Ослепленный мраком

«Богоречивый Дионисий» — одна из наиболее загадочных и «закрытых» для исследователей фигур не только в истории первых веков христианства, но и в истории мистицизма в целом. Пиетет перед ним в восточном и западном христианстве во все времена был исключительно велик; о нем достаточно красноречиво свидетельствуют хотя бы следующие строки византийского поэта:

О, Дионисий, иль отважусь вымолвить:
Не чревом материнским ты рожден на свет,
Но, изначальный сотоварищ ангелов,
Покинул хор надзвездный ты и к нам пришел,
Как гость нездешний, чтоб поведать в точности,
О горнем строе светов невещественных.
(пер. С.С. Аверинцева)

Но о самом адресате этого экстатического посвящения известно на удивление мало, если не сказать, что ничего не известно вовсе. В «Деяниях апостолов» действительно упоминается о некоем афинянине Дионисии, сподвижнике ап. Павла, под именем которого сохранился небольшой по объему, но очень глубокий и своеобразный по содержанию корпус текстов мистике-богословского характера, который на самом деле, как ныне установлено, мог быть написан никак не раньше V в. н. э.

Споры об истинном авторе (или авторах) этого корпуса, получившего общее название Ареопагитики, продолжается до сих пор без особой надежды на разрешение; в частности, грузинские исследователи (Ш. Нуцубидзе и др.) настаивают на авторстве Петра Ивера, уроженца Грузии (Иверии), ставшего под конец жизни епископом сирийского г. Газа. Если это так, тогда перед нами — первые сохранившиеся образцы «высокой» философской мистики, созданные автором, который имеет отношение к народам, населявшим бывший СССР. Других возможных авторов Ареопагитик искали также среди палестинских епископов, сирийских монахов и др. Сочинения, входящие в состав Ареопагитик, не содержат никаких данных биографического характера, поэтому нам придется ограничиться лишь характеристикой их идейно-философского содержания.

Основу корпуса составляют трактаты Мистическое богословие, О божественных именах, Небесная иерархия, Церковная иерархия; к ним добавляют еще десять небольших посланий (иногда буквально в несколько строк) к различным духовным лицам. Еще больше сочинений Дионисия Ареопагита известны только по названиям: таковы Об ангельских свойствах и чинах, О символическом богословии, Об образном богословии или О богословских образах, О душе, О божественных гимнах и несколько других. В первых двух сохранившихся трактатах развивается система так называемого апофатического богословия (от греч. apophatos — «отрицательный», «бескачественный»), суть которого заключается в том, что о Боге невозможно писать или говорить, употребляя при этом какие-то конкретные понятия и определения, несущие в себе «положительную» смысловую нагрузку, ибо истинная сущность Бога заключается как раз в Его абсолютной бескачественности и непостижимости.

Как формулирует основы своего метода сам Дионисий Ареопагит в Послании к монаху Гаю, «если кто-то, узревши Бога, понял своим умом то, что он видел — значит, не Его он видел, а что-либо сущее и познаваемое. Бог же в Своем сверхъестественном бытии превосходит ум и сущее, и потому вообще не есть что-либо познаваемое и реально существующее; существуя трансцендентно и сверхъестественно, сверхразумно и познается... (Следовательно), полное неведение и есть познание Того, кто превосходит все познаваемое».

На вопрос о том, как в таком случае вообще возможно какое бы то ни было «богословствование», Дионисий Ареопагит отвечает, что его истинная цель — познавать не Бога, непостижимого в своей абсолютной трансцендентности, а пути, ведущие к Богу. Для достижения этой цели, толкует Дионисий Ареопагит в Божественных именах, истинный богоискатель обязан первоначально усвоить для себя всю сокровенную премудрость, заключенную в Божественных Именах, прилагаемых к Нему в текстах Св. Писания, — поскольку это не есть имена в обычном смысле слова, а как бы промежуточные духовные сущности, помогающие несовершенному человеческому разуму преодолеть пропасть, отделяющую тварь от Творца.

Различие между этими умопостигаемыми сущностями, или энергиями, Бога и самим Богом Дионисий Ареопагит символически передает через световой контраст: если первые представляют собой «идеальный и всесовершенный свет», озаряющий недоступные для обыкновенных органов чувств сферы «умственного Космоса», обитаемые ангелами (ангелам Дионисий Ареопагит как раз и уподобляет эти сущности, называя их «богообразными духовными существами» — Божественные имена, 1,5), — то второй может быть уподоблен лишь абсолютному Мраку, Безмолвию и Бездне, где угасают все чувственные ощущения и восприятия.

В подтверждение своих слов Дионисий Ареопагит ссылается на библейского Моисея, «вступившего в глубину мистического Мрака неведения» и лишь тогда удостоенного вести о Божественном присутствии (Мистическое богословие, 1, 3), хотя в данном контексте было бы уместным и оправданным сослаться на учение гностиков, еще за несколько столетий до Дионисия Ареопагита обозначавших Бога при помощи абсолютно тех же самых «отрицательных» определений, к каким прибегал и автор Ареопагитик. (Впрочем, гностическая литература к этому времени уже сделалась целиком «отреченной», и мыслитель в этом случае реально рисковал попасть в разряд еретиков.)

Само таинство вступления в Божественный Мрак, знаменующее собою высшую точку, апофеоз мистического восхождения, описывается Дионисий Ареопагит также при помощи контрастных цветовых образов: «Божественный Мрак — это тот неприступный Свет, в котором, как сказано в Писании, пребывает Бог. А поскольку невидим он и неприступен по причине Своего необычайно яркого сверхъестественного сияния, то достичь Его может только тот, кто, ... отрешившись ото всякого ведения и видения, тем самым погрузится всецело в этот Мрак».

Таким парадоксальным способом Дионисий Ареопагит выражает свое представление о Боге как об Абсолютном Первоединстве, в котором снимаются все противоположности и утрачиваются все качественные различия; и это, пожалуй, единственное «положительное» определение свойств и сущности Бога, которое извлекается из всего корпуса Ареопагитик.

Учение Дионисия Ареопагита о «посредствующих» бесплотных силах, легшее впоследствии в основу всей православной (да и в целом христианской) ангелологии, изложено в сочинении О небесной иерархии. Структурной основой небесной иерархии является священная Триада, чье мистическое значение «усилено» еще и тем, что в системе Дионисия Ареопагита эта Триада оказывается возведенной в куб. Он делит все бесплотные силы по их сверхъестественным качествам на три группы, каждая из которых в свою очередь оказывается поделенной еще на три «чина». Общая схема иерархии, в порядке нисхождения от высшего к низшему, такова:

1. Серафимы. 2. Херувимы. 3. Престолы.
1. Господства. 2. Силы. 3. Власти.
1. Начала. 2. Архангелы. 3. Ангелы.
Эти девять «чинов» не только сообщают законченное структурное оформление «умопостигаемому» Космосу, но и имеют специальную функцию — содействовать человеку на пути его духовного восхождения, уподобляясь, насколько корректно такое сравнение, ступеням ракеты, которые она последовательно отбрасывает при старте, чтобы выйти, в конце концов, на заданную траекторию.

На языке самого Дионисия Ареопагита эта цель формулируется следующим образом: «Цель Иерархии - возможное уподобление (человека) Богу и соединение с ним. Имея Бога Наставником во всяком священном ведении и деятельности и постоянно взирая на Божественную Его красоту, она, по возможности, отпечатлевает в себе Его образ и причастных к себе также делает Божественными подобиями, яснейшими и чистейшими зерцалами, приемлющими в себя лучи Богоначального света» (О небесной иерархии, IV, I).

Последовательно познавая сущность и мистические качества каждого «чина», человек все более приближается к самому источнику этого сверхразумного Света, отождествляемому Ареопагитом с самым первым чином» - Серафимским, носители которого рисуются им как сгустки чистейшего Божественного пламени (по-еврейски Серафимы - «пламенеющие»).

В человеческом организме, этом мистическом «микрокосмосе», сформированном по образу и подобию истинного духовного Космоса, Серафимам символически соответствуют сердце и «сердечная теплота», означающая высший дар Божественной благодати. Видимо, именно Серафимы являются источником и средоточием упомянутого выше Сверхъестественного Света, за которым скрывается мистический мрак - Божественный Абсолют. Когда преодолен последний этап восхождения, надобность в зеркалах отпадает, и богоискатель оказывается, подобно Моисею, непосредственно у цели своего духовного поиска.

Произведения Дионисия Ареопагита как раз и задуманы как своеобразный «путеводитель» для всех истинных христиан, избравших для себя подобный путь отречения от всего мирского и чувственного ради постижения трансцендентной сущности Бога. Интересно, что, рассуждая о Боге, Дионисий Ареопагит везде подразумевает Бога-Отца, первое лицо Божественной Троицы, причем второе лицо - Иисус Христос — занимает в его системе на удивление незначительное место, что для «отца христианской мистики», как его почтительно называют богословы, по меньшей мере, странно.

Вообще, в его сочинениях традиционная богословская терминология представлена на удивление в незначительном объеме, а излюбленные догматическим богословием темы, такие, как различение ипостасей в Троице, Богосыновство и Боговоплощение, посмертная участь душ и т. п., оттеснены куда-то на периферию изложения и затрагиваются мимоходом, а когда все же затрагиваются, то высказываемые автором мысли в большинстве случаев далеки от ортодоксальности. Более того, он подвергает резкой критике чересчур антропоморфические и «материалистические» с его точки зрения толкования библейских образов и символов, нередкие в «святоотеческой» литературе, называя их «невероятным бредовым вымыслом», «путаными выдумками».

Своим мистическим опытом и системой философствования Дионисия Ареопагита, как это ни парадоксально, ближе к «язычникам»-неоплатоникам (см. Плотин), нежели к ортодоксальным собратьям по вере; даже сам его язык, сама философская и богословская терминология выдают сильнейшее влияние неоплатонической школы. (В специальных исследованиях показано, насколько Дионисиева «иерархия» и представления о Божественном Абсолюте и экстатических восхождениях к нему близки к мистическим прозрениям неоплатоников; см. Лит.) Хуже того: как констатирует С.С. Аверинцев, «необычайно широко применяет он (Дионисий Ареопагит) к "таинствам» христианской веры и христианского культа специальную терминологию языческих мистерий: "теургия", "эпопт" — этими и подобными словами его тексты буквально пестрят.

Дионисий Ареопагит, вероятно, стал христианином под действием проповеди ап. Павла о "Неведомом Боге" (Деян., XVII, 34). Это хорошо подходит к неоплатонической акцентировке абсолютной трансцендентности... Единого, применительно к которому световые метафоры, также очень употребительные у неоплатоников, должны быть, как указывает наш автор (Дионисий Ареопагит), дополнены метафорами "Божественного Мрака"» (Культура Византии IV — первой половины VII в. М., 1984, с. 75-76).

Ко всему прочему, невозможно пройти мимо того факта, что девять ступеней Дионисиевой «иерархии» могут быть спроецированы на космологическую схему Гермеса Трисмегиста: девять «небес», из которых девятое — местопребывание «небесных светов», первичных эманации божественного Абсолюта, являющегося в свою очередь последней, десятой, ступенью, отождествляемой с Дионисиевым «Божественным Мраком». Идет ли речь в данном случае о прямых влияниях или о проявлениях общих архетипических закономерностей мистического сознания, судить сложно, но сама параллель более чем красноречива.

Суммируя сказанное, можно с уверенностью заключить, что в словосочетании «христианский мистик» основной смысловой акцент применительно к Дионисию необходимо делать не на первом слове, а на втором. Сочинения Дионисия Ареопагита оказали огромное влияние на всю позднейшую апофатически ориентированную богословскую литературу, в первую очередь на труды средневековых немецких мистиков (Николай Кузанский, Экхарт, Беме).

В византийской традиции большое внимание уделялось также комментариям на тексты Ареопагитик, составленным известным автором мистических и аскетических трактатов Максимом Исповедником (ок. 580—662 гг.) главным образом с целью отвести от Дионисия подозрение в различных уклонениях от православия, а также доказать подлинность авторства того Дионисия Ареопагита, который упоминался в Деяниях ап. Павла.

В русской культуре ареопагитические сочинения также заняли прочное место, особенно после перевода всего корпуса на старославянский язык, выполненного в 1371 г. сербским монахом Исайей. Именно на этот перевод по различным поводам ссылались многие известные церковные и даже политические деятели, от Нила Сорского до Ивана Грозного, и он же получил широкое хождение среди новгородских еретиков XV в., так называемых «жидовствующих», о чем с неудовольствием сообщал местный епископ.

Но официально сочинения Дионисий Ареопагит никогда не преследовались и не подвергались церковной цензуре, а в следующем столетии были даже включены в состав «Великих Миней Четьих». В XVIII в. Дионисий Ареопагит оказался одним из первых переводных авторов, изданных русскими масонами (Св. Дионисий о небесной иерархии или священноначалии. М., 1789). В новейшее время Корпус был переведен полностью, причем дважды, А.Ф. Лосевым, однако первый перевод был уничтожен при аресте философа ГПУ, а второй — при воздушном налете на Москву в 1941 г.

Литература:
О божественных именах. О мистическом богословии. СПб., 1994 (с парап. греч. текстом и комм. Максима Исповедника);

О небесной иерархии. СПб., 1997 (с парал. греч. текстом);

Мистическое богословие. О Божественных именах. Письма // Мистическое богословие: Сб. Киев 1991;

Корпус Ареопагитикум//Восточные отцы и учителя Церкви V в.: Сб. М., 2000, с. 243-416 (полн. собр.);

Прохоров Г. Памятники переводной и русской литературы XIV-XV веков. М., 1981 (прилож.: старославянские переводы из Ареопагитик).

Лосев А.Ф. Миф, число, сущность. М., 1994, стр. 234-246, 363-366; Лосский Н. Очерк мистического богословия Восточной церкви // Мистическое богословие. Киев 1991;

Махарадзе М. Философские источники Ареопагитик. Тбилиси, 1983;

Мильков В. Примирение духа и плоти (Неоплатонич. традиция в древнерус. мысли) // Философск. и богословск. идеи в памятниках древнерус. мысли. М., 2000, с. 227-269;

Нуцубидзе Ш. Петр Ивер и проблемы ареопагитики. Тбилиси, 1957;

Салтыков А. О значении Дионисий Ареопагит в древнерус. иск-ве (К изучению «Троицы» Андрея Рублева) //Древнерусское

искусствоXV-XVII вв. М., 1981;
Louth A. The Origins of Christian Mysticism. Oxford, 1981;

Ruttledge D. Cosmic Theology of Pseudo-Denis. Lnd, 1964.
Нажми «Нравится» и читай нас в Facebook!

Обсуждения Ослепленный мраком

  • Эта замечательную статью (или реферат?) я нашла в интернете на персональном сайте (www-free-info.narod.ru/index/0-76) без указания ФИО автора. Автор, отзовитесь, хочу выразить Вам свою признательность за хорошую работу!
     

По теме Ослепленный мраком

Ослепленные эмоциями

Трудно не отвлекаться на дороге, проезжая мимо места аварии. Водитель неизбежно...
Психология

Тайна, покрытая мраком

Из цикла -семинара: «Вначале была глупость» Статья вторая Часть первая Уважаемые...
Журнал

Сонник Дома Солнца

Опубликовать сон

Виртуальные гадания онлайн

Гадать онлайн

Психологические тесты

Пройти тесты

Популярное

Раскрыть в себе звезду
Хоопонопоно. Повышение вибраций