Волшебство Маккензи 2

Кто ударил ее? Почему кто-то пытался убить Фурора? Черт возьми, если бы только она могла вспомнить!

Обернув полотенце вокруг головы, чтобы сохранить волосы сухими, Марис встала под тепловатую струю воды, вновь и вновь пытаясь собрать воедино разрозненные воспоминания и вынудить свой бедный мозг выдать глубоко запрятанные секреты.
Волшебство Маккензи 2
Все было в порядке, когда она вернулась в конюшни после обеда. Удар она получила после наступления темноты, скажем, около шести или половины седьмого, до того, как случайно наткнулась на Макнила. Где-то в течение тех пяти часов она узнала, что Фурор в опасности, и, обнаружив, что кто-то пытается его убить, необдуманно оказала сопротивление преступнику и заработала сотрясение.

За покушением на призового коня должны были стоять сами Стоничеры, так как они единственные получали финансовую выгоду от его смерти. Но это было нелогично, так как они могли добиться гораздо большего, используя его в качестве племенного жеребца. Убийство имело бы смысл только в том случае, если у Фурора оказались бы проблемы с воспроизведением потомства.

Это не было вопросом здоровья. Марис выросла в окружении лошадей, страстно и преданно любила их всю свою жизнь, и ей было известно все об ее подопечных. Фурор отличался прекрасным здоровьем. Это был необыкновенно сильный и быстрый конь, полный энергии и с добрым нравом. Настоящий спортсмен, бегавший из абсолютной любви к бегу, иногда непослушный, но в высшей степени свободный от дурных привычек. Марис любила всех своих лошадей, но Фурор был для нее особенным. Невозможно поверить, что кто-то пытался его убить, навеки уничтожить это большое добродушное сердце и непревзойденные физические способности.

Единственной причиной, по которой хозяева могли предпочесть завладеть страховкой, была вероятность, что тесты на фертильность показали бесплодность Фурора. Использование жеребца в качестве производителя принесло бы немалые деньги.

Но если дело было именно в этом, то Стоничеры могли бы кастрировать жеребца и заявлять его на скачки столь долго, сколько позволяло бы его здоровье. Хотя травмы случаются даже у самых здоровых животных, и скаковая карьера могла быть прервана в один миг. Великолепная молодая кобыла Бандитка была на пути к победе, значительно опережая своего соперника по забегу, когда один неловкий шаг привел к перелому ноги, и ее пришлось умертвить. Учитывая изменчивость фортуны в таких делах, как победа на скачках, и учитывая гарантированность денег по страховке, в случае, если тесты действительно выявили стерильность Фурора, становилось понятно, почему Стоничеры могли выбрать более надежный способ заработать и наняли кого-то, чтобы убить жеребца.

Марис не хотелось так о них думать. Джоан и Рональд Стоничеры всегда казались ей порядочными людьми, хотя и не относились к числу близких друзей. Рожденные для светской жизни, они принадлежали к элите Кентукки. Рональд занимался разведением лошадей лишь потому, что унаследовал ферму. В то время как Джоан лучше понимала животных и была более умелой наездницей, чем ее муж. Она была спокойной, бесстрастной женщиной, больше уделявшей внимание общественной деятельности, нежели делам конюшен. Вопрос в том, могли ли они решиться убить породистого чемпиона ради получения денег по страховке? Ни у кого другого не было возможности получить деньги, поэтому подозрение падало именно на них.

Вряд ли они решили сделать это своими руками. Марис не могла себе представить ни одного из Стоничеров, самолично совершающих такое деяние. Несомненно, кого-то наняли для убийства Фурора, но кого? Скорее всего человека, которого Марис видела ежедневно, и чье присутствие возле лошадей не стало бы привлекать внимания. Вероятно, это был кто-то из временных работников, но нельзя полностью исключить и постоянных. Пара сотен тысяч могли показаться ужасно заманчивыми человеку, для которого «деньги не пахли».

Марис выключила душ и вышла из кабинки, вновь и вновь прокручивая ситуацию в голове. К тому времени, как она оделась, Марис стало ясно, что Макнилу известно имя убийцы.

Открыв дверь, она вышла из ванной комнаты и чуть не наткнулась на него. Макнил терпеливо ждал, прислонившись к туалетному столику – руки сложены на груди, длинные ноги вытянуты, – не понадобится ли его помощь, если у нее вновь закружится голова. Он тоже оделся. И хотя в джинсах, фланелевой рубахе и ботинках он выглядел весьма аппетитно и сексуально, Марис пожалела, что больше не может любоваться им, одетым лишь в обтягивающие трусы.

Марис ткнула тонким пальчиком ему в грудь.
– Ты знаешь, кто это, не так ли?
Макнил посмотрел вниз на маленькую руку, столь властно толкнувшую его в грудь, и его темная бровь приподнялась в изумлении. Вероятно, он не привык, что от него требует ответа тот, с кем он мог бы справиться одной левой.

– Почему ты так думаешь? – тихо спросил он. Говоря это, он стоял, возвышаясь над ней, безмолвно утверждая свое превосходство.

Это могло бы сработать, если бы Марис не выросла, наблюдая, как ее невысокого роста мать правит домом, полным крепких мускулистых мужчин. Она была истинной дочерью Мэри. Ее было невозможно запугать. Марис еще сильнее пихнула его.

– Ты сказал, что полученная информация привела тебя в Соломон Грин. Понятно, что ФБР работало над этим какое-то время, также ясно и то, что у тебя должен иметься список подозреваемых, за которыми ты следил. Один из этих людей сейчас работает на ранчо, ведь так? Именно это и привело тебя туда.

Марис сердито посмотрела на него.
– Почему же ты говорил, что я была подозреваемой, когда ты чертовски хорошо знаешь…

– Успокойся! – прервал ее Макнил. – Ты была подозреваемой. Все были. Я знал, кто мой главный подозреваемый, но он работает не один. В эту преступную сеть вовлечено много людей. Владельцы, конечно, получают самую большую выгоду, но некоторые из работников тоже могут быть в «деле».

Ей не понравилась мысль о том, что несколько ее работников могли быть вовлечены в убийство лошади ради наживы, но Марис была вынуждена признать, что это вполне возможно.

– И поэтому ты последовал за этим человеком на ферму и следил за ним, намереваясь схватить его на месте преступления, чтобы получить неопровержимые доказательства.

Ее темные глаза вспыхнули огнем.
– Ты на самом деле собирался позволить убить лошадь, так чтобы не осталось никаких сомнений в его виновности?

– Нам это тоже не нравилось, – осторожно произнес Макнил, наблюдая за нею. – Но мы понимали, что может быть и такое развитие событий.

Марис прищурилась. Ее не обманули его «официальные фразы», которыми пользовались как военные, так и правоохранительные организации. Читая между строк, она поняла, что ему не нравилась идея причинения вреда лошади, но, тем не менее, если бы потребовалось, он позволил бы этому произойти.

Марис не думала о том, чтобы ударить его. Она была сердита, но не глупа. Макнил уже доказал, что был гораздо сильнее ее. И все же выражение ее лица, должно быть, навело Макнила на мысль, что она снова собирается наброситься на него, так как он молниеносным движением перехватил ее запястье, притянув руку к своей груди.

Марис выпрямилась во весь свой рост – пять футов и почти три дюйма – и вскинула подбородок.

– Я отказываюсь приносить в жертву лошадь. Любую лошадь.

– Я тоже этого не хочу, – Макнил нежно обхватил ее упрямый подбородок, поглаживая пальцами шелковистую кожу. – Но мы ничего не можем предпринять, пока у нас не будет неопровержимых доказательств для суда. Мы должны связать все воедино, в узел, который не сможет развязать ни один адвокат, иначе убийца останется на свободе. Это касается не только лошадей или жульничества со страховкой. Был убит один из работников конюшни – паренек, которому едва исполнилось шестнадцать. Подобно тебе, он, должно быть, случайно наткнулся на что-то, чего не должен был видеть, но оказался не столь удачлив. На следующее утро в стойле обнаружили мертвую лошадь, а паренек исчез. Это случилось в Коннектикуте. А через неделю его тело обнаружили в Пенсильвании.

Марис пристально смотрела на Макнила, ее темные глаза были полны решимости. Стоничеры могли пойти на убийство лошади ради денег и связались с очень скверными людьми. Любые сожаления, которые она могла к ним испытывать, исчезли.

Лицо Макнила было словно высечено из камня.
– Я не буду торопиться и подгонять расследование. Несмотря ни на что, я собираюсь схватить этих ублюдков. Понимаешь?

Она понимала. Полностью. Оставался лишь один выход.

– Ты отказываешься подвергать риску свою операцию, а я не позволю причинить вред Фурору. Значит, тебе придется использовать меня в качестве приманки.

Глава 6

– Забудь об этом! – Слова были недвусмысленными и категоричными. – Это совершенно исключено.

– Тебе придется.
Он взглянул на нее со смесью гнева и изумления.
– Дорогуша, ты так долго была начальницей, что разучилась подчиняться. Операцией руковожу я, а не ты. Будешь делать только то, что я скажу, и когда скажу, или же быстро окажешься в наручниках с кляпом во рту, а твоя маленькая сладкая попка будет заперта в чулане до тех пор, пока все не закончится.

Марис похлопала длинными ресницами и взглянула на него.

– Ты находишь мою попку сладкой?
– Настолько сладкой, что я, возможно, буду очень долго покусывать ее прежде, чем приступить к самому главному.

По тому, как потемнели его глаза, Марис догадалась, что эта идея показалась ему весьма привлекательной. Она тоже была захвачена ею. Затем Макнил пожал плечами, и напряжение рассеялось. Он усмехнулся.

– Но независимо от того, насколько ты хороша на вкус и как быстро умеешь хлопать ресницами, тебе меня не переубедить.

Скрестив руки на груди, Марис попыталась привлечь его внимание к неоспоримому факту.

– Я нужна тебе. Не знаю, что именно я видела или кто меня ударил. Это мог быть один из Стоничеров или же кто-то из тех, кого они наняли. Но им неизвестно, что я не могу ничего вспомнить, и они не знают о тебе. Так что сейчас они именно меня считают главной опасностью.

– Поэтому ты и останешься в укрытии. Если убийца один из Стоничеров, то мне сложно предугадать, как он или она будет действовать дальше. Всегда предпочитаю иметь дело с профессиональным киллером, а не с любителем, который может запаниковать и выкинуть нечто чрезвычайно глупое, например, подстрелить тебя в присутствии кучи свидетелей.

– Боже сохрани, чтобы тебе пришлось иметь дело с кем-то, кто бы испугался, совершая убийство, – со сладким сарказмом произнесла Марис, и Макнил одарил ее одним из своих пристальных взглядов. Девушка продолжила выдвигать аргументы:

– Возможно, они в недоумении, почему я до сих пор не заявила в полицию. Сейчас они думают, что я или ранена сильнее, чем они первоначально предполагали, и лежу где-то без сознания, или же до меня дошло, что доказательств для полиции недостаточно, и потому у меня нет оправданий в краже бесценной лошади. В любом случае, им нужна я. Я – великолепный козел отпущения. Они могут убить Фурора, инсценировав все так, будто это сделала я, а затем убить меня. Таким образом, все будет «шито-крыто», и кто знает, возможно, им даже удастся получить двойную компенсацию по страховому полису, так что каждый из них получит больше денег. Ничто не заставит их быстрее проявить свои дурные намерения, чем встреча со мной.

– Нет, черт побери! – он раздраженно покачал головой. – Не могу поверить в ход твоих мыслей. Ты, должно быть, начиталась триллеров.

Обиженная, Марис сердито посмотрела на него. Ее доводы были совершенно логичными, и он понимал это. К сожалению, понимание не означало, что ему нравятся ее доводы или что он согласится с ними. Марис уже знала, что может добавить к перечню черт его характера стремление защищать. И упрямство. Боже, ей не следует обращать внимание на его упрямство!

– Дорогуша, – Макнил успокаивающе положил руки на плечи Марис, и в груди у него защемила незнакомая нежная боль, когда он ощутил хрупкость ее костей. Он попытался подобрать слова, которые убедят Марис предоставить дело ему и Дину. Это была их работа. Их обучали этому. Если она вмешается, то беспокойство о ней сведет его с ума. О Боже, она, очевидно, думала, что в ней семь футов роста и что она сделана из железа, но он видел ее голову, видел, как осторожно она двигалась. Несмотря на свою хрупкость, Марис не была слабой. Макнил был свидетелем того, как она ездит верхом, без усилий управляя жеребцами, справиться с которыми было под силу не каждому мужчине. Так что он знал, что она была сильной. Марис также была чрезвычайно храброй, и он не был уверен, смогут ли его нервы выдержать такое напряжение.

– Взгляни на это с другой стороны, – сказала Марис. – Пока они не знают, где Фурор, я в безопасности. Чтобы добраться до него, им нужна я.

Он не спорил, не пытался убедить ее. Просто покачал головой и сказал:

– Нет.
Она испытывающе постучала костяшками пальцев по его лбу. Макнил озадаченно посмотрел на нее и немного отодвинулся, щурясь от удивления.

– Что ты делаешь?
– Проверяю, действительно ли у тебя голова дубовая, – резко сказала Марис, давая выход своему раздражению. – Ты позволяешь своим чувствам влиять на работу. Я для тебя лучший выбор, так используй меня!

Макнил застыл. Его бы меньше потрясло, если эта хрупкая спорщица внезапно подняла бы его над головой и выбросила в окно. Он позволял эмоциям влиять на свою работу? Более дурацкого довода он не ожидал услышать. Именно его способность абстрагироваться от эмоций, которые могли помешать работе, и делала его мастером своего дела. Макнил никогда не терял головы, оставаясь спокойным вне зависимости от того, насколько напряженной была ситуация. Потом он мог несколько ночей мучиться от бессонницы, переживая сильное волнение, но во время выполнения задания всегда оставался хладнокровным игроком.

Он не мог волноваться из-за нее, в этом не было логики. Хорошо, он «запал» на нее с первой же встречи. С нею все было всерьез, и она нравилась ему. Он многое узнал о Марис с тех пор, как прошлой ночью она практически вынудила его действовать под ее указку. Она была очень сообразительной, с чувством юмора и слишком бесстрашной для его душевного спокойствия. Она отзывалась на его легчайшее прикосновение, ее нежное тело с явным наслаждением таяло, находясь вблизи его тела. И это кружило голову сильнее самого крепкого виски.

Макнил нахмурился. Лишь состояние ее здоровья удержало его от того, чтобы взять ее, и то он еле сдержался. Неважно, что в любой момент мог появиться убийца, ведь он умышленно оставил за собой неявный след, который непременно вывел бы того прямо на них. Алекс знал, что не должен был раздеваться прошлой ночью. Но ему безумно хотелось ощутить ее кожу своей кожей, и потому он разделся до трусов и скользнул к ней в постель. Если что, Дин подал бы сигнал. Если он все правильно рассчитал, то имелся, по крайней мере, час, прежде чем что-то произойдет. Но, тем не менее, следовало быть одетым и готовым на случай, если что-то пойдет не так. А вместо этого он лежал на ней, между ее ног, и думал о том, что их разделяют только два тонких слоя хлопка. На то, чтобы избавится от них, у него ушло бы секунд пять, и тогда бы он оказался в ней, и гори все синим пламенем!

Какие чувства? Обычная симпатия и сильное вожделение. А потом у нее возникла эта сумасшедшая идея! После всего-то нескольких часов, проведенных вместе, после того, как она проспала большую часть этого времени, – идея о том, что они поженятся. То, что она так считала, не означало, что и он так думает. Черт возьми, он не собирается позволить вовлечь себя в брак, и не важно, сколь сильно возбуждался всякий раз, когда Марис оказывалась поблизости.

И хотя от мысли об использовании ее в качестве приманки волосы на голове становились дыбом, чувствами здесь и не пахло. Всего лишь здравый смысл.

– У тебя сотрясение мозга, – наконец, произнес он. – Ты передвигаешься со скоростью улитки и не должна двигаться вообще. Ты будешь скорее помехой, нежели помощью, потому что придется следить еще и за тобой.

– Тогда дай мне оружие, – ответила она столь невозмутимым тоном, что Макнил засомневался, правильно ли он расслышал?

– Оружие? – недоверчиво переспросил он. – Черт побери, ты полагаешь, что я дам оружие гражданскому лицу?

Марис высвободилась из объятий, и его ладони заныли от потери близости. Внезапно ее черные глаза перестали казаться бездонными, они стали холодными и безжизненными, и осознание того, что он увидел, потрясло его.

– Я могу обращаться с пистолетом не хуже тебя, а возможно, даже лучше.

Она не преувеличивала. Макнил встречал такой взгляд у снайперов и у некоторых коллег-агентов, которые были там, делали это, и имели мужество делать это снова. То же он видел в своих глазах и понимал, почему некоторые женщины сторонились его, напуганные той опасностью, которую чувствовали в нем.

Марис не испугалась. Она казалась хрупкой, но внутри нее имелся крепкий стальной стержень.

Он мог использовать ее. Эта мысль вспыхнула в его мозгу, и Макнил не смог ее отбросить. Правила категорически запрещали вовлекать в оперативные действия гражданских лиц, если имелась возможность этого избежать, но слишком часто это оказывалось невыполнимым. Марис была права. Лучшей приманки не найти, и он покажет себя дураком, если подвергнет риску операцию, отказавшись ее использовать. То, что он обязан сделать, доставляло ему неимоверные душевные муки, но действительно следовало отбросить в сторону переживания и сосредоточиться на работе.

Черт побери, с удивлением понял Макнил, он позволил чувствам затуманить свое мышление! Не очень хороший признак, пора покончить с этим идиотизмом.

– Хорошо, – быстро сказал он, поворачиваясь, чтобы взять их куртки. Резким движением он натянул свою, а затем помог Марис. – Времени мало, поэтому мы должны поспешить. Сначала нам надо вывести жеребца из трейлера и спрятать где-нибудь в укромном месте, затем поставить трейлер так, чтобы тот, кто появится, не смог увидеть, что жеребца в фургоне нет. Потом вернемся сюда. Ты поведешь грузовик, а я спрячусь в кузове под одеялами или еще чем-нибудь.

Он выключил свет в ванной и повел девушку к двери.
– Дин засядет у дороги, где он сможет заметить их прибытие. Ускользнув от них, он займет место возле трейлера. И предупредит нас. Когда они появятся, ты поедешь по окольной дороге, позволив им заметить твой грузовик. Они последуют за тобой.

Они достигли двери. Макнил выключил свет и вытащил из кармана маленькую рацию. Включил ее.

– Все чисто? – спросил он. – Мы выходим.
– Что? – голос его партнера казался удивленным. – Да, все чисто. Что происходит?

– Объясню через минуту.
Макнил засунул рацию обратно в карман и снял с двери цепочку. Мгновение помедлил, глядя на Марис.

– Ты уверена, что сможешь это сделать? Если голова болит, скажи мне об этом сейчас, пока не стало слишком поздно.

– Я могу это сделать.
Ее голос был спокоен и деловит. Он коротко кивнул.
– Тогда пошли.
Он открыл дверь, и холодный воздух ударил Марис в лицо. Она задрожала, даже несмотря на то, что была одета в толстую куртку. Метеобюро предсказывало наступление холодного атмосферного фронта, вспомнила Марис. Вчера она смотрела дневные новости и прогноз погоды. Возможно, именно поэтому на ней и была сейчас толстая куртка вместо легкой джинсовой на фланелевой подкладке, которую она одевала вчера утром. Марис была рада, что переоделась, потому что температура была сейчас градусов двадцать[1].

Покинув уютное тепло мотеля, Марис огляделась. Контора мотеля и шоссе находились справа от нее. Макнил взял Марис за руку и увлек влево – к кузову покрытого инеем грузовика-пикапа последней модели.

– Подожди минутку, – сказал он, оставив девушку в укрытии за кузовом грузовика, а сам обогнул его, направляясь к водительской дверце. Открыл ее и наклонился. Марис услышала слабое металлическое звяканье ключей, затем мотор запустился и тихо заурчал. Она с одобрением отметила, что свет внутри кабины не зажегся, что означало, что Макнил позаботился об этой маленькой детали заранее.

Свет в салоне… Когда Макнил с едва слышным щелчком закрыл дверцу грузовика, неоновый свет от вывески мотеля скользнул по его высоким скулам, и дверь ее памяти приоткрылась.

Марис вспомнила, как выглядело его лицо прошлой ночью, когда он вел машину, – мрачное неумолимое лицо, подсвечиваемое слабым зеленоватым освещением приборной доски.

Вспомнила то отчаяние, с которым скрывала от него свое состояние. Ей было страшно, что он догадается об ее невыносимой головной боли, о том, насколько она обессилена и уязвима. Макнил разговаривал мало, предпочитая вести машину в полной тишине, но даже сквозь боль Марис ощущала возникшее между ними физическое притяжение. Если она покажет ему свою ранимость, думала она, то он мгновенно окажется на ней.

Макнил согласился помочь ей именно по этой причине, а вовсе не потому, что беспокоился о Фуроре.

Ее мысли были затуманены от полученного по голове удара. Марис беспокоилась за безопасность Фурора, пытаясь придумать, как лучше защитить его, и не была уверена, что может доверять Макнилу. Она рискнула, попросив его о помощи. Он согласился без вопросов. Но, находясь в состоянии сильного душевного волнения из-за контузии, а также из-за неспособности разобраться в своих чувствах, Марис было сложно рассуждать адекватно.

Все закончилось именно там, где она так боялась оказаться, – в постели с ним. И он не сделал той самой чертовой вещи, а всего лишь заставил ее влюбиться в него.

– Пошли, – тихо сказал Макнил, не глядя на нее. Фактически он смотрел на все, кроме Марис. Его глаза настороженно подмечали каждую деталь вокруг.

Ранее утро было темным, безмолвным и таким морозным, что от дыхания шел пар. На небе не было видно звезд, и Марис поняла почему, когда на землю начали падать редкие белые хлопья. Ледяной ветер продувал насквозь джинсы, холодя ноги.

Макнил привел ее на другую сторону стоянки к «олдсмобилю»[2] неопределенного желтовато-коричневого цвета, припаркованного между неряшливого вида кустарником – попыткой владельцев мотеля озеленить территорию – и «вольво-универсалом». Марис старалась двигаться очень осторожно, и головная боль оставалась вполне терпимой.

Открыв заднюю дверцу машины, Алекс усадил ее внутрь, а потом сам сел спереди, рядом со своим напарником. Дин Пирсол оказался в точности таким, как Макнил его описал: худощавый, темноволосый и в данный момент явно весьма озадаченный.

– Что, черт побери, происходит?
Коротко, в общих чертах Макнил обрисовал их план. Пирсол повернул голову назад и с явным сомнением оглядел Марис.

– Я могу сделать это, – заявила она, не давая тому времени высказать свои сомнения вслух.

– Нам следует действовать быстро, – сказал Макнил. – Ты можешь настроить видеоаппаратуру?

– Да, – ответил Пирсол. – Наверное. Хотя мы и так подобрались к ним чертовски близко.

– Тогда не будем зря тратить время.
Макнил с щелчком открыл бардачок и вытащил оружие. Вынул из кобуры, проверил его, а затем, засунув обратно, протянул Марис.

– Это револьвер 38-го калибра с барабаном на пять патронов.

Марис кивнула и проверила оружие. Слабая улыбка смягчила мрачную линию рта Алекса, пока он наблюдал за девушкой. Он бы тоже никому не поверил на слово, а лично проверил состояние оружия.

– Там на сидении рядом с тобой бронежилет из кевлара[3]. Он великоват для тебя, но все равно надень его, – приказал Макнил.

– Но это же твой жилет, – возразил Пирсол.
– Да, но возьмет его она.
Марис засунула револьвер в карман куртки и ухватилась за жилет.

– Я надену его в грузовике, – сказала она, открыв дверь и выбираясь наружу. – Нам надо спешить.

Снежинки все еще падали, призрачные в предрассветной тишине. Гравий хрустел под ногами, пока они пересекали автостоянку, направляясь к грузовику. Стеклообогреватель очистил нижнюю половину ветрового стекла, и этого было достаточно, чтобы тронуться в путь.

Макнил не включал фары до тех пор, пока они не оказались на шоссе, и он мог с уверенностью сказать, что в поле их зрения в обоих направлениях не было ничего, кроме желтовато-коричневого «олдсмобиля», который тянулся позади них. Он повернул переключатель, и зеленые огни приборной панели осветили его лицо в точности так же, как и днем ранее.

Марис стянула с себя куртку и надела бронежилет. Он оказался тяжелым и слишком большим. Большим настолько, что закрывал даже ее бедра, но она не стала впустую тратить время на споры о целесообразности этого громоздкого одеяния, так как знала, что это бесполезно.

– Я вспомнила, как ехала с тобой прошлой ночью, – заявила она.

Он взглянул на нее.
– Твоя память восстановилась?
– Не полностью. Я все еще не могу вспомнить, кто ударил меня по голове и как я забрала Фурора. Между прочим, тебе не кажется, что пора рассказать мне об этом?

Он проворчал:
– Я не знаю, кто ударил тебя. Я подозреваю, как минимум, трех человек, а может и больше, кто бы мог это сделать.

– Двое из них – Рональд и Джоан. За кем еще ты следил, когда прибыл в Соломон Грин?

– За новым ветеринаром, Рэнди Ю.
Марис замолчала. Это имя ее удивило. Прежде, чем заподозрить этого человека, она бы подумала о многих других. Его умение ветеринара произвело на нее хорошее впечатление. Рэнди никогда не выказывал ничего, кроме величайшей заботы о своих четвероногих пациентах. Это был мужчина лет тридцати пяти, на четверть китаец, сильный, каким и должен быть ветеринар. Если она столкнулась именно с Рэнди Ю, то удивительно, что ей удалось спастись, отделавшись всего лишь ударом по голове. Хотя, с кем бы она ни боролась, вряд ли от нее ожидали, что она владеет навыками самообороны.

– Это не лишено смысла, – рассуждала Марис. – Быстрый укол, и Фурор умирает от сердечной недостаточности, и все это выглядит вполне естественно. Никакой грязи, как в случае смерти от пули.

– Но ты нарушила их план, – сказал Макнил, суровость только подчеркивала невозмутимость его тона. – И теперь они собираются воспользоваться пулями для вас обоих – для тебя и для лошади.

Глава 7

Фурор не был счастлив. Ему претило одиночество и долгое пребывание в тесноте маленького трейлера, он был голоден и изнывал от жажды. Макнил отогнал прицеп в лес, причем настолько далеко, что Марис понятия не имела, как ему удалось это сделать. Незнакомая обстановка также не пришлась Фурору по душе. Ему было привычней в окружении открытых пастбищ, просторных стойл, среди шума и людей. Едва покинув кабину грузовика, молодые люди услышали его сердитое ржание и глухой звук ударов задних копыт о стенку прицепа.

– Он может пораниться! – Марис бросилась к прицепу, двигаясь быстрее, чем следовало бы при ее головной боли, но если, беснуясь, Фурор способен повредить ногу, то его следовало успокоить как можно скорее.

– Тише, малыш, тише, – ласково уговаривала она коня, отпирая заднюю дверь прицепа, и в ее голосе прозвучала та особенная нотка, всегда появляющаяся у девушки при общении с лошадьми. Удары тут же прекратились, и она практически могла видеть, как конь настороженно повел черными ушами, прислушиваясь к ее голосу.

– Подожди. – Едва Марис начала открывать дверь, Макнил схватил ее за руку. – Я сам выведу коня. Фурор капризничает, и мне бы не хотелось, чтобы он тебя лягнул. Стой там и продолжай говорить с ним.

Окинув Макнила задумчивым взглядом, девушка отошла в сторону. Этот мужчина вел себя так, словно она впервые в жизни получила травму. Каждый, кто выбрал работу с лошадьми, должен быть готов к тому, что его могут лягнуть, укусить, помять и сбросить с седла; хотя лошади не скидывали Марис почти с самого детства. Тем не менее, она успела получить свою долю повреждений. Девушка ломала обе руки с ключицей в придачу. И это не первое ее сотрясение. Как лучше всего обращаться с гиперопекающим мужчиной особенно после того, как вы поженитесь?

Именно так, как ее мать обращалась с отцом, подумала Марис, ухмыльнувшись. Стоять на своем, заговаривая ему зубы и отвлекая сексом, вступая в открытые конфронтации, и иногда действительно позволяя ему поступать по-своему. Это был как раз один из тех случаев, когда не стоило устраивать сцену. Она сможет проигнорировать его позже, когда ставки возрастут.

Макнил ловко вывел крупного жеребца из прицепа; Фурор резво выскочил наружу, радуясь возможности вырваться из заточения и снова оказаться в компании. Он выражал свой восторг, гарцуя вокруг них и игриво пихая Макнила мордой, в общем вел себя как типичный четырехлетка. Приняв во внимание такое поведение, Марис порадовалась, что не она оказалась «жертвой» этих боданий и это не ей приходится прилагать усилия, чтобы усмирить пританцовывающего на месте мощного жеребца. Рядом с ней он вел бы себя тихо; она действовала на лошадей по-настоящему успокаивающе; но прямо сейчас любая тряска не привлекала ее.

Макнил увел Фурора подальше от прицепа, копыта жеребца почти беззвучно ступали по толстому ковру из сосновых игл и гниющей листвы, устилающей пожухлую траву. Он привязал поводья к молодому деревцу и погладил лоснящийся загривок животного.

– Ладно, теперь можешь подойти, – позвал он Марис. – Порадуй красавца, пока я отгоню прицеп.

Марис осталась приглядывать за жеребцом, успокаивая его голосом и прикосновениями рук. Он по-прежнему хотел есть и пить, но при этом был настолько любопытным и общительным, что интерес к происходящему взял верх. Дин Пирсол остановил «олдсмобиль» чуть позади, его фары освещали окружающее их пространство. Макнил забрался в грузовик и сдал назад, высунувшись в открытую дверь, чтобы отслеживать направление машины, пока он задним ходом подталкивал прицеп. Получалось у него ловко; у некоторых людей ушла бы целая вечность, чтобы установить сцепное устройство для прицепа в нужном положении, но Макнил сделал это с первой попытки. Неплохо для агента ФБР, решила Марис. Хоть сейчас он и федерал, но очевидно, что в прошлом ему довелось много времени провести с лошадьми.

Теперь снег шел немного сильнее, свет фар выхватывал из темноты парящие снежинки, просеивающиеся сквозь голые ветви деревьев. Сосны припорошило белыми хлопьями. Макнил развернул прицеп, маневрируя между деревьями, и установил его таким образом, чтобы он стоял передней стороной к проложенной ими узкой колее и любой из тех, кто явится, не смог бы увидеть, что Фурора нет внутри. У фургона были высокие узкие окна, но не спереди.

Как только трейлер был установлен в нужном положении, Макнил отцепил грузовик и отъехал. Пирсол приступил к работе: он заполз под прицеп и прикрепил видеокамеру таким образом, чтобы ее не заметили, но при этом она имела хороший угол обзора и фиксировала любого, приблизившегося к фургону.

Макнил повернулся к Марис.
– Пока Дин работает, давай уведем Фурора подальше в лес, чтобы покормить. – Он сверился со светящимися стрелками своих часов. – Мы должны убраться отсюда через пять минут, максимум десять.

В прицепе находились одеяла, чтобы укрывать кобылу, доставленную в Соломон Грин днем раньше. Марис достала самое темное и расправила его на широкой спине Фурора. Жеребцу это понравилось, он качнул мускулистым крупом, словно исполняя хучи-кучи[4], и засопел так, как делал это, когда испытывал радость. Марис с умилением негромко рассмеялась и, потянувшись, обняла сильную шею жеребца. Он ткнулся губами в волосы девушки, но мягко, словно каким-то образом по ее движениям понял, что она была не в форме.

– Сюда. – В голосе Макнила прозвучала странная нотка, когда он вручил Марис фонарь и, отвязав поводья, повел Фурора подальше от дороги.

Свободной рукой он обнял девушку и притянул ее ближе, когда они начали углубляться в лес.

Через несоразмерный бронежилет и толстую куртку под ним, Макнил не мог почувствовать девушку, поэтому, просунув руку под жилет и одежду, устроил ее на изгибе девичьего бедра.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, пока они продолжали нащупывать дорогу сквозь непроглядный лес, переступая через упавшие стволы деревьев и уклоняясь от кустарников, то и дело норовящих зацепиться за одежду.

– Хорошо. – Марис улыбнулась ему, позволяя себе ближе прильнуть к теплу и силе его большого тела. – Прежде у меня уже было сотрясение, и хоть это и не забавно, но не думаю, что в этот раз оно такое же сильное, как в первый. Боль проходит быстрее, поэтому я просто не понимаю, почему не могу вспомнить то, что случилось.

Ее замешательство было очевидно, и пальцы Макнила сжались на ее бедре.

– Могу предположить, что была затронута другая часть мозга. Твоя память уже частично возвращается, поэтому вероятно, что к завтрашнему дню ты все вспомнишь.

Она надеялась на это; эти белые пятна в ее жизни вызывали тревогу. Теперь это вопрос лишь нескольких часов, ибо вернулись фрагменты памяти о вещах, произошедших до и после удара по голове, но ее не устраивало частичное отсутствие информации. Она не забыла, как ехала в машине с Макнилом, но почему не могла вспомнить, как они добрались до мотеля?

Есть лишь один способ узнать то, что ее так интересовало.

– Я сама раздевалась?
Подняв взгляд, она увидела, что он улыбнулся резкой смене темы. Его голос стал глубже от разбуженных воспоминаний.

– Это был совместный труд.
Возможно, еще час назад она бы смутилась, но не теперь. Вместо этого она ощутила что-то вроде будоражащего удовольствия, накатившего на нее при мысли о том, как он снимает свою футболку, чей мягкий хлопок еще хранил тепло его тела, и одевает на нее.

– Ты прикасался ко мне? – произнесенные шепотом, эти слова, словно теплый мед, обволакивали его, давая понять, насколько ей понравилась сама мысль.

– Нет, тебе было не до этого.
Но хотел, подумал Макнил. Боже, как ему этого хотелось. Он помог девушке перебраться через поваленное дерево, поддерживая ее, чтобы не споткнулась, при этом продолжая вспоминать, как она выглядела, сидя на краю кровати лишь в одних трусиках, с закрытыми глазами, а светло-каштановые волосы разметались по тонким атласным плечам. Ее груди были высокими, упругими, небольшого размера, но восхитительно округлыми, увенчанными маленькими темно-розовыми сосками. Его правая рука вцепилась в поводья; ладонь так и ныла от желания прикоснуться к ней, накрыть эту прохладную, роскошную, упругую плоть и с любовью согреть.

– Ладно, черт возьми, – спокойно сказала она, и в свете фонаря он увидел приглашение в ее глазах цвета ночи.

Макнил глубоко вдохнул, борясь за самоконтроль. У них нет времени на проволочку, тем более на такую, которая заняла бы целый час. Час? Макнил мысленно фыркнул. Кого он дурачит? Он до того завелся, что пять минут больше походили на правду, и то при условии, что у него больше самообладания, чем он чувствовал прямо сейчас.

– Позже, – пообещал он голосом, искаженным желанием до грубого рыка.

Позже, когда он сможет не торопиться и провести с ней столько времени, сколько захочет, за закрытой дверью и с отключенным телефоном. Позже, когда она почувствует себя лучше, черт побери, и не будет страдать от сотрясения мозга. Он полагал, что потребуется, по крайней мере, пара дней, чтобы ее головная боль прошла. Два долгих, адских дня.

Остановившись, Макнил оглянулся назад. Они ушли достаточно далеко, чтобы больше не видеть свет фар между деревьями. Небольшой овраг показался прямо перед ними, и он повел Фурора прямо туда. Стены оврага препятствовали ветру, а высокие деревья, склоняющиеся над ним, служили укрытием от легкого снегопада.

– Пару часов ты побудешь здесь в полной безопасности, – сказал он жеребцу, привязывая поводья к низкой крепкой ветке.

Таким образом, у Фурора сохранялась некоторая свобода движения, и если тут окажутся какие-нибудь съедобные листья или несколько травинок, то он сможет дотянуться и попастись на этом маленьком участке.

– Веди себя хорошо, – наказывала Марис жеребцу, поглаживая его лоб. – Мы уйдем ненадолго. А потом заберем тебя назад, в твое большое, удобное стойло, и ты получишь свою любимую еду и яблоко на десерт.

Он слабо засопел и слегка качнул головой вверх и вниз, словно соглашаясь. Она не знала, сколько именно слов он понял, но определенно уловил любовь в ее голосе и сообразил, что она говорит ему что-то хорошее.

Макнил забрал у девушки фонарь и снова обвил ее рукой, когда они направились обратно к грузовику. Фурор возмущенно заржал в знак протеста, что его снова оставляют в одиночестве, но вскоре деревья заглушили эти звуки, и стало слышно лишь шорох листьев под ногами.

– Ты знаешь, что нужно делать, – сказал Макнил. – Они не будут следовать за тобой слишком близко на трассе, чтобы не вызвать у тебя подозрений. Позволь им увидеть, в каком месте ты съедешь с дороги, но сразу после этого гони так быстро, как только сможешь, чтобы выиграть максимум времени. Они смогут определить дорогу по следам от шин. Остановившись у прицепа, выбирайся из грузовика и прячься в деревьях. Не трать время зря, не огладывайся назад, чтобы посмотреть, что я делаю. Доберешься до безопасного места, оставайся там до тех пор, пока Дин или я не придем за тобой. Если появится кто-то еще, воспользуйся пистолетом.

– Тебе жилет нужнее, чем мне. – Беспокойство снедало Марис. Макнил отсылает ее с линии огня, в то время как сам будет находиться прямо в эпицентре и без всякой защиты.

– Они могут нагрянуть до того, как ты скроешься из поля зрения, и выстрелить в тебя. Единственная причина, по которой я позволяю тебе в этом участвовать, – это бронежилет на тебе.

Снова эта упрямая черта, подумала Марис. Черта? Ха! Он был пропитан этим насквозь. Она начинала подозревать, что если поцарапает его кожу, то вместо крови из него потечет упрямство. Жизнь с ним обещала быть интересной; как он уже заметил, она привыкла командовать так же, как и он. Марис с нетерпением ждала их баталий и примирений.

Когда они вернулись, Пирсол уже поджидал их.
– Все готово, – сказал он. – В камере шестичасовая пленка, батарея полностью заряжена. Теперь, если только успеем занять нужные позиции до появления плохих парней, все будет «в ажуре».

Макнил кивнул.
– Ты едешь первым. Дадим тебе скрыться из виду прежде, чем поедем за тобой. Сообщи, если заметишь что-нибудь подозрительное.

– Дайте мне минутку прочесать автомобильную стоянку мотеля и удостовериться, что не появились новые посетители. Потом я отъеду и займу позицию.

Пирсол сел в машину и сдал назад, свет его фар замелькал между деревьями.

Темнота обступила их со всех сторон, пока они прислушивались к звуку удаляющегося автомобиля. Макнил открыл дверь грузовика со стороны пассажира и обхватил руками талию Марис, поднимая ее в кабину. В темноте его лицо казалось бледным пятном.

– Что бы ни произошло, убедись, что находишься в безопасности, – проворчал он, склоняя к ней голову.

Его губы были холодными и твердыми. Марис обвила шею Макнила и открыла рот ему навстречу, когда он углубил поцелуй, наклонив для удобства голову. Его язык отнюдь не был холодным, скорее, горячим и сильным, и, почувствовав, как все ее тело напряглось от возбуждения, девушка прильнула к нему еще ближе. Этого было недостаточно; вместе с удовольствием появилось ощущение неудовлетворенности. Марис поерзала на сиденье, полностью разворачиваясь к нему, и развела ноги так, чтобы он оказался между ними, тесно прижатый к ней, и тогда поцелуй снова изменился, становясь жестокой потребностью.

Это был их первый поцелуй, но в нем отсутствовали неуверенность и взаимное узнавание. Они уже знали друг друга, уже подчинились сжигающей жажде физического желания и уступили этому голоду. Они уже были любовниками, несмотря на то, что их тела еще не соединились. Союз был заключен. Невидимые нити взаимного влечения изначально связывали их друг с другом, и теперь эта сеть была практически сплетена.

Макнил отстранился от нее. Он с трудом дышал, выпуская в холодный воздух облачка пара.

– Не будем продолжать, – напряженно выдавил он. – Не сейчас. Я уже тверд, как скала, и если мы… – он оборвал себя. – Нам надо уходить. Прямо сейчас.

– У Дина было достаточно времени?
– Черт, я не знаю! Все, что мне известно, так это то, что я нахожусь в десяти секундах от срывания с тебя джинсов, и если мы немедленно не отправимся в путь, весь наш план накроется медным тазом.

Ей не хотелось отпускать его. Ее руки не желали выпускать его плечи, бедра отказывались ослаблять хватку на его бедрах. Но она сделала это, вынудила себя разомкнуть объятия, чувствуя, что реальность в настоящий момент против них.

В повисшей тишине он отстранился, и Марис развернулась на сидении лицом вперед. Макнил закрыл дверь, затем обошел грузовик и забрался в него со стороны водителя, не сумев скрыть мелькнувшее на лице выражение острого дискомфорта.

Она плохо влияет на его здравомыслие, подумал он, заводя машину и выжимая сцепление. Заставила забыть о работе и думать только о сексе. Не сексе вообще, но сексе в частности. Сексе с ней. Снова и снова вжиматься в ее стройное тело, пока не достигнет разрядки.

Он хотел представить ощущение пресыщенности ею и не смог. Тревога охватила Макнила. Он попытался припомнить кого-нибудь из тех женщин, с которыми спал, но их имена не приходили ему на ум, а потом и лица стали казаться расплывчатыми, не было никаких конкретных воспоминаний о том, какие чувства вызывала хоть одна из них. Лишь ее рот, ее грудь, ее ноги. Ее голос, ее тело в его руках, ее волосы, разметавшиеся по подушке. Он мог представить Марис в душе вместе с ним, ее лицо по другую сторону стола каждое утро, ее одежду, висящую в шкафу рядом с его собственной.

Самым пугающим было то, что это оказалось чертовски легко представить. Единственное, что пугало его еще больше, так это мысль, что всего этого может не быть, ведь он фактически использует ее в качестве наживки в ловушке. Марис может пострадать, несмотря на все предпринятые им меры безопасности.

Они покинули укрытие леса, и Макнил, сбавив скорость на глубоких ямах и рытвинах, повел грузовик к трассе. В зоне видимости не было света фар других машин. Пухлые хлопья снега парили и кружились в лучах их собственных фар, а низкие облака скрывали малейший намек на приближение рассвета. Рация хранила тишину, свидетельствуя о том, что Дин не заметил ничего подозрительного. Через несколько минут показались огни на вывеске мотеля, а секундами позже они миновали развернутый навстречу их движению и застывший на обочине «олдсмобиль». Казалось, в машине никого нет, но Мак знал, что Дин находится внутри и ведет наблюдение. Ни одно транспортное средство не могло приблизиться к мотелю незамеченным.

Макнил направил грузовик к стоянке автомобилей и припарковался задом, чтобы девушка могла выехать быстрее. Он оставил двигатель работать, но выключил фары и повернулся к ней.

– Ты знаешь, что делать. Выполняй все в точности и никакой самодеятельности. Ясно?

– Да.
– Хорошо. Теперь я залезу в кузов. Если эти недоумки начнут палить раньше времени, падай на пол и оставайся там.

– Да, сэр, – повторила она, на сей раз с намеком сухости в голосе.

Ухватившись за ручку двери, Макнил помедлил. Бросив на нее взгляд, он что-то буркнул себе под нос. В следующее мгновенье Марис снова оказалась в его руках, а целующий ее рот был жестким и настойчивым. Он выпустил ее так же резко, как схватил, и покинул кабину грузовика. Молча закрыл дверь и, легко запрыгнув в кузов машины, притаился на полу в ожидании появления убийцы.

Глава 8

Мотель был расположен на пересечении главного шоссе, проходившего перед ним, с проселочной дорогой, огибавшей правую сторону здания. Дин проверил проселочную дорогу, как только прибыл и обнаружил, что та бесцельно петляет по сельской местности. Скорее всего, никто не будет искать их в том направлении, эта дорога никуда не ведет и требуется слишком много времени, чтобы добраться до нее. Стоничеры или их наемный убийца, скорее всего, займутся проверкой мотелей на шоссе, отслеживая неявные, но тщательно спланированные следы, оставленные Маком. Для Mарис план состоял в том, чтобы позволить их преследователям мельком увидеть, как она, обогнув мотель, выезжает на проселочную дорогу. Она собиралась повернуть сначала налево, а потом направо на шоссе. Преследователи не могут не обратить внимания, что она ведет машину без трейлера для лошади, и последуют за нею, ожидая, что она приведет их к Фурору.

По крайней мере, Maк надеялся, что именно так план и сработает. Если Рэнди Ю следовал за ними один, то шансы на успех были мизерными. Как профессионал, он всегда будет настороже. Если же он не один, то свою роль сыграет фактор неожиданности.

В кузове грузовика было холодно. Он забыл взять одеяла, чтобы укрыться, а снег все еще продолжал падать. Maк плотнее завернулся в пальто и утешал себя тем, что не было ветра. Но это слабо грело.

Минуты тянулись мучительно медленно в его напряженном ожидании. Наконец, рассвет начал проникать через покров облаков, темноту сменил сумрачный свет, хотя по-настоящему рассветет еще, по крайней мере, через час. Скоро начнется движение транспорта, которое помешает Дину отслеживать хвост. Люди начнут покидать мотель, еще больше усложняя движение на дороге. И при более ярком свете Марис будет сложнее скрыться в лесу.

– Давай, давай, – бормотал он. Неужели, он сделал след слишком сложным?

На этих словах щелкнула рация. Maк щелкнул в ответ, затем один раз ударил в стенку кабины, чтобы предупредить сидевшую за рулем Mарис.

Радио снова щелкнуло, на сей раз дважды. Мак быстро ударил по кабине два раза. Mарис завела грузовик и выехала со стоянки. Она поворачивала за угол позади мотеля, когда грузовик осветили фары автомобиля, – приманка была брошена. Через несколько секунд они узнают, была ли она поймана.

Maрис вела грузовик на постоянной скорости. Инстинкт самосохранения требовал поспешить, но она не хотела, чтобы преследователи догадались, что их вычислили. К тому времени, когда Марис вырулила на проселочную дорогу, автомобиль сзади них еще не повернул за угол. Если люди в нем следовали за ними, то, вероятно, отстали, не желая себя обнаруживать.

Она остановилась перед знаком «Стоп», затем повернула направо на шоссе. Посмотрев на повороте в зеркало заднего вида, увидела, что автомобиль притаился позади мотеля. Фары были выключены, и в слабом свете серый автомобиль было трудно разглядеть; она вообще не заметила бы его, если бы не искала.

Преследователи ехали на сером «кадиллаке» Рональда. Maрис видела машину всего несколько раз, потому что обычно имела дело с Джоан, которая водила белый БМВ. С конюшен дорога не просматривалась, и девушка редко обращала внимание на приезды и отъезды в большом доме. Весь ее интерес был сосредоточен внутри конюшен.

Ее сначала удивило, что они вообще использовали один из своих личных автомобилей, пока не поняла, что это не имеет значения. Фурор принадлежал им, ничего криминального не произошло. Если она вызовет полицию, то в ее слова о попытке преступления никто не поверит. Зачем Стоничерам убивать лошадь стоимостью более двадцати миллионов долларов?

«Олдсмобиля» Дина нигде не было видно. Mарис надеялась, что она дала ему достаточно времени, чтобы спрятать автомобиль поглубже в лесу и добраться пешком до нужной позиции.

Посмотрев в зеркало, она увидела, что «кадиллак» повернул на шоссе позади нее. Без включенных фар и сквозь кружащийся снег, затрудняющий видимость, автомобиль был едва заметен. Хотя преследователи могли видеть ее намного лучше, чем она их, потому что у ее грузовичка горели фары, они держались довольно далеко сзади, так как не могли знать, насколько хорошо просматривается их машина.

Такая осторожность работала на нее. Расстояние давало несколько дополнительных секунд: ей, чтобы выйти из грузовика и скрыться; Дину, чтобы приготовиться, а Маку – оказаться в безопасности. Она попыталась не думать о нем, лежащем на холодном железном ложе, незащищенном от шальных пуль ничем, кроме тонкого листа металла, который даже не замедлит свинцовую угрозу.

До места, где она должна свернуть с дороги к лесу, оставалось всего несколько миль. Пару раз снег становился настолько густым, что она не могла разглядеть «кадиллак» позади себя. Белые хлопья начали покрывать землю, но сухой, пушистый снег клубился и поднимался вверх с каждым дыханием ветра, и грузовик легко сметал его с шоссе.

Марис поддерживала постоянную скорость, предполагая, что преследователи видят ее, хотя «кадиллак» исчез из поля ее зрения. Главное, не разбудить их подозрений. Наконец, она проехала отметку, указывающую, что цель близка, и начала тормозить в поисках следов, которые остались с прошлого раза. Вот здесь! Она свернула с шоссе, грузовик подпрыгивал на ухабах сильнее, чем позволяла выдержать ее голова, но Марис не хотела сбавлять скорость. Теперь, когда они увидели, что ее машина свернула с шоссе, нужно ехать как можно быстрее, чтобы выиграть несколько драгоценных секунд.

Ее головная боль, немного стихнувшая, но не исчезнувшая полностью, усиливалась с каждым сильным ударом. Она проигнорировала ее, стиснув от боли зубы, концентрируясь на управлении грузовиком по узкой, петляющей тропе, которую проложил через деревья Maкнил. Она даже представить не могла, насколько трудно было делать это с трейлером на прицепе, но то, что он сумел, говорило о его упорстве и умении.

«Кадиллак» не мог преодолевать ухабы и канавы с той же скоростью, что и грузовик: у него была слишком низкая посадка. Выиграно еще несколько секунд.

Голые ветки царапнули по ветровому стеклу, затем фары грузовика выхватили темные очертания трейлера, почти скрытого среди деревьев. Сейчас! Она оставила грузовик точно в том положении, которое указал Maкнил, выключила фары, чтобы яркий свет не блокировал спрятанную под трейлером камеру, после чего вылезла и стремительно направилась к прицепу. Марис обошла его и резко срезала влево, стараясь наступать на неприкрытые снегом места. Девушка не оставила следов, удаляясь от места действия, чтобы Мак мог делать свою работу, не волнуясь о ней.

Боковым зрением она уловила движение: большая темная фигура бесшумно перебралась через борт грузовика и скрылась за колесом. По крайней мере, у него будет хоть какая-то защита, пытаясь утешить себя Марис. Возможно, ему теперь легче, но не ей. Жилет, который был на ней, нужен ему гораздо больше. Она никогда не простит себя, если с Макнилом что-то случится. Лучше бы ей вообще не вмешиваться, даже если это означает, что они не получат убедительные доказательства против Стоничеров. У ФБР еще будет возможность взять Рэнди Ю, но она никогда не встретит другого Maкнила.

Марис отошла довольно далеко и остановилась, опершись спиной на большой дуб. Снежинки тихо падали вниз, образуя кружевную шапку на ее непокрытой голове. Девушка откинула больную голову на дерево и закрыла глаза, слушая и ожидая, ее дыхание почти остановилось, сердце едва билось.

Maк ждал, его глаза не отрывались от изрытой колеи. Они могли доехать прямо до грузовика, но если руководит Ю, то, вероятно, выйдут из автомобиля и проделают остальную часть пути пешком. Он и Дин подготовились и к тому, и к другому. Подлесок был густым; если бы они попытались пробиться через него, то наделали бы много шума. Разумнее всего идти по колее, прижимаясь к краю. Mарис поставила грузовик так, что его можно было обойти только со стороны водителя; пассажирская дверь упиралась в кустарник. Любой, идущий по следу от колес, попадал прямо в объектив камеры.

После, казалось, бесконечного ожидания, Мак услышал треск веток. Он не двигался. Его позиция за правым передним колесом была безопасна; преследователи не заметят его, пока не окажутся перед грузовиком, но к тому времени они обнаружат, что кабина пуста и больше не будут обращать внимание на машину. Вместо этого они станут смотреть на трейлер и на ведущие прямо к нему отпечатки маленьких ног Марис в тонком слое снега.

Теперь появились и другие звуки: хруст веток под больше, чем одной, парой неосторожных ног, шелест одежды, порывистый вздох, как будто кто-то запыхался и пытался восстановить дыхание. Они близко, очень близко.

Шаги остановились.
– Она не в грузовике, – раздался едва слышимый, бесполый шепот.

– Смотри! Следы ведут к прицепу, – возбужденный шепот стал громче.

– Заткнитесь, – это слово просвистело сквозь сжатые зубы, как будто его повторяли не раз.

– Не затыкай мне рот! Мы загнали ее в угол. Чего ты ждешь?

Несмотря на то, что говоривший все еще шептал, его или ее голос звучал довольно громко. Возможно, микрофон уловил звуки, подумал Maк. Благодаря принадлежащему Бюро новейшему звукозаписывающему оборудованию, скорее всего разговор теперь на пленке. Единственной проблемой было то, что их явно недостаточно для суда.

– Вы наняли меня, чтобы сделать работу. Так что уйдите с дороги и позвольте мне ее выполнить.

Теперь и в словах, и в тоне, каким они были произнесены, сквозила очевидная злость.

– Ты все испортил в первый раз, так что не строй из себя «мистера Непогрешимого». Если бы ты вполовину был столь же умен, как думаешь, то лошадь уже была бы мертва, а Марис Маккензи ничего бы не заподозрила. В моих планах убийство не значилось.

«Вот оно», – с мрачным удовлетворением подумал Maк. – «Они только что приговорили себя к тюремному сроку».

Он напряг мускулы в ногах, чтобы, держа пистолет наготове, выйти и обнаружить себя. Громкий, глухой шум позади него заставил мужчину замереть на месте. Мак посмотрел через плечо и едва не застонал вслух. Большой, черный, изящный жеребец гарцевал к ним через деревья, гордо качая головой, как будто желая, чтобы они восхитились тем, как ловко он освободился.

Раздался крик:
– Вот он! Стреляй в него!
Неожиданное появление Фурора заставило их забыть об осторожности. Почти мгновенно последовал резкий звук выстрела, и от дерева позади лошади отлетела кора.

– Чертовы дилетанты! – беззвучно выдохнул Мак. Фурор оказался позади него. Если бы он сейчас встал, то уткнулся бы прямо в дуло пистолета, оказавшись между стрелком и целью. Он ничего не мог сделать, кроме как ждать следующей попытки убить красивого дружелюбного жеребца, который, очевидно, учуял знакомый запах и вырвался на свободу, чтобы принять участие в вечеринке.

Дин понял затруднительное положение напарника и выступил из укрытия, держа пистолет обеими руками.

– ФБР! Бросьте оружие на землю! Быстро!
Maк стремительно поднялся, держа руки с пистолетом поперек капота грузовика. Он увидел Рэнди Ю, поднимающего руки вверх и бросающего пистолет на землю. Всегда можно доверять профессионалу: он знает, как нужно проигрывать. Но Джоан Стоничер испугалась внезапного движения Maка, и развернулась к нему, широко распахнув полные гнева и паники глаза. Она замерла с пистолетом в руке и пальцем на спусковом механизме.

– Полегче, леди, – сказал Maк мягко. – Не делайте глупостей. Если я не достану вас, то это сделает мой напарник. Уберите палец с курка, опустите оружие, и все будет в порядке.

Она не двигалась. Со своего места Maк отчетливо видел, что ее палец подрагивал.

– Делайте, как он говорит, – устало сказал Рэнди Ю.

Их взяли с поличным, сделать они ничего не могли, так что не имело смысла ухудшать и без того непростое положение.

Фурор отреагировал на шум выстрела тревожным ржанием, но его жизнь была слишком безмятежной, чтобы запаниковать. Он приблизился рысью, ноздри раздувались, исследуя знакомые запахи и разыскивая особенный, единственный. Он рванул прямо к Маку.

Джоан отвела взгляд от Maка и взяла на прицел лошадь. Он точно уловил момент, когда ее самоконтроль разрушился: зрачки сузились, дрогнула рука.

За долю секунды до выстрела пронзительный свист всколыхнул воздух.

Много вещей случилось одновременно. Закричал Дин. Рэнди Ю упал на землю, прикрывая голову руками. Сзади заржал от боли Фурор. Рука Джоан снова дернулась, назад к Maку.

И вновь раздался оглушительный свист.
Из-за дерева выступила Maрис со сверкающими от гнева черными глазами. В руке был пистолет, направленный на Джоан. Джоан резко повернулась к новой угрозе, и Мак, не раздумывая ни секунды, выстрелил.
Нажми «Нравится» и читай нас в Facebook!

По теме Волшебство Маккензи 2

Волшебство Маккензи 3

Мак так взбесился, что был готов ее убить. Но Марис это нисколько не волновало. Она была не менее зла. В ней горела ярость. Она едва удержалась от того, чтобы не наброситься на...

Волшебство Маккензи 1

Голова раскалывалась. Боль глухо билась в черепе, давя изнутри на глазные яблоки. Желудок тревожно сжался, словно его разбудила суматоха в остальном теле. – У меня болит голова...

Волшебство

- Помогите! Взывал, маленький Фродо - Как вырваться мне из замкнутого круга? И ответил мудрый Гендальф: - А попробуй спираль! … это тот же круг – плюс вертикаль... Он курил трубку...

Время волшебства

Вечер отвесил ночи глубочайший реверанс и растворился за горизонтом. Это было ее время - время волшебства. Невозможно ее не любить, хотя многие пользуются ее покровительством в...

Гарри Поттер: секрет волшебства

Они возникли из тьмы. Некоторые в черных капюшонах, другие в заостренных шапках и с жезлами в руках. Влажная ночь опустилась на тель-авивский причал, и атмосфера сгустилась...

Сказка о школе волшебства

-Итак, начинаем нашу лекцию — начал Верховный Магистр Школы. (Думаете, почему Верховный? Ну это так, чтобы красиво, замысловато и пугающе звучало. Ведь у нас, в школе волшебников и...

Опубликовать сон

Гадать онлайн

Пройти тесты