Сотрудничество. Необходимость правительства

При этом, однако, обычно забывают, что в своей книге Два трактата о правительстве Джон Локк вполне серьезно обсуждал чрезвычайно важную для своей эпохи альтернативу демократии, т. е. абсолютную власть королей по так называемому божественному праву.
Сотрудничество. Необходимость правительства
Эта концепция была подробно развита в работе Роберта Фильмера Патриархия, или Естественное право королей, опубликованной в 1680 году, но написанной до гражданской войны в Англии, когда политический климат был совершенно иным. Королевская власть в трактате Фильмера выглядела даже более мощной и страшной, чем в книге Гоббса. Тот по крайней мере полагал, что власть возникает на основе добровольного выбора и решения подданных, в то время как Фильмер утверждал, что король имеет право на неограниченную власть, являясь прямым потомком Адама, обладающим божественным правом на управление. Английскому королю Карлу I такие рассуждения показались настолько приятными и «правильными», что он даже пожаловал Фильмеру дворянство. Впрочем, очень скоро королю пришлось лично убедиться в том, какая судьба ожидает королей, верящих в свое божественное право и ставящих себя над законом.

В XVII столетии в пользу идей Фильмера говорил весь опыт истории. Большинство государств мира были монархиями. Демократия упоминалась лишь в качестве архаичной формы правления в Древней Греции и Риме, где она, кстати, тоже довольно быстро сменилась властью автократических лидеров, каждый из которых зачастую объявлял себя богом или потомком богов. Платон предупреждал, что монархия при дурных правителях превращается в тиранию, однако сам он отдавал предпочтение вовсе не демократии, а аристократии — власти небольшой группы «лучших» граждан. Он презирал и отвергал демократию (буквально: власть народа), считая, что широкие массы населения не могут руководствоваться разумными и моральными принципами.

Впрочем, в древности человечество испробовало и демократию. После длительного правления тиранов в различных греческих полисах (VII–VI века до н. э.) демократическая форма правления установилась в Афинах (507 год до н. э.). Это государство просуществовало недолго (лишь до 411 года до н. э.) и погибло, потерпев сокрушительное поражение от Спарты во Второй Пелопоннесской войне. Именно этот короткий период и является в истории главным и наиболее эффектным доводом в пользу демократической формы правления, так как за эти несколько десятилетий в Афинах произошел невиданный расцвет культуры и искусства. Именно в Афинах того периода жили и творили Софокл, Эврипид, Аристофан и Фукидид, был построен Парфенон и создано множество великих произведений, ставших фундаментом современной культуры.

Не имеет, однако, смысла сравнивать формы государственного управления, не определив, для чего вообще нужны правительства. Например, для Платона и его современников необходимость руководства не подвергалась сомнению, и вопрос сводился лишь к выбору наиболее достойных правителей. Также и Гоббс полагал, что любой правитель «чуть лучше чудовища» предпочтительнее безвластия, ибо кто тогда удержит человека от покушения на соседа?

Локк придерживался гораздо более высокого мнения о природе человека. Он тоже полагал, что нациям и государствам предшествовала эпоха «естественного состояния» общества, но Локку это состояние представлялось не царством жестокости, а каким-то Эдемом, потерянным раем: «Люди жили вместе по законам разума, не имея над собой высшей власти, обладающей правом на суд» (Locke, ed. Goldie, p. 124). Для Локка слово разум в данном тексте означало некий божественный принцип, соответствующий очевидным истинам (типа «не убий!»), так как далее он пишет: «Разум... говорит всему человечеству... что все равны и независимы, и посему никто не должен покушаться на жизнь, здоровье, свободу или имущество другого» (Locke, ed. Goldie, p. 117). Как видно из этих отрывков, локковское представление о естественном состоянии человека значительно отличается от гоббсовского. Возможно даже, что Локк имел в виду именно Гоббса, когда писал следующее:

Существует простая и очевидная «разница между естественным состоянием и состоянием войны», хотя эта разница и удивляет некоторых людей. На самом деле состояние мира, доброжелательности, сотрудничества и созидания противостоит состоянию вражды, ненависти, насилия и разрушения. (Locke, ed. Goldie, p. 124.)

Мрачная оценка человеческого характера в произведениях Гоббса вызывала недовольство не только Локка, но и многих других общественных деятелей. Например, покровитель Локка, лорд Эшли Купер, третий граф Шафтсбери, в 1711 году с явным раздражением писал, что Гоббс «забыл упомянуть множество человеческих понятий и природных свойств: доброту, дружбу, общественную деятельность, любовь к общению, привязанность к другим людям и т. п.» (A. A. Cooper, 3rd Earl of Shaftesbury. 1711. Characteristicks of Men, Manners, Opinions, Times, ed. P. Aynes, vol. ii, p. 67. Wyat, London. Clarendon Press, Oxford, 1999). Это различие в отношении к природе человека объясняется, конечно, тем, что Локк был верующим человеком, и для него естественное состояние человека ассоциировалось с божественным Провидением и замыслом, в то время как Гоббс был атеистом (если не явным, то тайным, по всем признакам и свидетельствам) и анализировал поведение людей без религиозной предвзятости.

Предложенные Локком аксиомы социального устройства выглядят намного оптимистичнее хотя бы потому, что описываемый им социальный контракт между народом и властью действует лишь до тех пор, пока власть служит общественному благу. Кроме того, стремясь предотвратить возможное превращение избранного правительства в тираническую олигархию, Локк настаивал на необходимости введения принципов контроля и сбалансированности властных структур. По его представлениям, три ветви власти — законодательная, исполнительная и судебная — должны были контролировать и поправлять друг друга. В Англии XVII века этими ветвями власти являлись парламент, король и судьи соответственно. В наши дни в США их эквивалентами выступают конгресс, президент и Верховный суд.

Религиозность и великодушие воззрений Локка вовсе не означают, что он старался не замечать темных сторон человеческой натуры. Он прекрасно понимал, что преступники и негодяи существовали еще в естественном состоянии общества, и поэтому оправдывал безжалостный библейский принцип: «Кто прольет кровь человека, того кровь прольется рукою человека» (Genesis 9:6). Так что и в Эдеме дела обстояли отнюдь не благостно.

Одновременно Локк полагал, что при возникновении государств эти естественные законы уступают место юридическим нормам, вырабатываемым государством «позитивным законам», и именно установление закона, порядка и справедливости считал основной целью государства, причем в первую очередь в отношении имущества (в этом Локк проявил себя сугубым материалистом): «Основной и главной целью объединения людей в государство и создания правительства является сохранение их собственности» (Locke, p. 178).

Таким образом, из веры Локка в доброе начало человеческой натуры вытекает и его основной принцип: государство должно заботиться лишь о сохранении порядка и законности, но не вмешиваться во все остальные дела общества. Это утверждение Локка стало пробным камнем для всей либеральной политической философии будущих столетий. Примерно с таких же позиций Иммануил Кант выступал против идеи патерналистского государства, даже в тех случаях (точнее, особенно в тех случаях), когда такое государство начинает диктовать гражданам правила поведения, «заботясь» об их благе. Идеи Канта повторяются и в работе Размышления о пределах деятельности государства (1851) прусского ученого Вильгельма фон Гумбольдта, а также в эссе О свободе (1859) Джона Стюарта Милля, который утверждал: «Единственной целью законного использования государственной власти в цивилизованном сообществе против одного из своих граждан может быть только защита от возможного нанесения вреда другим гражданам» (J. S. Mill. 1859. On Liberty, ed. G. Himmelfarb, p. 68. Penguin, London, 1985).

Милль зашел в своих рассуждениях даже несколько дальше, выдвинув идею, что гражданин имеет законное право наносить вред самому себе при условии, что его действия не вредят другим гражданам. Это утверждение позднее даже стало одним из пунктов либертарианской философии вообще и теории утилитаризма в частности. Милль утверждал, что:

В основе общечеловеческой морали лежит принцип утилитарности или максимального счастья, то есть все действия должны считаться правильными или ошибочными с единственной точки зрения: способствуют ли они достижению счастья или нет соответственно. Счастье при этом означает удовольствие и отсутствие боли и страданий, несчастье — страдания и отсутствие удовольствия. (J. S. Mill. 1861. «Utilitarianism.» In J. S. Mill and J. Bentham. 1987. Utilitarianism and Other Essays, ed. A. Ryan, p. 278. Penguin, Harmondsworth, England.)

Идея ограничения власти государства продолжала развиваться. Для некоторых философов стало неприемлемым любое вмешательство государства в жизнь человека. Жан-Жак Руссо пришел к философии романтического анархизма, в соответствии с которой цивилизация связана с вырождением, спасением от которого может стать только возвращение к исходному, «дикому» состоянию. Человек изначально добр, утверждал Руссо, и лишь государство и образование делают его злым, вследствие чего необходимо упразднить все организации и занятия, связанные с развращающим влиянием цивилизации, — искусство, науки, организованное сельское хозяйство и промышленность. В книге Социальный контракт (1762) Руссо доказывал преимущества демократии и критиковал королевскую власть примерно в том же духе, что и Локк, но дело происходило в предреволюционной Франции, и Руссо был вынужден скрываться в Германии. Что касается его реальной политической платформы, то она отличалась большим радикализмом:

Европа — несчастный континент, где слишком много зерна и железа. Для уничтожения зла необходимо запретить или отменить цивилизацию, так как люди от природы являются добрыми и хорошими. Сытый дикарь находится в полном согласии с окружающей его природой и со своими собратьями. (J.-J. Rousseau. 1754. «Discourse on Inequality.» Quoted in B. Russell. 1984. A History of Western Philosophy, p. 663. Unwin Paperbacks, London.)

В этом отрывке отчетливо проявляются не только общий дух фантастических идей Руссо, но и их очевидные недостатки. Львы тоже могут находиться в дружбе и согласии с окружением, включая антилоп, но только после обеда. Ведь именно «поиски еды», образно говоря, становятся причинами войн и конфликтов. Голодный человек готов на многое, чтобы добыть еду, независимо от того, является ли он «диким» или «цивилизованным». Мы живем в мире ограниченных ресурсов и возможностей. Это было ясно даже в XVIII веке, а затем Мальтус четко показал, что дальше может быть только хуже (см. гл. 4). Позднее Дарвин нарисовал совсем иную, чем у Локка, картину естественного состояния, где «господствуют окровавленные клыки и когти», как писал Теннисон. Иногда даже кажется, что дарвиновская теория естественного отбора отбросила человечество назад, к гоббсовскому миру дикости и жестокости, в котором все враждуют со всеми. Ограничения сделали из нас людей, но дарвинизм вновь провозгласил эгоизм законом мира.

Сам Дарвин был твердо убежден, что человечество смогло выделиться из дикой природы с ее жестокими законами лишь благодаря развивающейся способности к социальному поведению: «Люди от природы слабы, медлительны и плохо вооружены клыками и когтями, но эти недостатки с лихвой компенсируются... их социальными качествами, позволяющими им сотрудничать друг с другом» (С. Darwin. 1871. The Descent of Man, and Selection in Relation to Sex, p. 64. John Murray, London, 1874). К сожалению (хотя, по-видимому, такое развитие событий можно было предсказать), естественный отбор быстро привел людей не только к сотрудничеству, но и к развитию агрессивности, в результате чего их жизнь стала определяться жестоким законом: убей или будешь убит.

Не все разделяли эту мрачную точку зрения. В 1902 году русский князь Петр Кропоткин4 опубликовал книгу Взаимная помощь как фактор эволюции, в которой доказывал, что человеку свойственно стремление именно к сотрудничеству, а не к соперничеству. В качестве доказательства он приводил множество очень интересных примеров и форм сотрудничества в разных общественных структурах от обычаев аборигенов на островах Полинезии до организации средневековых гильдий. Кропоткин написал книгу не из стремления утвердить принципы доброты и гуманизма, а всего лишь для пропаганды своих общественно­политических взглядов. Он был анархистом и старался убедить читателей, что все социальные проблемы могут быть решены на уровне малых коллективов отдельными людьми, а правительства и государственные структуры вообще не нужны и потому должны быть уничтожены. Но Кропоткин сумел привести в защиту своей концепции сотрудничества лишь собрание анекдотов, тогда как дарвинизм претендовал на научное обоснование закона природы.

Кроме того, даже самые интересные примеры альтруизма и доброты не могут скрыть очевидного для всех факта, что цивилизация порождает и множество своих противников, т. е. асоциальных типов, от бездельников до серьезных преступников. Объясняется это тем, что многие люди отказываются играть отведенную им социальную роль. Еще Локк призывал изолировать и наказывать воров, бродяг и убийц. Конечно, для многих преступлений можно найти разумные объяснения и даже оправдания — беспросветную нищету, сильные страсти, расстройства психики и т. п. Но, с другой стороны, бесспорно, что масса преступлений совершается здоровыми и нормальными людьми. Они лишь стараются победить других, преуспеть в жестокой борьбе за существование и делают это расчетливо и спокойно, воспринимая возможное наказание в качестве профессионального риска.

Отказ от сотрудничества с обществом вовсе не обязательно принимает форму прямого противостояния в виде воровства или убийства. Уклонение от уплаты налогов практически не наносит вреда никому из окружающих, и люди продолжают обманывать государство, прекрасно понимая, что будет со страной, если все последуют их дурному примеру. Проблема стара как мир. В качестве иллюстрации можно напомнить ситуацию в средневековых английских деревнях, где всегда существовал общий выгон, на котором все члены общины могли свободно пасти свой скот. Такая система подразумевала самоограничения, так как если кто-то заводил слишком много коров, а затем его примеру следовали и другие, то большое стадо быстро объедало пастбище, делая его скудным и непригодным для дальнейшего пользования. В результате такой неумеренности, естественно, могла разориться вся община, что часто и происходило. В сущности, ситуация с глобальной экологией сейчас очень напоминает именно такую средневековую деревушку с общим выгоном, так как мы безжалостно вылавливаем запасы рыбы, загрязняем реки и насыщаем атмосферу вредными выбросами.

Именно такие проблемы являются главными для любых социальных структур, основанных на добровольной кооперации. В большой общине всегда найдется кто-то, желающий урвать больше положенного из общего имущества. Прав ли Кропоткин с его мечтой о маленьких общинах? Можно ли напугать бездельников введением жесткого законодательства?
Нажми «Нравится» и читай нас в Facebook!

По теме Сотрудничество. Необходимость правительства

Программа антикризисных мер правительства России на 2009 год

Правительство РФ опубликовало намеченную антикризисную программу, большинство...
Журнал

Правительства скрывают внеземные технологии

В последнее время, появляется все больше информации, подтверждающей, что в...
Журнал

КПРФ призывает СКП определить ответственность правительства

Депутаты парламентской фракции КПРФ обратятся в Генпрокуратуру и СКП с...
Журнал

Прокуратура требует от правительства города изъять землю

Генпрокурор Юрий Чайка в письме к Дмитрию Медведеву (есть у «Ведомостей...
Журнал

Путин призвал всех членов правительства бросить курить

Премьер-министр России Владимир Путин на заседании президиума правительства...
Журнал

Далай-лама уходит с поста главы правительства Тибета

Далай-лама XIV Тэнцзин Гьямцхо в четверг объявил о намерении снять с себя...
Журнал

Опубликовать сон

Гадать онлайн

Пройти тесты

Популярное

Сегодня. Выбор с уровня Души
Какой будет зима 2019-2020: приметы