, театр будущего!
Ведь искусство должно развиваться, не правда ли? Хотя с "Шоу Бенни Хилла" ничто не сравнится. "Шоу Бенни Хилла" – арт-вершина на сегодняшний день, человечество до сих пор не придумало ничего гениальнее этого знаменитого похлопывания старичка по лысине. Я часто пересматриваю это шоу, в первую очередь, ожидая, конечно же, коронного номера. Иногда мои ожидания увенчиваются успехом, в остальное же время я наслаждаюсь другими гранями этого гениального проекта.
Именно этот детский сад было решено направиться.
Портвейн напоминал вино, крабовые палочки – дерьмо, но это не имело значения. Я играл, моя душа и душа моей арфы как будто бы слились воедино, и нам было совершенно до лампочки, слушает ли нас кто-нибудь. Я играл с полной самоотдачей, отрешившись от всего, забыв о существовании окружающего мира.
  – А сейчас моя лучшая песня, – торжественно произнес я, зажмурился и начал играть. Никогда еще мне не удавалось играть настолько хорошо. Арфа звучала божественно, я чувствовал себя Орфеем.
Закончив перебирать струны, я еще посидел некоторое время, отрешившись от мирского. Затем открыл глаза и увидел, что слушательница загадочным образом исчезла. Я посидел еще немного в состоянии отрешенности, пока звук бьющегося стекла не вывел меня из него...

***

Затем я увидел двоих парней, перелезающих через забор, и услышал матерную ругань, доносящуюся с другого конца садика. Не долго думая, я поспешил вслед за беглецами. Во-первых, происходящее вызывало у меня интерес, во-вторых, матерящаяся публика могла не разобраться и принять меня за одного из хулиганов.
  – Стоять, мудилы, бля! Хуже будет! – Доносилось из-за спины.
Эти двое бежали довольно медленно, и по прямой. Создавалось впечатление, что таким образом они демонстрируют презрение и пофигизм по отношению к преследователям. Хотя, учитывая количество последних, все это не могло не удивлять.
 – Сворачивайте, мать вашу! – заорал я. Они послушались, мы пробежали еще несколько сот метров и осознали, что погони нет. Видимо преследователи оказались очень толстыми и медлительными людьми и не смогли даже преодолеть забор. Так что не суждено нам было в тот вечер получить по лицу и по печени. Не судьба.
  Расположившись неподалеку на лавочках, мы познакомились. Точнее, познакомились условно, так как молодые люди не захотели называть свои настоящие имена и представились посредством псевдонимов. Мне же скрывать было, в общем, нечего, но я тоже назвал им свой псевдоним. За компанию.
Так как передать манеру общения этих ребят не представляется мне невозможным, то и разговор наш в точности приводить резона не вижу. Но смысл беседы передам, она стоит того. Оказалось, что парни уже в третий раз бьют одно и то же стекло.
А началось все так. Решили люди попить портвейну. Детский садик, как я уже говорил, был вполне подходящим местом. Расположившись в павильоне и употребив по стаканчику, молодые люди вдруг увидели картину, задевшую их за живое. Одно из окон детского сада светилось. Это в столь позднее время! И это было не просто окно, а окно душевой. Какая то сволочь решила за счет детей помыть свою грязную задницу. Этого мои новые знакомые стерпеть не могли. Они нашли в окрестностях по кирпичу, бросили их в окно душевой и убежали.
С тех пор они периодически возвращаются в садик. И когда видят, что стекло уже вставлено, бьют его снова. Такова их борьба против несправедливого буржуазного общества.
Распрощавшись с отважными борцами за справедливость и пожелав им удачи в столь благородном деле, я вернулся в детский садик. Как ни удивительно, арфу никто не украл. Я взял инструмент и побрел домой.

***

На следующий день я первым делом отправился на Барабашовский рынок, место с крайне неприятной аурой и неограниченным ассортиментом. Говорят, на "барабане" можно купить даже танк. Лично мне в это не верится, но вот найти человека, который впоследствии продаст танк, по-моему, вполне реально.
День выдался весьма холодным. Сжимая замерзшими пальцами арфу, я медленно пробирался сквозь толпу, вглядываясь в серую массу торговцев и торговок. Реализаторов отличали друг от друга расовая и половая принадлежность, форма одежды, цвет волос и многое другое. Но, тем не менее, все эти люди, дрожащие от холода и судорожно глотающие из пластиковых стаканчиков кофе или водку, были настолько похожи, что походили на одну огромную семью. Они не интересовали меня.
После двух часов хождения по рынку я пребывал в состоянии полного физического и духовного истощения. Но это время, как оказалось, было потрачено не зря. Внезапно я увидел свою цель.
Почти затерявшись между прилавками с некачественным товаром, прямо на земле сидел очень странный пожилой человек явно азиатской внешности. Скорее всего, туркмен. В первую очередь бросалось в глаза отсутствие перед ним какого-либо товара. Также не могло не удивлять его облачение. Туркмен был одет в расшитый золотыми змеями синий халат на голое тело. На ногах его были лапти. И это при таком-то морозе! Рядом со стариком стоял огромный термос, из которого он периодически подливал чай себе в пиалу. То есть, я, конечно же, не знал, чай это или нет, но, тем не менее, у меня не возникало никаких сомнений относительно содержимого термоса. А еще я не сомневался, что это и есть тот самый человек, который мне нужен на данный момент. Я подошел к туркмену, поклонился и предложил купить арфу. Встав и поклонившись в ответ, странный азиат заверил меня, что всю жизнь мечтал о такой арфе, забрал инструмент, рассчитался и ушел. Я же приобрел на вырученные деньги портвейна и ушел в запой.

Глава 2

Меня зовут Полиграф. Это не потому, что родители болели за ФК "Полиграфтехника", это долгая и печальная история, не достойная того, чтобы рассказывать ее при дамах и анархистах. Место рождения – город Харьков, Советский Союз; национальность - татарин; вероисповедание - коммунист.
Галлюцинации отступили около получаса назад. Я лежал на диване в собственной квартире, чувствуя себя рыбой. Я оглядывал текучий расплывающийся мир четырех стен с ободранными обоями и думал о всякой тупости. Внезапно раздался звонок в дверь.
Оторвав свою задницу и другие части тела от дивана, я вышел в коридор, посмотрел на протяжении нескольких секунд недоуменно на дверь и открыл. На пороге стояла девушка очень похожая на Джанис Джоплин.
 –  Здравствуй, Полиграф, – сказала девушка и улыбнулась.
 – Привет, Джан, – поздоровался я. Вряд ли это действительно была Джоплин, но похожа-то как!
 – Не надо делать из алкоголя культа, – нахмурившись, произнесла посетительница.
 – Я и не думал делать из него культа. Я просто много пью в последнее время. Я вообще далек от того, чтобы, подобно некоторым моим знакомым, отмечать в календаре дни, когда они не пьют.
Джанис еще раз мило улыбнулась, подошла к разбитому окну подъезда и вылетела через него в направлении солнца.
"Ну, опять я ни хрена не понял", – пронеслось в голове. Впрочем, я не имел обыкновения грузиться по этому поводу. Закрыв входную дверь, я в первую очередь отправился на кухню, заглянул в холодильник и хлебнул помидорного рассола из непонятно как оказавшейся там трехлитровой банки. Помидорный рассол помогает с утра значительно лучше огуречного. Не скажу, правда, что рассол - идеальное решение проблемы, но ничего лучшего в холодильнике не оказалось. Там вообще кроме этой банки было только три яйца и какая-то маленькая скляночка с неизвестным содержимым, которая мгновение спустя после обнаружения была выброшена в окно. Возможно, я навлек на себя гнев души прохожего, которому эта баночка могла пробить череп, или поставившего ее в мой холодильник гостя, наркоторговца какого-нибудь. Но в моем доме не место наркоторговцам. И что значит череп какого-то отца семейства по сравнению с душевным покоем товарища Полиграфа.
Вот наличие трех яиц не могло не радовать. Мне как раз безумно захотелось яичницы. Готовить я ее, правда, не умею, чаще всего после попытки перевернуть жарящиеся яйца на сковороде, ее содержимое превращается в ошметки, но, тем не менее, это чертовски вкусно. В процессе приготовления я вспоминал вчерашний день. Это было, конечно же, непростой задачей, но все же значительно проще, чем вспомнить, к примеру, сразу всю последнюю неделю, что было, пожалуй, даже сложнее извлечения воспоминаний о моем сне 14 августа 1993 года.

***

Вчера все вокруг плескалось подобно океану, полному рыбой, осьминогами, пьяными рожами, ошметками дохлых тварей морских и другими чудесами, достойными коллекции домашнего видео капитана Немо.
Ладно, это лирика. Более-менее отчетливые воспоминания начинаются с момента, когда я стоял на остановке и ждал автобуса. Вообще-то я ненавижу этот вид транспорта, как, впрочем, и любой другой в той или иной мере, но лучшего варианта у меня, поверьте, не было. Дождавшись адской машины и погрузившись в нее, я понял, что домой доеду не скоро. Я люблю ехать до конца, если уж еду, такова моя природа. Кроме того, в автобусе звучала песня Земфиры. Хоть мне и не особенно нравится Земфира, но это было вполне уместно.
Салон имел на редкость умиротворяющий вид, не говоря уже о симпатичной, но уставшей от жизни контролерше и усатом улыбающемся улыбкой блаженного водителя. По законам жанра контролерша должна была оказаться куклой, а шоферу следовало начать биться головой о бронированное лобовое стекло и вытворять разные непристойности. Но этого не случилось, мы благополучно доехали до конечной, и я вышел.
Покинув уютный салон этой душной адской машины на колесах, я выкурил сигарету и, не долго думая, направился ко входу в метро. Надо же было попасть сегодня домой, в конце-то концов. Тем более мир превращался из океано-расплывающегося в обычный, твердо-предметный.
Мне как всегда не повезло. Поезд отошел как раз в момент моего прибытия на подземную платформу. Причем это был поезд-призрак. Есть в моем городе такое чудо природы - невидимый поезд, я его называю "поезд-призрак". Почему-то он всегда отходит в момент моего прибытия на станцию, и я не успеваю заметить, входят ли в него люди, и вообще как остальные граждане относятся к его прибытию. Несмотря на невидимость, звуки он издает такие же, как и обычная подземная электричка и время его отхода на табло фиксируется. Я еще заметил, что другие люди не подозревают о существовании поезда-призрака, во всяком случае, делают вид. Не исключено, разумеется, что у меня какие-то проблемы со зрением и это в действительности самый обычный поезд.
Я сел на краю платформы, свесив ноги. Поезд-призрак, насколько я знаю, не приходит два раза подряд, а от обычного я уж точно увернуться успею, реакция у меня хорошая. В любом состоянии. Размышления мои начались с воспоминания о столь грустном факте как запрет ловли осетров. Это ж надо такое придумать! Если простому рабочему человеку хочется пожрать икры, что ж ему страдать? Нет, черт побери, я просто обязан поехать половить осетров. Ведь это же вполне естественная потребность! Человек убивает долбаных осетров не по приколу ведь, а с целью получения пищи. А значит все вполне нормально. Охота. Человечество восстало против природы тысячи лет назад, и теперь думает, что может что-либо изменить. Нет уж. Скоро нашей тупиковой цивилизации придет вполне закономерный пиздец. И если других путей нет, а здесь спорить не о чем, надо обставить закат цивилизации как можно более эффектным образом.
Обладатель голоса в матюгальнике был близок к тому, чтобы охрипнуть до конца своих дней. Интересно, какая им разница, сижу ли я на краю платформы или стою где-нибудь в центре. Ладно, действительно, пора завязывать с этим делом. Тем более вот-вот придет поезд.
Так и случилось. Я погрузился в электричку и доехал без приключений. В принципе, дальше рассказывать не о чем. Я пришел домой и начал общаться с глюками. Кого могут интересовать мои дурацкие галлюцинации? Уверяю вас, это весьма тупые создания, и говорить здесь не о чем.

***

В этот знаменательный день я решил прекратить бухать (в смысле не вообще, а ежедневно и непрерывно) и подумать о будущем. Музыка отныне была мне чужда. Я мог иметь к ней отношение только как слушатель. Кстати, неплохой вариант продолжения карьеры  – ходить по стране в наушниках и слушать "Creedence Clearwater Revival" пока не сдохнешь. Но это несерьезно. Расправившись с яичницей, я надел ботинки, сунул в карман пачку сигарет и зажигалку и вышел на несвежий пропахший выхлопными газами и другой мерзопакостью воздух. У меня была острая потребность побродить по улицам, посмотреть на жизнь рядовых горожан и поразмыслить о будущем.
Мое путешествие началось с того, что я увидел, как учат жизни. Молодой человек шел под ручку с пожилой импозантной дамой. То ли мать и сын, то ли чета извращенцев, впрочем, на полноценного извращенца в подобной ситуации тянет только парень, то ли черт знает кто еще. Может даже американские шпионы, не суть важно. До меня долетел обрывок разговора:
 – Если у человека в сорок с копейками лет нет детей, – вещала дама, – это пиздец.  – Вот что такое истинная школа жизни.
Потом одна замечательная дама приняла меня за маньяка и отказалась идти впереди меня. Я приложил максимум усилий, чтобы убедить ее в обратном. В другое время я бы возможно попытался выжать что-нибудь поинтереснее из этой ситуации, но неуместно. У меня другие планы. В итоге таки удалось ее убедить, хотя особым даром убеждать я не обладаю. Вот один мой знакомый, он может сказать мне, что я негритянка, и я не сразу пойму, что это не так. Причем, ничего лишнего, он просто говорит, и ему веришь. Я так не умею.
Конечно, не могло не радовать, что даже дорога до метро изобиловала приключениями, что же ждет меня впереди? Я вхожу в подземку, покупаю жетон и спускаюсь на эскалаторе...

***

В подземке я встретил Святую Женщину. Была она немолода и невзрачна, одета была в пальто, берет и, видимо, во что-то еще. Но ее улыбка была улыбкой укуренного Всевышнего. И читала она проповедь пассажирам, тварям неразумным, слов ее не воспринимающим адекватно.
 –  У вас говно засохло на задницах, – проповедовала она, – все бы ничего, если бы не говно, засохшее у вас на задницах.
Общеизвестно, что человечество делится на Детей Божьих и на Срань Господню. И для тех и для других вещала Святая Женщина.
 – Все бы ничего, – говорила дама, – если бы не говно у вас на голове и говно, стекающее из ваших ушей. Все бы ничего, если б не говно, засохшее на ваших задницах.
Люди стояли в сторонке и непонимающе смотрели на нее, три девушки глупо хихикали. Я стоял невдалеке и наслаждался словами от Бога.
 – Все бы ничего, да шуба твоя хуже, чем говно. Лучше б говна кусок, чем эта шуба, – смеялась она в лицо одной из пассажирок неразумных, – честное слово, лучше б говно было, чем эта шуба.
 – Пальто твое хуже говна, лучше б говна кусок, чем это пальто. Шапка твоя... Лучше б говно было, чем эта шапка...
Она примолкла на некоторое время и ходила по станции. Смеясь. Взирая на тварей неразумных глазами святыми.
 – Поезд сейчас приедет, – изрекла Святая Женщина, – обсерется, высрется и приедет, так сказать. Высрется и приедет.
Электричка прибыла, и мы погрузились в вагон. Я стоял и записывал изречения святой, стараясь ничего не упустить. Она же сидела и, посмеиваясь, глядела чистым взглядом на Детей Божьих и Срань Господню.
Что моет быть лучше встречи со святым человеком в подземке этого грешного города, в коем мне суждено влачить существование?
Приятно, что в этом насквозь прогнившем мире есть еще люди, говорящие устами Бога. Изначально я хотел написать, что это Бог говорит их устами, но так, пожалуй, будет даже правильней.

***

Такая вот предыстория. День начался не наихудшим образом, и теперь я наматываю круги неподалеку от памятника Ленину, непрерывно курю и думаю, какой путь ведет к новым приключениям. У меня начинают болеть мозги. Это и решает проблему.
Мозги лучше всего лечить алкоголем, а посему я решаю двинуть в один замечательный кабак в здании Госпрома. Название из соображений конспирации не оглашаю. Это заведение служит точкой сборки местных фашистов, а с этими людьми не заскучаешь.
Помню, как-то в три часа ночи встретили одного из них и потащились на кладбище. Все были совершенно убиты разными воздействующими на сознание препаратами, но, тем не менее, идея насчет кладбища нашла отклик в наших изможденных душах. Фашист по пути веселил народ, периодически куда-нибудь убегая. Однажды он даже постучался в стекло закрытого мебельного магазина и долго выпытывал у охранника, есть ли у них какой-то "Этуаль".
Нам почему-то казалось, что поход на кладбище в три ночи - лучшее, что вообще может быть изобретено посредством человеческого сознания, и что ощущения, которые мы испытаем, будут чем-то значительным в наших скудных жизнях. Но кладбище, вопреки ожиданиям, совершенно не впечатлило. Кладбище как кладбище, могилки вокруг, из них тухлятиной несет, проходы все открыты, видно, мертвецы повылазили и разгуливают в округе. Спать дико хочется. Ладно, отвлекся.
Итак, я вхожу в вышеописанное место... И что же я там вижу? Ни единого фашиста. Всего один посетитель, поэт, гордость города. Сидит и напивается в одиночку. Покупаю алкоголь и подсаживаюсь. Здороваемся. Поэт достает из-под горы окурков в пепельнице измятую бумажку, разворачивает и читает стихи.
 –  Лучше б они там и оставались, – говорю, – слабо.
 –  А не слабо, это как? – Без особой обиды осведомляется стихотворец.
 –  Это, типа, как у Твардовского. Помнишь: "Вы лишь не убивайте дядю Фрица! Он добрый, он конфеткой угостил..."
 –  А, да. Это про того маленького тугодума, выдавшего расположение немецкой батареи? Который еще поздно спохватился.
 –  Ну, да.
 – Так то ж Твардовский, - соглашается поэт, – кроме того, не зря ведь это в пепельнице лежало.
 – Ну, ты не обижайся. Щас одну вещь расскажу... Знаешь, почему на Руси непопулярны истории о привидениях?
 – Я сам удивляюсь, – заинтересовался мой собеседник.
 –  Это, – говорю, – совершенно очевидно. Просто когда человек лежит на кровати, уделавшись в дрова, ему похуй, привидение там, или еще что.
   Допиваю, прощаюсь и удаляюсь. Нельзя терять время.

***

У меня возникает мысль еще пообщаться со святыми людьми. Для этой цели я выбираю заброшенный дом в центре города. Там, вероятно, очень удобно молиться, и божьих людей, соответственно, легко встретить. Несмотря на то, что в доме везде раскидан мусор, стены заляпаны кровью и ужасно воняет дерьмом, атмосфера там весьма таки божественная. Не в плане запахов, я имею в виду.
Мы любим пить в этом доме портвейн. Там весьма тихо. Правда, иногда случаются нашествия милиции, точнее, Отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков. Они принимают нас за наркоманов и долго обыскивают. Точнее, делают вид, что принимают. На самом деле им либо нравится нас обыскивать, либо они просто завидуют нам, потому как мы имеем возможность пить портвейн в заброшенном доме в то время как они носятся по душному городу в мерзкую погоду и ловят голимых наркоманов, и они хотят насолить нам подобным образом.
Против ожидания, никого в доме не нахожу. Там нет не то что божьих людей, но даже и самых обыкновенных бомжей. Удаляюсь.

***

Выхожу на Сумскую, иду строго вперед, печатая шаг. Выбиваю поступью своей все самое сокровенное, что только мог утаить асфальт. Асфальт, он, поверьте, знает много. Надо просто уметь спрашивать. Но. Что за дела? Допрос асфальта прерван.
Вообще-то моя сегодняшняя цель – отыскать дом с привидениями. Вообще-то, куда интереснее было бы побродить по замку, в котором водятся благородные призраки высокородных вельмож, подавившихся рыбой, но замков у нас таких точно нет. А вот дом с привидениями должен быть в любом уважающем себя городе.
Я петляю по городу несколько часов, и, наконец, кое-что нахожу. Это какое-то заброшенное здание, вызывающее ассоциации со старинной школой. Вид у него достаточно зловещий, вовсе не такой жалкий, как у других заброшенных домов. Из темных отверстий окон веет инфернальным холодком. Я аккуратно перелажу через забор, вход в дом завален. Пренебрегая чистотой своего наряда, влезаю в окно, осматриваюсь. Обычный заброшенный дом, только довольно чистый. Похоже, делать здесь нечего.
Внезапно картина меняется. Зал, в котором я нахожусь, наполняется светом. Я вижу пестрое убранство вокруг, гирлянды под потолком, порхающих пичужек неизвестной породы, пляшущих сатиров и людей с длинными светлыми волосами, раскачивающихся на качелях под потолком. Звучит музыка. Видение длится секунды три. Затем все исчезает. Вновь – заброшенный дом, вид изнутри, и я в недоумении. Кто-то трогает меня за плечо.
Оборачиваюсь и вижу человека с бледным добрым лицом в балахоне до пят. В левой руке он держит свечу. Уверившись, что я его заметил, он жестом фокусника извлекает из рукава мелок, подходит к стене и рисует на ней дверь. Затем он подает знак подойти. Я так и поступаю, человек в балахоне указывает пальцем на нарисованную дверную ручку. Дотрагиваюсь до нее - дверь превращается в настоящую, деревянную, похожую на те, что показывают в фильмах про средневековые замки. Бледноликий мужик отстраняет меня и открывает дверь, входит, жестом приглашая следовать за ним. Я вижу ступени, ведущие вниз, лестница довольно широкая. Спустившись немного, вижу, что путь освещается факелами на стенах. Но свечу мой спутник не гасит.
Спускаемся мы долго. Мне начинает казаться, что этот человек ведет меня в какое-то волшебное подземное царство, неведомое нам, жителям поверхности. Но тут перед нами возникает новая дверь. Бледнолицый открывает ее и отходит в сторону, пропуская меня вперед. Вхожу. Этого я увидеть после всего случившегося никак не ожидал. Похоже на какой-то склад товаров. Оборачиваюсь и вижу, что дверь исчезла. Путь есть только вперед. Выхожу, долго петляю по коридорам, наконец, оказываюсь за прилавком магазина.
 – Вы кто? – Спрашивает продавщица.
Оставив ее вопрос без ответа, перепрыгиваю через прилавок и степенно иду к выходу. Очутившись на улице, понимаю, что местность мне знакома. Это другой конец города. Как понять, что мы шли вниз? Над головой, жалобно каркая, пролетает птица Рух. Это очень несчастная птица.
Дело в том, что, снеся яйцо, она вынуждена носить его в своих когтях. Она не может приземлиться, так как в этом случае яйцо разобьется оземь. Обычно птицы Рух сносят по два яйца за раз, в них птенцы – мальчик и девочка. И приходится жертвовать одним из них, так как два в когтях не помещаются. Птица Рух – ужасная феминистка, она жертвует всегда мальчиком. Поэтому редко можно увидеть птицу Рух мужского пола. Непонятно, откуда самцы вообще берутся. Возможно, феминизм все же не полностью поглотил этих птиц и есть исключения. По другой версии некоторые птицы вынашивают два яйца, второе – в крыльях. А летают они, вертя головой подобно пропеллеру. Не знаю, какое из этих или других предположений верно.
Иду по улицам. Неспешно, периодически бросаю взгляды направо и налево. Сегодня я окончательно уверился, что жизнь полна чудес, это прекрасно. Взгляд мой останавливается на вывеске "Красная Фея", чуть пониже написано "Столовая". Внутреннее чутье подсказывает, что надо зайти.
Обстановка в столовой канонически советская. Я не видел таких уже несколько лет, пахнет пирожками. Но столы все заставлены, несмотря на отсутствие посетителей, блюдами с едой, причем это исключительно изысканные экзотические яства. Ко мне подходит божественно красивая представительница обслуживающего персонала, одетая в стиле 30-х годов.
 – Мы Вас ждали, присаживайтесь, отобедайте. Все свежее.
 – Спасибо, с удовольствием, – отвечаю я. Я действительно сильно проголодался.

Глава 3

"Show me the way to the next whiskey bar. Oh, don't ask why. Oh, don't ask why. For if we don't find the next whiskey bar, I tell you we must die"... Даже не помню, кто сочинил этот саундтрэк к моей жизни, обработанный группой "Doors", он звучит на заднем плане, направляя меня, куда надо.
Я успел передислоцироваться из гостеприимной столовой в располагающийся неподалеку кабак. Звучит музыка Боба Дилана - "House of the Rising Sun", я пью водку и пиво, ем хлеб с котлетой; я один, я думаю.
Дверь заведения открывается, и в нее с трудом втискивается новый посетитель. Его можно охарактеризовать полностью, сказав о нем лишь два слова - толстый лох. Он, некоторое время с нерешимостью во взгляде пялится на барменшу.
 – Вам чего, молодой человек? – Не выдерживает та.
Толстый Лох вздрагивает, отходит от стойки, подходит к моему столику. Он составляет несколько стульев и с трудом размещает на них свой огромный зад.
 –  Тебя как звать, толстый? – Спрашиваю я.
Он смотрит на меня с глупой застенчивой улыбкой и не отвечает. Вряд ли он немой, скорее просто стесняется ответить.
 –  Пиво будешь? – Спрашиваю.
Он смотрит и молчит. Наверняка он пьет, и у него, судя по всему, есть деньги на выпивку. Но он стесняется ее заказать. Просто сидит и смотрит, молчит и улыбается.
 –  Ну, ты точно лох.
Он не возражает.
 – Ладно, Толстый, раз ты такой лох, расскажу тебе тупую историю. Недавно была оттепель. Мы с друзьями и подругами взяли пива, гитару и голимого винища в пакете, так как не нашли портвейна, и отправились в одно замечательное место. В одном из двориков недалеко от станции метро 23-го августа есть хороший тихий дворик с бревнами, где нам никто не мешает отдыхать. Иногда к нам присоединяются какие-то малознакомые рок-музыканты, но обычно мы сидим там своим кругом. Так вот, в тот день дождило, и я прихватил с собой зонт, зонт оказался очень хуевым, со сломанными спицам, но от дождя кое-как спасал. Когда мы пили, зонт лежал рядом со мной. Я в ту ночь ужрался в говно, у нас с моим другом одна голова на двоих, и она поочередно у нас болела. То есть, думаю, болела она все время, просто переходила от одного владельца к другому. Так вот, когда я пошел домой, я забыл про свой зонт, вспомнил о нем только на следующий день. Никто из моих собутыльников его тоже не прихватил. И, казалось бы, нахрена мне этот поломанный зонт? Но я думал о нем, мысли не давали мне покоя, там ли он еще, или его скрысил какой-то псих, что с ним сталось. Съездить и проверить, естественно, было лень. Вот я и думаю, вернется ли он ко мне когда-нибудь. Как ты думаешь?
Толстый Лох сидит и смотрит на меня с глупой улыбкой. Он мне не ответил. И ни разу не прервал фразой: "Чувак, что за пургу ты несешь? Кому это вообще может быть интересно?" В высшей степени странный тип.

***

По мосту, что ведет с Алексеевки на проспект Ленина, шел стильный молодой человек. Он был одет в черный кожаный плащ и черные джинсы, голова его была непокрыта, глаза закрывали темные очки, на ногах были берцы. Звали молодого человека Нео. Тот вечер Нео провел в одиночестве на крыше двенадцатиэтажного дома с бутылкой портвейна. Обычно он лазил по крышам не один, с друзьями или женщинами, но в этот день Нео хотелось побыть одному.
Несмотря на типично зимнюю погоду Нео не мерз, тьма согревала сына ночи. В голове его звучала песня Владимира Кузьмина "Эй, красотка", Кузьмин был в его представлении лучшим гитаристом мира.
Вот вещи, что Нео по душе: быть загадочным для окружающих, сидеть на крышах домов и в лесной чаще, пить алкогольные напитки, бить неприятных ему людей ногами в берцах по лицу, проводить диверсии, бить стекла, воровать. Кражи совершались не с корыстной целью, но исключительно с целью получения морального удовлетворения, это была даже не столько типичная клептомания, сколько любовь к риску. Мы видим, что данный представитель сильного пола заслуживает определенного уважения, несмотря на несколько нелепый имидж.
Нео потрогал кинжал на поясе, закурил сигарету "Альянс" и поздоровался с очередной галлюцинацией. У него часто бывали галлюцинации, особенно на этом мосту, он всегда с ними здоровался, такая вот защитная реакция. Холодный ветер трепал волосы парня, но ночь согревала его.
Дойдя до церкви, Нео подумал, что неплохо было бы совершить ритуал вызова демона-фекалоида. Но срать ему ни капельки не хотелось, поэтому было принято решение выждать некоторое время – судьба еще должна принести сегодня подарок хулигану Нео в награду за плохое поведение на протяжении целого года, она чем-то напоминает в этом Деда Мороза.
Преподнесла. Лишь только перейдя дорогу, наш герой увидел гору арбузов, вероятно, торговля днем шла плохо. Или их просто подвозят вечером. Любой нормальный человек задал бы себе вопрос: "Какому дебилу вздумалось торговать зимой арбузами, причем на улице? Они же померзнут". Но Нео не подумал об этом, сторожа видно не было, такой момент упускать было нельзя: не тратя времени не раздумья, он ломанулся к арбузам и тут же убедился в наличии охраны.
 – Эй, ты куда это собрался? – прозвучал возмущенный голос, принадлежащий, похоже, пожилому мужчине.
Нео прекрасно осознавал, что, во-первых, совершает уголовное преступление, а во-вторых, даже в случае успеха, ему придется ходить долгое время с Алексеевки на Павлово Поле в обход – вполне вероятно, что старик его запомнил. Но дело в том, что отступать было не в правилах Нео, он схватил первый попавшийся арбуз и со всех ног побежал в направлении дворов.
 – Ну, еб твою... – грустно выругались за спиной. Сторож был слишком стар и ленив, чтобы догонять вора. Да и шансы его были минимальны, он здесь больше для устрашения сидел, нет оружия против наглецов.
Уразумев, что погони не предвидится, Нео перешел на спокойный шаг и принялся высматривать место для отдыха. Его внимание привлекли бревна во дворе, что недалеко от улицы 23-го августа.
Расчистив снег, Нео присел на бревно, достал нож и разрезал свой трофей. Арбуз к употреблению в качестве пищи был не пригоден.
– Ослы, блядь. Это ж додуматься надо - зимой арбузами торговать! – Бесполезный плод был отброшен, ничего не оставалось, как для успокоения нервов осмотреть местность. Вокруг были разбросаны баклажки из-под пива, пакеты из-под крепленого вина и бутылки из-под портвейна, кто-то здесь явно недавно бухал. Вероятно, это было три дня назад, когда случилась странная однодневная оттепель. Восемнадцать градусов выше нуля среди зимы, в один из дней. Нео подобрал бутылку и осмотрел ее:
–  "Приморское", из страны портвейна Крыма, сам такое пью.
Затем молодой человек обнаружил неподалеку от себя зонт со сломанной спицей и уверился в своих догадках. В тот теплый день немного дождило. Хозяину явно было влом вернуться и забрать зонт. Пожалуй, он подумал: "Нахрен мне зонт, он все равно сломан". "Зонт давно спиздили", – возможно и так. В любом случае стоит вернуть имущество законному владельцу. Нео успел порядком замерзнуть, он взял находку, положил ее во внутренний карман и пошел домой греться.

***

   Деньги подходят к концу, в кабаке этом я не нашел ничего, кроме какого-то толстого недоумка. Пора допивать и уходить. Хотя... Дверь отворяется, входит человек приблизительно моего возраста во всем черном, в темных очках, словно персонаж попсового фильма. В руках он держит зонт, и я сразу же понимаю, что это моя утрата. Вид у посетителя вполне благополучный, непонятно, зачем ему понадобился эта сломанная вещь и при дожде уж малополезная. Может он местный дурачок и просто таскает с собой всякий хлам? Мне вдруг становится обидно, что этот урод выставляет на посмешище мой родной зонт, ту самую хреновину, что я носил с собой, пытался укрыться под ней у дождя, рассказывал о ней Толстому. "В морду ему дать, что ли?", – думаю.
 Я бы сказал, что мгновение спустя произошло нечто неожиданное, если бы происходящее вообще поддавалось логическому объяснению. Вошедший незнакомец уверенным взглядом окидывает кабак, останавливает свой взор на нашем столике. Он подходит и, глядя на меня в упор, сурово спрашивает:
  – Твой зонт, мужик?
  – Вроде мой, – отвечаю.
 Он возвращает некогда утерянную вещь мне, законному ее владельцу. Затем идет к стойке, берет сто водки и садится за столик, не обращая на нас с Толстым никакого внимания. Я поднимаюсь, Толстому руки не подаю, я достаточно изучил его за это время, он постесняется ответить на рукопожатие. Выхожу.
 Снег тает, ручейки текут по асфальту. Некоторые не любят слякоти, я же отношусь к ней спокойно. Вот холод - просто ненавижу. Зима - время года, когда молодежь вскрывает кодовые замки подъездов с целью пить там, где не так холодно. Весна - время года, когда у меня часто бывают депрессии, но я рад весне, рад потеплению. Я думаю о том, что хорошо бы было жить рядом с вокзалом, слушать умиротворяющий звук стука колес, засыпать под умиротворяющий звук стука колес, слушать тяжелую музыку в сочетании с умиротворяющим звуком стука колес.

***

Я был знаком с человеком, который жил в поездах. Он носил довольно необычное имя - Маяковский. За что этот человек был прозван Маяковским, не знали даже его близкие друзья. Логично было бы предположить, что он просто похож на великого поэта, но ни внутренняя, ни, тем более, внешняя схожесть не прослеживались. К поэзии отношение современного Маяковского было весьма прохладным.
Маяк, как сокращенно называли Маяковского, отличался не только странным прозвищем. На протяжении первых лет семнадцати жизни он был самым обычным горожанином, родился, ходил в детский садик, учился в школе для дебилов... Ну, вообще-то это была самая обычная школа, но как можно назвать людей, которым нравится ходить на уроки, как не дебилами? А так как подобные кадры встречаются в любой школе, все школы можно именовать школами для дебилов, совершенно не греша притом против истины.
Затем, съездив на несколько вылазок с корешами, пожив некоторое время за городской чертой, поколесив чуток по великой стране, он стал потихоньку менять взгляды на жизнь. Ему стало неуютно спать в городе. Причина была ясна, возможно, лишь самому Маяковскому, и он ее не разглашал. Любовь к странствиям и природе разъедала изнутри несчастного Маяка, в прошлом патриота своей малой родины. Но компромисс был найден.
Основную часть своей сознательной жизни этот замечательный человек провел в поездах. Он работал на разных случайных работах, откладывал деньги. Затем покупал билет на поезд и ехал в другой город. Там покупал билет на другой поезд. И так пока деньги не закончатся, в поездах спалось спокойно.
 Иногда компанию Маяку составляли близкие ему люди, но часто он путешествовал один. Случайные знакомства, железнодорожные романы, разговоры на вечные темы за столиком плацкартного вагона за водкой - вот что составляло костяк существования.
Но длилось все это не долго, поэтому Маяк так и не стал человеком-легендой, вечным путешественником, историями о котором парни с бедной фантазией развлекают своих девушек. Однажды, во время одной из поездок, сумасшедшая попутчица перерезала Маяковскому горло, пока он спал.

***

Улица освещена солнцем сверху, отражением солнца в лужах снизу, фонарями, горящими днем, по бокам. Вскоре солнце заходит и освещение меняется. Я еду на троллейбусе в центр города, однажды мне рассказывали историю о троллейбусе с водителем нечеловеческой внешности, освещаемом керосиновой лампой. Я не поверил в эту историю, хотя склонен верить почти всему. Иррациональная вера, граничащая временами с безумием – удел падших богов.
Я верю во многие городские легенды. Мифология города богата, не беднее древнеегипетской, пожалуй. Особенно мне нравится легенда о Странствующем Анархисте.
Правда, зря его называют странствующим, так, разумеется, эффектней, но не такой уж Анархист и заядлый путешественник. Зовут его, кстати, Моргэн Фримэн, имя его символизирует восход солнца завтрашнего дня, фамилия же – свободу личности, нетрудно додуматься до этого человеку, знающему немного английский. Разумеется, в паспорте Анархиста изначально стояли другие имя и фамилия, но проверить это чрезвычайно сложно, так как нет у него больше паспорта.
Анархист изначально прославился как персонаж легенды о Михаиле, мэре Харькова. Согласно распространяемым по городу слухам, перепроверив данные несколько раз, сверив сведения из разных источников, оформилась одна странная история. Интересна это история исключительно своей странностью, повествует она о том, что наш глубокоуважаемый городской голова всюду ходит со свитой необычного состава, почти как Князь Тьмы. Вечными его спутниками являются:
 – Охрана;
 – Архангел;
 – Анархист.
При этом, когда Михаил зовет Охрану, пред ним в тот же миг предстает Архангел, если же Архангела - приходит Анархист. Кстати, чтобы вы не заподозрили подвоха, сообщу, что Охрана действительно состоит из охранников, Архангел и правда архангел, по крайней мере, так себя ставит, Анархист же анархистом является и по убеждениям, не только по прозванию. Просто, став персонажами легенды, эти люди и нелюди обрели большую букву в начале обозначения своего социального статуса. Чего и вам желаю.
Да, так вот, я отвлекся. Ведь история моя об Анархисте и ни ком ином. Моргэн, пребывая в свите мэра, является, когда тот зовет Архангела, долго трясет Михаилу руку и призывает того отказаться от власти:
 – Отрекись от власти, – говорит Фримэн, – живи ради людей, ведь все ради справедливости. Верь мне, я не подведу тебя. - Ну и в том же духе на протяжении долгого времени.
Анархист выглядит, как и подобает анархисту. Он немного лысеет спереди, но сзади волосы затягивает в аккуратный маленький хвостик. Усы его подкручены кверху. Одет Моргэн в шитый золотом красный камзол, старые потертые джинсы, обут в старые, пыльные, но элегантные туфли.
Моргэн Фримэн –  гроза харьковских контролеров. Стоит контролеру подойти к Фримэну с намерением взять с последнего плату за проезд, Моргэн, не давая бедняге сказать хоть слово, хватает его за руку и проникновенным голосом говорит:
 – Ты хороший человек, я по глазам вижу. Верь мне, я твой друг, отрекись от работы. Ты служишь государству, но государство не должно существовать, ты должен жить для людей. Не работай, будь беден, но горд и честен.  – И так далее.
Анархист – человек-легенда. Приятно было бы встретить его в городе, затем и еду в центр. В центре чаще встречаются люди, прославившиеся при жизни. Из живых легенд лично я знаком с немногими. Особенно, разумеется, следует выделить Героя Нашего Времени – Серегу. Рассказывать о нем не вижу смысла, его и так все знают.

***

И вот – я в центре своего родного города Харькова, города парадоксов. Неформалы здесь одеваются подобно гопникам, негры пристают к скинхедам, музыкантов здесь больше чем музыки. Город наполнен святыми пророками, доносящими до окружающих музыку Бога, но многие принимают их за обычных алкашей.
Я иду по дорожке, по левую руку от меня детская площадка, на ней много детей, боттлхантеров и памятников психоделической архитектуры. По правую  – платный сортир. Туда я и направляюсь. В нашей среде вообще-то не принято пользоваться платными туалетами, но соблюдай я все заповеди, был бы слишком предсказуем.
В уборной я справляю нужду, и вдруг меня догоняет из-за угла приступ тошноты. Вообще-то блевать в нашем круге считается почетным. Это - признак класса. Существует даже такая теория, что наш народ пьет, в отличие от других, не для того, чтобы поднять настроение, но единственно ради блева. Это, разумеется, не вполне так, но иногда приятно хорошенько поблевать, согласитесь.
Я выбегаю из туалета и склоняюсь над ближайшими кустами. Проблевку в туалете я считаю занятием позорным и неаристократичным, если человек чувствует себя нехорошо, он должен немедленно покинуть уборную, я считаю.
Сделав свое дело, присаживаюсь на лавочку и закуриваю. Задумчиво смотрю на детей, спускающих с горки игрушечные машинки. Эх, хорошо бы было раскопать свои машинки и тоже вволю попускать их с горки, надо только поймать тот момент, когда занятие это даст мне удовольствие и просветление. Ведь, как мне кажется, я могу сейчас отыскать свои старые игрушки, вернуться и подумать: а на кой хрен мне все это надо. Все на свете имеет смысл, но лишь в определенные моменты времени, поэтому глупо о чем-либо жалеть. Ведь в тот момент, когда человек совершал определенный поступок, этот поступок имел для него смысл. И хорошо, что люди не имеют возможности менять прошлое.
Пора домой. Пора спать.

***

В эту ночь я вижу сон. Глупый, включающий в себя элементы пародии на сюрреализм и психоделию. Но лишь на первый взгляд он столь нелеп, он оказывается одним из самых важных в моей жизни. Во время одного из бесцельных похождений я подслушиваю разговор одного знаменитого провидца. Тот говорит обо мне с незнакомым моей персоне человеком, называет срок моей жизни.
В конце сна я встречаю другого знаменитого провидца, получаю от него право задать любой интересующий меня вопрос. Спрашиваю, сколько проживу, получаю подтверждение. Все зависит от меня, или пятьдесят лет, или четыреста. Известие меня почему-то сильно шокирует, падаю на пол и долго сижу на заднице, затем просыпаюсь лежа на кровати.
Оказывается, бывают люди, которые живут четыреста лет, я слышал о таких, но никогда не встречал. Интересно, если я точно знаю, что проживу или пятьдесят лет, или четыреста, есть ли мне чего бояться в моем возрасте?
Авторская публикация. Свидетельство о публикации в СМИ № L108-19716.
Нажми «Нравится» и читай нас в Facebook!

По теме Музыка падших богов. Ч. 1. Гл. 1 - 3

Музыка падших богов. Ч. 2. Гл. 1 - 3

Часть вторая. Музыка для юродивых. Глава 1 Случается, когда я бреюсь в ванной, я слышу тишину. Появляется осознание, что шум текущей воды, доносящееся сверху пение сидящего на...

Музыка падших богов. Ч. 1. Гл. 4 - 6

Глава 4 Кузьма очень страдал последние месяца два. В его жизни произошла настоящая катастрофа. Хотя правильнее будет сказать - происходила. Ежедневно, просыпаясь, он смотрел на...

Музыка падших богов. Ч. 2. Гл. 4 - 6

Глава 4 Я сижу в кресле поджав ноги, читаю с монитора произведения андеграундных авторов. Иногда у меня устают глаза. Тогда я на несколько секунд зажмуриваюсь и понимаю, что такого...

Музыка падших богов. Ч. 2. Гл. 9 - 10

Глава 9 Интересно, какой же сюрприз приготовили мне. Готовясь открыть дверцы платяного шкафа, я тренирую свой дар предвидения. Возможно, там прячется платяной монстр? Интересно...

Музыка падших богов. Ч. 1. Гл. 9 - 10

Глава 9 Лучи полуденного солнца падали в незашторенные окна, освещая комнату Константина, молодого человека лет двадцати от роду. Хозяин комнаты сладко спал, свернувшись калачиком...

Музыка падших богов. Ч. 1. Гл. 7 - 8

Глава 7 Нос возвращался домой. Ноги его немного заплетались, он улыбался, время от времени плевал на землю и слушал звучащую в его нездоровом сознании песню битлов "Hard day"s...

Опубликовать сон

Гадать онлайн

Пройти тесты