Неорационализм. Глава 2. Продолжение

Перейдя к рассмотрению детерминированности-устойчивости общественных процессов, не мешает выяснить, по ана-логии с тем, как это было сделано в начале главы для про-цессов механических, каковы причины самого наличия устойчивости в данном случае. Исследование всех причин заняло бы слишком много места и потому не может быть сделано в рамках этой работы. Однако, хотя бы одну из них, для при-мера, я укажу. Это сила принятости, сложившегося общественного мнения, стереотипа, которая играет роль силы инер-ции в механике. Чем больше масса физическая в механике или народа в обществе, тем больше сила инерции, устойчи-вость процесса и тем больше потребуется усилие для изме-нения траектории процесса. (Все это для состояний общества удаленных от так называемых критических точек или точек бифуркации)

Теперь вернемся к вопросу, а в какой же степени детерминирован или устойчив процесс общественного развития. Для того, чтобы ответить на него, нужно прежде всего уяс-нить себе, в отношении каких случайных внешних воздейст-вий эта устойчивость нас интересует, может или должна интересовать. Формально, конечно, в отношении любых. Но по сути интересоваться этой устойчивостью в отношении воз-действий, которых мы не только не знаем, но и вообразить не можем, или вероятность которых равна нулю — это чис-тая схоластика. Фактически нас может интересовать устой-чивость любого процесса лишь в отношении известных нам факторов внешнего воздействия на него, таких причем, что их вероятность отлична от нуля. Так, если мы интересуемся детерминизмом процесса жизни на земле, то в качестве слу-чайных воздействий, в отношении которых определяется устойчивость, логично рассматривать колебания условий жизни, имевшие место в прошлом или характеристику веро-ятного распределения этих же колебаний в будущем.

Можно также рассматривать устойчивость этого процес-са (в первом определении ее) на какой-либо конкретный фак-тор определенной величины, скажем атомная или иного вида катастрофа. Если мы говорим о детерминизме процесса общественного развития, то дополнительно нужно рассмотреть еще человеческий случайный фактор, который является не только весьма специфическим, отличающим процесс общественного развития от прочих, но и определяющим для этого процесса фактором. Что это за фактор, точнее факторы? Это идеи, вырабатываемые единицами или небольшими группами лиц, это ментальность всего общества или его различных групп, это общественная деятельность человека и групп, включая пропагандистскую, культурную, законодательную и революционную, наконец, это производственная в частнос-ти научно-техническая деятельность человека. Под вышеупо-мянутой ментальностью я понимаю ту реальную систему ценностей, принимаемую всем обществом или его частью, которая определяет поведение общества (части).

Специфичность этого фактора заключается в том, во-первых, что он субъективен, во-вторых, в том, что мы рассматриваем идеи, разнообразную деятельность человека и даже изменение ментальности, как внешние воздействия для си-стемы — человеческое общество, в то время, как носители идей и свершители деяний являются сами частями этой системы, а ментальность есть свойство всего общества и рас-пределна по всем его членам. Естественно, это видимое про-тиворечие нужно устранить.

Напомню, что нет принципиальной разницы между внутренними связями и внешними воздействиями и все зависит от постановки задачи, но тем не менее такая постановка должна быть сделана. Начнем с воздействия уже сущест-вующей идеи. Для того, чтобы превратить ее во внешнее воздействие для процесса развития общества, достаточно рас-сматривать общество за вычетом автора (авторов) идеи. По отношению к этой части, практически совпадающей со всем обществом, идея будет уже формально внешним воздейст-вием.

Остается еще вопрос, с какой вероятностью можно ожи-дать появления новых идей и каких именно. Естественно, в силу неполной детерминированности мирового процесса и в силу самой сути понятия «новое», мы принципиально не мо-жем вполне предсказать какой будет новая идея, прежде чем она не появится. Однако, вероятность появления новых значительных идей, которые окажут то или иное влияние на общество, можно оценивать на основе экстраполяции прош-лой истории человечества на будущее. Причем речь может идти не только о математическом ожидании числа новых идей за 100 лет, скажем, но и о функции распределения в зависимости от ситуации, в которой пребывает общество. Так в ситуациях значительной неудовлетворенности общест-ва своим состоянием, следует ожидать большей частоты по-явления новых идей, способных повлиять на общественный процесс. Можно нащупать и много других закономерностей.

Теперь представим как внешние воздействия от изменения ментальности. Напомню, что случайные изменения парамет-ров и связей системы, в которой протекает процесс, эквива-лентны случайным внешним воздействиям. Замечу еще, что отнесение изменений ментальности к случайным внешним воздействиям, в отношении которых исследуется процесс ус-тойчивости, целесообразно лишь в каких-то определенных и, на мой взгляд, частных случаях. В большинстве случаев па-раметры ментальности будут принадлежать к основным из-меняемым параметрам системы, устойчивость которых нас и интересует в отношении таких случайных внешних воздей-ствий, как изменяемые условия жизни (научно-технический прогресс, например), идеи и проч.

Что касается устойчивости общественного процесса в от-ношении таких человеческих факторов, как различного ро-да деятельность людей, например, научно-техническая или законодательная, то здесь на первый взгляд кажется осо-бенно непонятным, как эта деятельность, которая безусловно есть проявление внутренних сил и взаимодействий элемен-тов системы, может рассматриваться как внешнее воздейст-вие на систему. Нюанс заключается в том, как мы будем вычленять, определять систему, в которой идет тот или иной общественный процесс. На первый взгляд ответ очевиден: система, в которой идет общественный процесс это общество, ее элементы — люди и эта система единственная, о которой может идти речь. На самом деле это не так.

Дело в том, что действительность бесконечна не только в пространстве и времени, но и в смысле бесконечного ее разнообразия. Поэтому в любом сколь угодно малом, конеч-ном в пространстве, объеме ее единовременно протекает бес-конечное множество процессов, которые в принципе взаимо-связаны друг с другом. Естественно, мы не можем ни в ка-кой модели рассматривать всех единовременно протекающих процессов. Поэтому мы рассматриваем один или несколько из них, а влиянием остальных на рассматриваемые пренебре-гаем в случаях, если оно незначительно, или принимаем его за заданное внешнее воздействие. Влияние пренебрегаемых процессов, а также отклонения влияния тех, которые мы учитываем, как заданное внешнее воздействие, от того значения, которое мы ввели в модель, эквивалентны случайным внешним воздействиям на наш процесс.

Поясню на примерах.
Рассмотрим работу поршня под действием газа, подаваемого через клапана под давлением поочередно в каждую из полостей цилиндра. Система состоит из элементов: цилиндр, поршень, газ. Изучаемый процесс высокоустойчив в отноше-нии случайных внешних воздействий, возможных в обычных условиях с вероятностью заметно отличной от нуля, как то случайные толчки, колебания в температуре газа, в его хи-мическом составе и т. п. Устойчивость обусловлена жесткой программой внешних воздействий на систему: открыванием и закрыванием клапанов в определенных положениях порш-ня и, соответственно, вводом и выводом газа под давлением.

Возникает вопрос: протекает ли в рассматриваемой си-стеме только тот процесс, который нас интересует? Ни Боже мой, в ней течет еще бесчисленное множество других про-цессов. Я уж не говорю о процессах вроде обмена свобод-ными электронами между поршнем и цилиндром и т. п. Я хочу отметить лишь процессы, которые реально взаимодейст-вуют с рассматриваемым, причем так, что рано или поздно мы уже никак не сможем отвлечься от этого взаимодейст-вия, ибо оно существенно повлияет на течение нашего про-цесса, в частности нарушит его устойчивость. К таким про-цессам принадлежат: процесс механического износа частей системы в особенности поршневых колец и клапанов, процесс химического взаимодействия с газом, который никогда не может быть избавлен полностью от примесей (коррозия), процесс усталостного износа штока поршня или каких-ни-будь соединительных элементов и т. д. Мы хорошо знаем, что рано или поздно все эти процессы приведут к тому, что интересующий нас процесс перестанет быть устойчивым или, попросту говоря, поршень придет в негодность. Поэтому вполне законно с нашей стороны интересоваться не только устойчивостью основного процесса по отношению к случай-ным внешним воздействиям (толчки, колебания температу-ры газа и т. п.), но и в отношении изменений системы, яв-ляющихся результатом других процессов текущих в систе-ме вместе с основным и взаимодействующих с ним.

Этот пример приблизил нас к цели, но еще не привел к ней вполне. Мы видим, что с точки зрения последствий, взаи-модействие рассматриваемого процесса с другими, текущи-ми в системе подобно по результатам внешним воздействиям на систему. Этого достаточно для практического использова-ния обнаруженного явления, но недостаточно для его фило-софского осмысления. Остается все еще не решенным в прин-ципе заданный выше вопрос, как это внутреннее взаимо-действие оказывается внешним воздействием на систему, да и вообще оказывается ли? А если не оказывается, то полу-чится, что исходное определение устойчивости и, следовательно, детерминизма несостоятельно либо не полно, в об-щем не удовлетворяет поставленной задаче исследования общественных процессов.

Ну оно оказывается, оказывается. Внутреннее взаимодействие процессов текущих в системе, оказывается внеш-ним воздействием на систему. Все дело только в том, о ка-кой системе идет речь в первом случае и о какой - во втором.

Дело в том, что бесконечная природа не знает разделе-ния на воздействия внутренние (взаимодействия) и внеш-ние. Это разделение есть исключительно продукт нашего по-знания. Внешние воздействия появляются только после того, как в интересах познания из бесконечности сущего мы «вы-резаем» некую систему, а ее связь со всем отрезанным за-меняем внешними воздействиями.

Однако, следует заметить, что природа не знает и разде-ления на системы и процессы. Она вся единая связная си-стема, в которой идет единый нерасчленимый процесс. Вся-кое вырезание системы условно. Мы вырезаем ее не нож-ницами, а моделью с понятиями. В Гл.1 было показано, что модели описывающие по видимости одни и те же области действительности, но описывающие их разными понятиями по сути описывают разные множества объектов (флуктуа-ций качества), а следовательно разные системы. Напомню пример сравнения марксовой модели прибавочной стоимос-ти с матэкономическими моделями оптимального выпуска и т. п., в которых, по видимости, речь идет об одних и тех же объектах: люди, деньги, товары, но в действительности они фигурируют разными качествами в разных моделях, т. е. речь идет о разных системах.

Теперь все становится на свои места. Один и тот же че-ловек различной своей деятельностью: производительной, участием в выборах, культурной, продуцированием, усвое-нием и распространением идей, участвует не только в разных общественных процессах (хоть и связанных между собой), но и выступает как объект принадлежащий разным, рассматриваемым нами, системам (напомню, что эти системы и по-являются только вследствие рассмотрения, а в действительности есть только единая мировая), т. е. как разные объекты, каждый из которых принадлежит другой системе. То есть результаты производственной или научно-технической деятельности человека в одном процессе (научно-техническом) и в одной системе будут внешними воздействиями на другой процесс в другой системе, в котором участвует этот же чело-век, скажем на процесс эволюции ментальности общества. Причем, в частности, это будет внешним воздействием и на самого этого человека, но на «этого же человека» в понима-нии чисто бытовом. В модельном же смысле это будет воз-действие уже на «другого человека», т. е. на объект другой системы. Разница между этими двумя объектами (которые есть один и тот же человек) и соответственно между двумя системами в том, какие качества человека мы рассматрива-ем в одной и в другой системе и какие, соответственно, свя-зи между людьми — объектами мы учитываем.

Следует заметить, что, по свойству человеческого языка, мы используем, одно и то же выражение: «человеческое об-щество» для всех систем разных моделей, описывающих различные процессы в обществе, в то время как по сути этот термин будет иметь отличное содержание (в модельном смысле) для разных процессов. Беды в этом нет и нет не-обходимости вводить разные термины, если только мы не будем5 забывать, что в разных моделях одним и тем же по-нятием описываются разные в модельном смысле системы.

Теперь, выяснив в отношении каких человеческих факто-ров логично рассматривать устойчивость или детерминизм процесса развития человеческого общества, можно в принци-пе заняться оценкой степени этой устойчивости. Я говорю «в принципе», поскольку не собираюсь этого делать в дан-ной работе. Для этого понадобилось бы рассмотрение зна-чительной части истории человечества, чтобы оценить устой-чивость на основе того, как процесс протекал до сих пор, а на это потребовалась бы отдельная книга. Либо потребова-лась бы постановка активных экспериментов, для чего тем более нет возможности не только в этой работе и не только у меня.

Все же не мешает дать примеры сильных для процесса общественного развития воздействий человеческой природы. Прежде всего уточним терминологию «сильные» и «слабые» воздействия. В силу того, что есть устойчивость, воздействия, не превышающие определенной величины, вызывают лишь местные возмущения процесса, затухающие со временем, так что в целом по прошествии времени траектория процес-са остается такой же, как если бы никакого воздействия не было и вовсе. Такого рода воздйествия будем называть слабыми. Очевидно, что большинство деяний человеческих, таких как высказывания, публичные выступления, написание статей и книг, создание организаций, террористические акты и т. п. являются, как правило, слабыми воздействиями на общественный процесс. Сильные воздействия — это такие, которые глобально изменяют процесс общественного разви-тия, так что даже по прекращении воздействия процесс идет по новой, существенно отличной траектории. Причем, как правило, и на этой новой траектории процесс обладает устой-чивостью так что для того, чтобы вернуть его на прежнюю, не только недостаточно прекращения вышеупомянутого силь-ного воздействия, недостаточно и применения слабых воз-действий, направленных к такому возвращению. И нужно опять же сильное воздействие, соизмеримое с прежним, но противоположное по направлению. Это существование меры для каждого процесса (обусловленное его устойчивостью), которое разделяет все воздействие на слабые и сильные, можно сравнить с квантуемостью энергии в физике: фотон вылетает лишь при воздействии; кванта энергии и тогда на-ступает необратимое (для слабых воздействий меньше кван-та) изменение системы. Можно ввести даже понятие кванта действия для любых (не только физических) процессов, об-ладающих устойчивостью, в том числе для общественных. Вот пример кванта действия или сильного воздействия на общественный процесс в России и даже во всем мире из недавней истории. Это революция 17-го года. Квант этот сложился из многих компонентов человеческой деятельности: и из марксистского учения, и из создания марксистской пар-тии, и из пропаганды и прочей революционной деятельности, и из первой мировой войны, расшатавшей и ослабившей су-ществующую систему в России, и из процессов гниения, раз-рушавших эту систему еще до войны, и, наконец, из воору-женного восстания. Когда же это сильное воздействие свер-шилось, процесс потек по новой траектории и хотя боль-шинство воздействий, сложившихся в квант, давно не дейст-вовали (и война та была забыта и в марксизм никто в Рос-сии всерьез не верил и т. д.) и спустя определенный период были воздействия, противоположного характера, в виде за-гнивания нового строя, деятельности диссидентов и проч., строй этот опять демонстрировал устойчивость и процесс шел так, что социализм расползался по миру. В. Буковский в «Путешествии», описывая ослабление идеологии марксиз-ма в России и разложение, удивлялся, как этот режим умуд-ряется существовать и даже пользоваться поддержкой стран третьего мира. Ответ в том, что нужен квант действия, что-бы изменить его, а деятельность диссидентов, даже на фоне деградации строя и неверия в марксизм, кванта не достигла. Перечислим теперь те виды человеческой деятельности, из которых (в основном) могут складываться кванты действия, изменяющие глобально процесс развития человеческого об-щества. Это прежде всего великие религиозные и социальные учения, затем революции, научно-технический прогресс и, наконец, законодательство. К более слабым, но все же из ряда сильных воздействий относятся действия групп лиц (например, правительства), приводящие к измению де факто принятой ментальности, в частности морали общества. Итак, мы пришли к выводу, что общественный процесс обладает определенной устойчивостью, разной по разным параметрам и на разных этапах развития, но никогда не является абсолютно детерминированным. Он не является абсолютно детерминированным в двух смыслах: а)в отношении воздействий со стороны процессов, текущих в систе-мах, включающих нашу земную, т. е. в бесконечном миро-здании и не предопределенным именно в силу бесконечности мироздания;

б) в отношении воздействий чисто человеческих, обусловленных субъективным фактором воли человека, который так-же не может быть (принципиально) вычислен заранее, т. е. - не предопределен.

Здесь возникают два вопроса:
1. Как субъективный фактор воли человека вяжется с рационалистической моделью как таковой?

2. Чего стоят модели познания, описывающие общество,

если в них присутствует субъективный фактор (воли чело-

века), который принципиально не предопределен и, следовательно, не может быть спрогнозирован?

Попробуем ответить на них.
Во-первых, как в рамках рационалистической причинно-следственной модели появляется вдруг субъективная воля или индивидуальность? Напомню, что рационализм (по край-ней мере; сегодняшний и тот, который я исповедую) исходя из причинности всего происходящего, не отрицает и случай-ности. Заметим далее, что для возникновения такого явления, как индивидуальность, личность есть бесчисленное множест-во причин как случайных, так и неслучайных. Напомню, что разделение на случайные и неслучайные причины (воздейст-вия) условно, безусловно однако то, что сколько бы мы не выделили причин, которые мы можем изучить в прошлом или спрогнозировать на будущее, всегда останется еще бес-численное множество случайных неучтенных причин, кото-рые как бы ни мало было воздействие каждой из них в от-дельности (не говоря о том, что могут быть и такие, для которых оно не мало) в сумме могут давать воздействие отнюдь не пренебрежимое. Иными словами, процесс форми-рования личности (также как и общественный процесс) — не абсолютно детерминирован. Сложившаяся личность пред-ставляет собой некоторую устойчивость, определяющую ре-акцию человека на внешние обстоятельства. Поскольку лич-ность человека не может быть абсолютно точно описана и поскольку любой акт воли человека определяется его лич-ностью и внешними воздействиями, среди которых всегда есть бесчисленное множество, случайных, то и проявления воли человека не предопределены, принципиально не могут быть точно вычислены, и содержат субъективный элемент, (вышеупомянутую устойчивость, именуемую личностью). Итак мы видим, что как возникновение личности, так и акты воли ее являются вполне причино обусловленными, что остав-ляет субъективную волю в рамках рационализма. Это однако не устраняет субъективности, которая есть обобщение бесчисленного множества случайностей с наложенной поверх них устойчивостью, именуемой личностью.

Что касается ответа на второй вопрос, то частично он уже дан выше в главе 1: любая наша модель, в том числе модель общественного процесса верна лишь в определенных условиях. Прилет кометы может нарушить ее применимость, что однако не причина для отказа от пользования моделя-ми. Что касается человеческого субъективного фактора, то заметим, что человеческий и субъективный это не одно и то же. Человеческий содержит в себе субъективный элемент, но есть и объективный, связанный с общечеловеческой при-родой и общественными связями и теми причинами форми-рования личности (личностей), которые нет оснований отно-сить вполне к случайным (генотип, воспитание, среда и т. д.). К тому же в общественных моделях нас интересует, как правило, не отдельный индивид, а массы, при переходе к которым роль субъективного фактора убывает, благодаря осреднению по многим индивидуумам. Таким образом пове-дение масс может прогнозироваться с вероятностью отличной от нуля, но тем не менее принципиально не равной единице. И судя по тому, как трудно прогнозировать хотя бы эконо-мическое поведение масс, а также наличие стремительных поворотов в ментальности, связанные с воздействием хариз-матических личностей, вероятность эта не может быть даже сильно близка к единице.

Так что же все-таки дают общественные модели? Они дают оценку того, что произойдет в том или другом случае в предположении, что ментальность масс не изменится скачкообразно. Как всегда в предположении, но такова судьба. Кроме того эта ментальность, хоть и прыгает иногда скачкообразно (и непредсказуемо), но не слишком часто и прыжки эти все равно пляшут вокруг некоторой точки обусловлен-ной общечеловеческой природой и связями общества.

В то же время, оценивая различные общественные явления мы не должны забывать о принципиальной возможности воздействия на ментальность или дух масс, что в свою оче-редь может привести к резкому изменению системы вместе со всеми процессами в ней текущими, т. е. составить квант действия. Это особенно относится к воздействиям, могущим привести к массовой деморализации общества или, наоборот, взлету духа фанатичного характера. И то и другое настоль-ко изменяет систему, что подавляющее большинство процес-сов, в том числе экономический, культурный и т. д. начина-ют протекать иначе, чем до такого воздействия. В качестве примера можно указать на революцию Хумейни, в основе которой воздействие на ментальность общества в сторону резкого взлета фанатичной религиозной духовности, приведшее к глобальному изменению системы вместе со всеми про-цессами в ней текущими.

Теперь, опираясь на предложенную модель детерминизма, я покажу, как немодельный подход приводит к переоценке степени устойчивости процесса развития человеческого об-щества в марксизме и недооценке в экзистенциализме. Начнем с марксизма.

Во-первых, заметим, что Маркс и сам не абсолютизиро-вал свои законы общественного развития, например, неиз-бежную победу коммунизма, до абсурда. Это следует из марксова же постулата, что всякая истина конкретна. Он, правда, недостаточно исследовал эту конкретность в отно-шении к своим собственным истинам — законам, но не при-ходится сомневаться, что не считал, что коммунизм победит и в том случае, если человечество погибнет, от столкновения земли с кометой. Однако, несмотря на признание конкрет-ности истины, Маркс, безусловно, абсолютизировал предла-гаемые им законы сверх меры. Это проявилось в самой тер-минологии: законы, а не тенденции, обусловленные устойчи-востью процесса. Нельзя винить Маркса за терминологию (учитывая время, когда он писал), но нельзя закрыть глаза и на объективное последствие неточности этой терминоло-гии, неточности, дававшей теоретический базис экспансионист-ской политике властителей Советского Союза, пытавшихся силой навязать социализм тем обществам, где естественное течение исторического процесса никак не хотело привести к социализму, вопреки сформулированным их учителем «объек-тивным абсолютным законам».

Но гораздо важнее другое: существовали ли вообще от-меченные Марксом тенденции общественного развития, про-должают ли они существовать сейчас, насколько они силь-ны, какие факторы, помимо космических катастроф, факто-ры, обусловленные человеческой деятельностью, являются сильными воздействиями для этих тенденций. Здесь следует заметить, что определенную тенденцию общественного раз-вития, существовавшую в его время, Маркс, конечно, уло-вил, но безусловно, переоценил ее устойчивость по отноше-нию к человеческим факторам воздействия. Я уж не говорю о потенциале атомных бомб, накопленных человечеством, и способных уничтожить его, отменив действие любых тен-денций, но помимо этого мы видим, что процесс обществен-ного развития после Маркса привел к тому, что в сегодняш-ней действительности основные фундаментальные понятия марксизма: эксплуатация, диктатура пролетариата, и тому подобное — оказываются размытыми, изменившими свое со-держание, или вообще потерявшими его.

Возьмем эксплуатацию. По Марксу, мера ее — это раз-ница между стоимостью труда рабочего и его зарплатой. Но вот был построен социализм, предназначенный устранить навек эксплуатацию. И что же — упомянутая разница све-лась к нулю? Ни Боже мой! Наоборот, она оказалась боль-шей в социалистических странах, чем в развитых капиталистических. Однако, последователи Маркса утверждают, что эксплуатации при социализме тем не менее нет. Почему же? А потому что разница эта теперь де идет на нужды все-го общества, а значит и на благо трудящихся. То есть она идет на расширение производства, на содержание государст-венного аппарата, (и партийного, кстати), на содержание армии, социальные нужды и так далее. Пардон! А при капи-тализме она что — начисто съедается капиталистами, что ли? При капитализме что — нет ни расширенного воспроизводства, ни госаппарата, ни армии, ни социальных нужд? Или нет расходов на эти статьи?

В действительности, мера эксплуатации — это потреб-ление плюс накопление капиталиста за вычетом стоимости его доли участия в производстве (все это само собой, отнесен-ное к одному рабочему). Отличие от марксовой модели здесь в том, что, во-первых, как стало совершенна очевидно на се-годня, капиталист не только эксплуатирует, он участвует в производстве и участие его, безусловно, весомее участия ра-бочего, даже если есть наемные менеджеры. Далее, расходы капиталиста на расширение производства и налоги, которые он платит государству и которые идут на содержание государственного аппарата и прочее, также следует вычесть из марксовой меры эксплуатации. В результате даже может возникнуть парадоксальная ситуация, когда стоимость учас-тия капиталиста в производстве превысит размер его потреб-ления и накопления и он окажется в положении эксплуати-руемого своими наемными рабочими. Такие случаи можно сыскать в весьма пестрой картине израильской экономики, среди мелких шарашек типа «три совладельца — три рабо-чих», где совладелец может быть сам и рабочим и инжене-ром и менеджером и в ситуации экономических трудностей, дабы не закрыть предприятия, расходовать на собственное потребление меньше, чем он платит рабочему. Да не взвол-нует это широкие массы капиталистов и не приведет их к борьбе за освобождение от эксплуатации рабочими - такие случаи все же исключительны.

Кроме того, если бы я строил здесь модель эксплуатации (чего я не делаю всерьез), то мне пришлось бы уточнить предложенную выше меру, причем уточнение было бы в сто-рону сближения с марксовым. Дело в том, что расходы на расширение производства капиталиста и социалистического государства с точки зрения эксплуатации не одно и то же, так как капиталист может предприятие, на которое пошли эти расходы, продать и вырученные деньги израсходовать на потребление. Нет проблем расписать, какая часть из этих расходов капиталиста — эксплуатация, а какая — нет, но, как я уже сказал, это не является моей задачей здесь. Я хо-тел лишь показать, что марксова модель эксплуатации уже изначально содержала грубые ошибки. И тем не менее она не пуста. Эксплуатация все-таки существует и уж тем более существовала во времена Маркса. Более того, в то время, когда уровень жизни рабочих был весьма низок, а капита-листы утопали в роскоши, модель Маркса и при наличии ее ошибок, так сказать, «работала». (Напомню, что наши модели никогда не соответствуют действительности абсолют-но). Таким образом, главная ошибка была не в неточности модели для ситуации того времени, а в. распространении ее на капитализм вообще без учета возможности его изменений в будущем (таких, что он при этом остается все же капита-лизмом, а не переходит в социализм), т. е. в значительной степени в неправильном понимании детерминизма, в перео-ценке устойчивости процесса развития общества. В ситуа-ции сегодняшних развитых капиталистических стран, когда уровень жизни рабочих и отношение их зарплаты к стоимос-ти создаваемых им ценностей возросли, а обложение капи-талиста налогами также возросло, марксова модель эксплуа-тации решительно вышла за пределы своей применимости. Причина того, что Маркс не предвидел такого изменения, как уже было сказано, - в неправильной оценке устойчивости изу-чаемых им общественных процессов («процесс загнивания капитализма»), в абсолютизации соответствующих тенден-ций, т. е. в неправильном понимании детерминизма.

Возьмем теперь оценку Марксом роли рабочего класса в производстве материальных ценностей. В ней особенно ярко проявилось неправильное понимание Марксом детерминиз-ма и, в частности, смешение законов-связей, накладываемых на любой процесс с траекториями устойчивого движения — тенденциями, и представлением последних, как непрелож-ных законов. Тенденция, которую Маркс принял за нечто неизменное ныне и присно, а именно — возрастающая роль пролетариата в производстве материальных ценностей, в его время была, действительно, сильной, и ее нельзя было не принимать во внимание, делая социальные прогнозы на близ-кое время. Но навсегда?! Мы уже живем во времена, когда эта тенденция иссякла и роль науки и ученых, если и не превзошла еще роль пролетариата, то превзойдет в ближай-шем будущем.

На представлении о неизменной во все времена роли пролетариата в процессе производства и, следовательно, (по Марксу) его неизменной прогрессивности, основано и учение о его диктатуре. Как следствие изменившейся тенденции вместо диктатуры пролетариата в Союзе со временем стала диктатура народа — нечто вообще невразумительное (над собой, над правящей партией?). То есть мы видим, что не-достаточно лишь признания конкретности истины. Создавая свою модель общественного развития, точнее того частного процесса общественного развития, который его интересовал, Маркс недоучел взаимовлияние его с другими процессами, текущими в обществе, например, с научно-техническим и законодательным, которые довольно быстро изменили тен-денции, им отмеченные, и возведенные в ранг абсолютных (пусть даже и с учетом конкретности истины) законов.

Теперь, рассмотрим экзистенциалистскую трактовку вопроса, согласно которой можно и нужно добиваться осуществления каких-бы то ни было общественных идеалов, совершенно не заботясь ни о связи их с какими-либо други-ми человеческими ценностями, ни о возможности их реали-зации в тех или иных условиях, ни о потребных усилиях, средствах и жертвах.

Мы видели, что благодаря обилию процессов, единовременно протекающих в человеческом обществе и их взаимо-влиянию, возможности человека повлиять на течение одних их них через участие в других достаточно велики. Однако, в силу наличия связей и устойчивости процессов, эти возмож-ности не безграничны и главное, что любое изменение имеет свою цену в лучшем случае в виде затраты усилий (как пра-вило великих — недостаточно прокукарекать, чтобы рассвело), в худшем - в негативном влиянии на какие-либо другие общественные процессы.

Все это отнюдь не отменяет экзистенциалистского тези-са о причастности каждого ко всему происходящему в об-ществе, а следовательно, и об ответственности за свои по-ступки. Более того, эта ответственность как раз и требует от нас в нашей деятельности учета и объективных законов, и связей-ограничений, и устойчивых тенденций. В противном случае, благие по своим намерениям действия могут приво-дить к результатам прямо противоположным этим намере-ниям. Хорошие примеры этого можно почерпнуть из все той же экономики в силу ее наилучшей из общественных наук разработанности, с одной стороны, и в силу чувстви-тельности ее успехов и неуспехов для «широких масс тру-дящихся», с другой. Вот один из них: правительство хочет развивать экономику, строить новые предприятия и тому подобное. А для этого надо закупать оборудование и платить за постройку заводов, а денег — нет. Казалось бы чего проще — напечатаем. Затем построим, купим оборудование и все прекрасно! Заводы выпустят новую продукцию и запла-тят в казну новые налоги, так что для постройки дальней-ших заводов и не надо будет печатать. Но не тут-то было! На сегодня даже люди далекие от экономики отлично знают, что такое печатание приводит к инфляции, а инфляция к... и так далее.

Мысль о том, что руководить экономикой следует на основании моделей, все более внедряется в сознание людей, но вот, например, моральные проблемы общества или судь-бу войны во Вьетнаме или ей подобной большинство людей на сегодня считает возможным решать на основе непосредственных эмоциональных импульсов, облаченных в демагоги-ческие лозунги вроде «Долой войну, делай любовь!» и т. п. Чего стоит такая демагогия, показывает судьба нескольких миллионов вьетнамцев, а заодно и нескольких миллионов камбоджийцев, уничтоженных после того, как американцы прекратили «грязную войну». В этом отказе общества от ра-ционального подхода к жизненно важным проблемам решающую роль сыграл экзистенциализм.

Экзистенциализм и иже с ним, разрушив в области гуманитарных наук веру в возможности нашего познания, (в частности, также своим подходом к проблеме детерминизма), оказал обществу скверную услугу. Дело не в том, что он породил множество террористических группировок анар-хистского толка. Главное в том, что он породил менталь-ность, которая вопреки его ожиданиям, но в полном соот-ветствии с его философским базисом, характеризуется глу-бокой апатией к любым общественным идеалам, переме-жающейся с хаотическими, примитивными по своей теоре-тической основе, движениями, вроде против войны во Вьет-наме, приводящими к результатам, противоположным тем, которые зачинатели хотят достичь.

В заключение, я не могу не коснуться еще раз взаимоотношения вышеизложенного с религиозным мировоззрени-ем. Вот есть объективная действительность. В ней текут про-цессы, подчиненные объективным законам и ограничениям, для каждого процесса в конкретной системе есть внешние воздействия, есть устойчивость, по старинке называемая де-терминизмом. Кому-то из читателей может показаться, что это доказывает, например, что ни о каком приходе Мессии не может быть и речи. Ибо, где тот процесс, обусловленный причинными законами наших моделей, из которого, хотя бы с малой вероятностью, могло следовать это появление, а уж тем более его неизбежность? Однако такое заключение бы-ло бы грубой ошибкой. То есть, само собой из рационалных моделей и процессов, которые мы можем рассматри-вать в рамках этих моделей, никакое появление Мессии не может вытекать. Однако, как сказано в предыдущей главе (1), рационалистическое мировоззрение не находится в не-примиримом противоречии с верой в Бога. Оно лишь исхо-дит из наличия причинных связей в мире и нашей способ-ности постигать их, независимо от того, сотворен мир или существует извечно. Но если мир сотворен, то возможно и появление Мессии, которое, конечно, будет нарушением за-конов наших моделей, но нарушением, вызванным измене-нием условий применимости модели. Такое изменение может быть не только вследствие прихода Мессии или иного рода Божественного вмешательства, но и вследствие воздействия на рассматриваемый нами процесс развития общества каких-либо процессов, нашей моделью не охватываемых, что яв-ляется принципиальным и неизбежным недостатком нашего познания (См.Гл.1).

Здесь возникает и обратный вопрос: как должен относить-ся человек верующий в Бога и в пришествие Мессии, к рационалистическому мировоззрению и в частности, к правильному пониманию процессов, текущих в мире и обществе в соответствии с законами, справедливыми при нынешних условиях существования человечества и при его нынешней природе.

Насколько мне известно, и вера в приход Мессии не избавляет человека ни от необходимости и даже обязанности быть деятельным, ни от ответственности за свою деятель-ность. Жить то как-то надо и устраивать эту жизнь и до прихода Мессии, тоже. Конечно, главным, как для религиозного, так и не религиозного человека в этой деятельности является внутренний моральный импульс ее. Прежде всего надо Человеком быть внутри себя по стремлениям своим и намерениям. Но совершенно невозможно не считаться и с реальностью. Даже родители, безмерно любящие ребенка своего, не разрешают ему все, ибо разрешить все - во вред ему будет, а необузданный знанием и пониманием импульс любви и доброты толкает их именно к этому. Тем более, ес-ли мы говорим об обществе и деятельности в нем, о таких мелочах, как намерение построить социализм ли, капитализм ли и какие, и демократию и какую, и какую свободу разре-шить, а какие нет (ведь нет общества, в котором разрешены были бы все свободы, к чему нас в последнее время стали весьма призывать).

Мы не можем полезно действовать к сносному устроению жизни общества да и к решению более частных вещей, не понимая правильно объективно обусловленных процессов, текущих в обществе и возможностей воздействия на них, то есть не опираясь на рационалистическое мировоззрение и, в частности, на модельный подход к пониманию детерминизма.
Нажми «Нравится» и читай нас в Facebook!

Обсуждения Неорационализм. Глава 2. Продолжение

  • Уважаемый Валентин!
    Не возражаю против перехода на имена, тем более что чувствую в Вас человека близкого мне по духу, с которым можно совместно искать истину, преодолевая противоречия во взглядах.
    На вопрос о том, есть ли у человечества цель, я предпочитаю отвечать с осторожностью, потому что многое зависит от того, как мы определим слово цель и других нюансов. Но если перепрыгнуть через эти нюансы, то цель у человечества есть и это «Приближение к образу и подобию Божию».
    И вопрос о первичности духа и матери тоже зависит от того, как понимать первичность. Но Вы, по-моему, поняли правильно. Первичность с точки зрения цели – да. Но не с точки зрения, что раньше, дух или материя. В такой постановке я считаю этот вопрос лишним.
    Статья «Экономика и мораль» на русском должна быть на сайте института, если ее оттуда кто-нибудь не выбросил (такое случается). Но если Вы просто наберете название статьи в поисковике Гугла, то найдете ее не на этом, так на другом сайте.
     
  • Валентину-1: Половину 4-й главы уже разместил. Человечество в целом, конечно, не имеет цели развития. Большинство людей, вообще, не задумываются о такой цели, ставя перед собой лишь личные цели. Задача философа как раз в том, чтобы сформулировать эту общую цель и убедить людей в ее правильности.
    Мораль первичней экономики в том смысле, что мораль сильно влияет на экономику, а экономика на мораль слабо. Но экономика зависит, конечно, не только от морали. У меня есть статья «Экономика и мораль», которую Вы можете найти на сайте моего института www.philprob.narod.ru
     
  • Исакову: Мне не нужен ликбез по механике, который Вы пытаетесь мне читать, поскольку я – кандидат физ. мат наук и PhD за бугром и защищался как раз в области одного из разделов механики. В моей книге я не употребляю нечеткого, расплывчатого, типично гуманитарного понятия «стабильность», а употребляю однозначно определенное в механике понятие «устойчивость». И показываю правомочность применения этого понятия и к исследованию общественных процессов. Вы могли бы обратить внимание на то значение, которое я придаю в первой главе книги точному, однозначному и адекватному решаемой задаче определению понятий. Без такого определения, все дальнейшее это болтовня и невозможность договориться, о чем мы вообще говорим. Что мы и имеем во всей нашей гуманитаристике сегодня.
    Устойчивость можно рассматривать как в статике, так и в динамике. Что касается развития, то это расплывчатый термин, понимаемый разными гуманитариями по-разному. «В экономике развития нет» пишете Вы. А как же переход количества в качество? Или качественные изменения тоже не развитие? Разберитесь сначала в этом вопросе с Марксом и другими гуманитариями. Только не разберетесь, потому что, употребляя одни и те же термины, каждый из вас понимает их по-своему. Я же говорю об устойчивости процесса изменения системы «общество», любого изменения, что включает в себя и то, что Вы называете развитием, и то, что Вы называете еще как-нибудь. И такой подход позволяет ответить на действительно важные вопросы, стоящие сегодня перед человечеством. В частности, на вопрос, куда мы идем и что нам делать, чтобы не свалиться в катастрофу и вообще, чтоб не было, «хотели как лучше, а получилось как всегда». А если для Вас катастрофа – это не развитие и вообще не беда, поскольку планета существовала и до нас и Вас интересует только, зачем мы живем, то вряд ли мы можем достичь понимания, поскольку нас интересуют разные вещи, разные вопросы. Я пишу для тех, кто хочет сделать эту жизнь лучше, чем она есть (и уж точно избежать катастрофы). Кстати, свою книгу я начинаю фразой «Философия предназначена научить людей жить лучше».
    2012-10-30 10:55:56
     
  • Статика (от греч. «неподвижный») - раздел механики, в котором изучаются условия равновесия механических систем под действием приложенных к ним сил и моментов. В статике вообще нет никакого движения. Статуя статична. А мотор может работать стабильно.
    Так что не я, а Вы путаетесь в терминах.
    Если уж Вы пользуетесь терминами из механики, то просмотрите её разделы. И тогда убедитесь, что стабильное развитие это такой же нонсенс, как застывший прыжок.
    А развитие может быть эволюционным или революционным (скачкообразным).
    В обществе обычно выполняются три функции - первая -поддержание состояния, вторая - рост прибыли, накоплений, тут же строительство новых сооружений, прирост объема, и третья функция - собственно развитие, когда старые формы отмирают и вступают в действие принципиально новые. В экономике развития нет. Только поддержание и рост. Развиваться могут техника, технология, знания, но не экономика.
    Ну, да ладно, я Вас просил определить вектор этого "стабильного развития". Не вижу ответа. Если он Вами не определен, то все рассуждения теряют ценность. Время летит необратимо, Как говорят ученые, мы летим в стреле времени. Куда летит эта стрела? Кто её запустил, если не Бог?
    Ваши аргументы чисто механические (если угодно - механистические, хотя разницы не вижу) а потому считаю неприменимыми к общественным процессам.
    Не надо для ответа отсылать меня к Вашим работам. Полагаю, если сейчас Вам затруднительно найти ответы по направлению развития, то и в тех работах тоже туман. Глобальный кризис - всего лишь проходной случай, решающего значения на развитие человеческого общества не имеющий. Просто одна форма состояния и выполняемых процедур сменится на другую. Что Вы имеете ввиду под катастрофой? Прекращение жизни на планете? Так раньше её вообще не было, и то состояние не считается катастрофичным. Да и признаков катастрофы как-то не видно. Много выдумок на этот счет. Надо понять, зачем вообще люди живут на планете, зачем рождаются и умирают. А Вы уходите от этого и таких же главных вопросов.
     
  • Нужно различать механистическое описание процессов живой природы и общества от применения метода, развитого в механике в других сферах. Я утверждаю и показываю это уже в этой книге (начиная с первой главы), но более обстоятельно делаю это в книге «Единый метод обоснования научных теорий» (Алетейа, СПб, 2012) и многих статьях (которые буду размещать на этом сайте), что это - универсальный метод рациональной науки нового времени. Метод, который должен применяться во всех ее сферах, включая гуманитарную. Иначе наука перестает быть наукой и превращается в болтологию, что и имеет место в значительной степени сегодня в гуманитарной сфере, особенно в философии.
    Что касается Вашего утверждения, что развитие – это отказ от стабильности, то я с ним решительно не согласен. Вы путаете стабильность и статику. Развитие может быть как стабильным (в моих терминах устойчивым движением, изменением), так и не стабильным, скачкообразным, революционным, с кризисами и катастрофами. Вы ж не станете отрицать, что эволюция живого – это развитие. Но исторически эволюция была в основном стабильным, устойчивым процессом, лишь изредка прерываемым катастрофами. Экономика в период между кризисами развивается, а не стоит на месте, развивается стабильно и устойчиво. И т.д.
    Что касается вектора развития и рассуждений о Боге, то Вы впадаете в крайний детерминизм, в предопределенность конечного результата развития, которым и определяется упомянутый (Ваш) вектор( и нам лишь остается его познать). Я же привожу в этой главе много аргументов и иллюстраций в пользу того, что никакой предопределенности развития системы человечество быть не может. Но Вы на эти аргументы не реагируете. Вектор развития, тем не менее, в каждый момент существует. Но это вектор не на конечный результат развития, а вектор нынешней тенденции развития, который может измениться, как в результате внешних воздействий на систему (скажем, аннигиляция материи в нашей вселенной), так и наших людских действий. О том, куда направлен вектор этой нынешней тенденции на планете, я пишу во многих других моих работах в частности в книге «Глобальный кризис. Причины и пути выхода» (LAP-publishing, Саарбрюккен, 2012). Там же показываю, куда и как нам его нужно изменять, потому что такой, какой он есть сегодня, он ведет к катастрофе.
     
  • Вообще-то я ожидал от статьи совсем другого. Не переноса механических представлений на развитие общества, как на некий стохастический, практически механический процесс, а выявление объективных закономерностей, лежащих в основе процедуры развития.
    Детерминизм - это простые причинно-следственные цепи. А стабильность - это неизменность системы, защищенной от разного рода воздействий, типа постоянной и монотонной работы мотора.
    Развитие - это отказ от стабильности. В развитии должен быть тренд изменения стабильного состояния и в нем должен быть вектор изменений. Но вот вопрос - куда направлен этот вектор?
    Этого автор не говорит. А он самый главный.
    Я могу предположить, что этот тренд направлен в сторону развития норм морали, необходимых в условиях наполнения земли членами общества, в условиях усиливающегося влияния людей друг на друга и условиях насыщения общества мощными силами воздействия и на природу и друг на друга.
    Очевидно, что ресурсы планеты истребляются, планета загрязняется, что нельзя бесконечно использовать её для обогащения, тут надо выставлять барьеры к этому. Надо искать новые идеологии в деле построения общества.
    Но ничего об этом в статье нет.
    И к разговору о Боге. Уже пора признать, что не мы ведем историю, а история управляет нами, заставляя придумывать всё новые теории, идеи, мы только её исполнители, для чего и рождены Богом. Пора разобраться с главным секретом этой истории - для чего люди рождаются и умирают, какая задача отрабатывается этой бесконечной процедурой. То есть, что планировал Бог, устраивая такой механизм. Какую цель преследовал.
    Без этого все наши рассуждения теряют ценность.
     

По теме Неорационализм. Глава 2. Продолжение

Неорационализм. Глава 1. (Продолжение)

2.3. Взаимоотношение между выводами модели и действительностью Существует два...
Журнал

Неорационализм. Глава 4. Продолжение

Рассмотрим теперь оптимальную экономическую этику. Она привязана к строю...
Журнал

Неорационализм. Глава 5. Продолжение

Теперь я попытаюсь, отправляясь от предложенной выше модели, рассмотреть в самом...
Журнал

Неорационализм. Глава 1

1. 1. Описание познавательного процесса Предлагаемая модель предназначена...
Журнал

Неорационализм. Глава 3

Глава 3 МОДЕЛЬНЫЙ ПОДХОД К ПОНЯТИЮ СВОБОДА Цель этой главы — на основе...
Журнал

Неорационализм. Глава 4

Г л а в а 4 ЭТИКА В МОДЕЛЬНОМ ПОДХОДЕ В этой главе я попытаюсь, опираясь на...
Журнал

Опубликовать сон

Гадать онлайн

Пройти тесты

Популярное

Когда знания приблизительны
Состояние потока