Древнееврейские пророки

РАЗВИТИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О БОГЕ У ДРЕВНИХ ЕВРЕЕВ

Духовные вожди древних евреев сделали то, чего никогда и никому не удавалось до них: они лишили своего Бога человеческих качеств, не превращая его в абстрактное Божество, понятное только философам. Даже простые люди были способны относиться к сформировавшемуся образу Ягве как к Отцу — если не индивидуума, то хотя бы нации.

Представление о личности Бога, ясно изложенное в салимских учениях во времена Мелхиседека, было туманным и расплывчатым в дни бегства из Египта и лишь постепенно, из поколения в поколение, формировалось в сознании древних евреев в ответ на учения их духовных вождей. Осознание личности Ягве было намного более продолжительным в своей постепенной эволюции, чем осознание многих других атрибутов Божества.

САМУИЛ — ПЕРВЫЙ ИЗ ДРЕВНЕЕВРЕЙСКИХ ПРОРОКОВ

Враждебное давление окружающих палестинских народов вскоре заставило древнееврейских шейхов понять, что надежда на спасение заключается только в конфедеративном союзе племен, подчиненных центральной власти. И эта централизация административной власти создала более благоприятные условия для просветительской и реформаторской деятельности Самуила.

Самуил был выходцем из древнего рода салимских учителей, сохранивших истины Мелхиседека как часть своей религии. Этот пророк был мужественным и решительным человеком. Только огромная преданность в сочетании с необыкновенной целеустремленностью позволили ему выдержать почти всеобщее сопротивление, с которым он столкнулся, попытавшись вернуть весь Израиль к поклонению верховному Ягве времен Моисея. Но и он добился только частичного успеха: ему удалось обратить к служению более высокому представлению о Ягве лишь наиболее интеллектуальную половину древних евреев. Остальные продолжали поклоняться племенным богам своей страны и придерживаться более примитивных представлений о Ягве.

Самуил относился к типу грубоватых, но деятельных людей и являлся практическим реформатором, который вместе со своими товарищами мог за один день разрушить с десяток изображений Ваала. Он добивался прогресса только за счет силы и принуждения; он почти не проповедовал, еще меньше учил, но он по-настоящему действовал. Сегодня он мог издеваться над жрецом Ваала, завтра — изрубить пленного царя. Он всецело верил в единого Бога и обладал ясным представлением об этом едином Боге как создателе неба и земли: «Основания земли — у Господа, и он утвердил на них мир».

Однако великим вкладом Самуила в развитие концепции Божества стало его громогласное провозглашение неизменности Ягве — вечного воплощения постоянного совершенства и божественности. В те времена Ягве представлялся переменчивым, ревнивым и прихотливым Богом, вечно сожалеющим о том или ином своем поступке. Теперь же, впервые с того времени, как древние евреи вышли из Египта, они услышали поразительные слова: «Опора Израиля не скажет неправды и не раскается, ибо не человек он, чтобы раскаяться ему». Было провозглашено постоянство в отношениях с Божественностью. Самуил вновь повторил, что Мелхиседек заключил с Авраамом завет, и заявил, что Господь Бог Израиля является источником всякой истины, устойчивости и постоянства. Древние евреи всегда взирали на своего Бога как на человека, сверхчеловека, прославленного духа неизвестного происхождения. Теперь же они услышали о том, что прежний дух Хорива возвысился до положения неизменного Бога, обладающего совершенством создателя. Самуил помог эволюционирующему представлению о Боге подняться над переменчивым человеческим разумом и превратностями смертного существования. В его учении началось восхождение Бога древних евреев от идеи, соответствовавшей уровню племенных богов, к идеалу всемогущего и неизменного Создателя и Блюстителя всего творения.

Он вновь проповедовал искренность Бога, его верность завету. Сказал Самуил: «Господь не оставит своего народа». «Он заключил с нами вечный завет, твердый и непреложный». Так по всей Палестине прозвучал призыв вернуться к поклонению верховному Ягве. Этот энергичный учитель извечно провозглашал: «Велик ты, Господи, Боже, ибо нет никого, подобного тебе, как нет Бога, кроме тебя».

Ранее древние евреи судили о благоволении Ягве в основном с точки зрения материального благополучия. Огромным потрясением для Израиля стало смелое заявление Самуила, чуть не стоившее ему жизни: «Господь делает нищим и приносит богатство, он унижает и возвышает. Он поднимает из праха бедных и возвышает нищих до уровня вельмож, давая им в наследство престол славы». Впервые со времени Моисея были провозглашены столь утешительные обещания униженным и обделенным, и тысячи отчаявшихся бедняков получили надежду на то, что и они смогут улучшить свой духовный статус.

Однако Самуил лишь ненамного отошел от представления о племенном боге. Он провозглашал Ягве, который сотворил всех людей, но в первую очередь заботился о евреях, своем избранном народе. Несмотря на это, данная концепция Бога, как и в дни Моисея, изображала святое и справедливое Божество. «Нет Бога столь святого, как Господь. Кто сравнится с этим святым Господом Богом?»

С годами поседевший старый вождь усовершенствовал свое понимание Бога, ибо он заявил: «Господь — Бог знающий, и дела у него взвешены. Господь будет судить во всех концах земли, поступая милосердно с милосердными, честно с честными». Здесь уже видны проблески милосердия, хотя оно и ограничено милосердными. Позднее он пошел еще дальше, когда в час народного несчастья призвал свой народ: «Отдадимся на волю Господу, ибо велико милосердие его». «Для Господа легко спасти немногих или многих».

Постепенное развитие представления о характере Ягве продолжалось усилиями преемников Самуила. Они стремились представить Ягве как верного завету Бога, но им не удалось так же быстро идти вперед, как Самуилу. Они не смогли продолжить развитие идеи о Божьем милосердии по сравнению с тем представлением, какое сложилось у позднего Самуила.

Происходило постоянное движение вспять — возврат к признанию других богов, несмотря на утверждение верховности Ягве. «Царство тебе принадлежит, о Господи, ты глава и владыка над всем».

Лейтмотивом этой эры было божественное могущество; пророки этой эпохи проповедовали религию, призванную укрепить царя на еврейском троне. «Тебе, о Господи, принадлежат величие, могущество, слава, победа и честь. В твоих руках могущество и сила, любого можешь сделать ты великим и могучим». Таковым было представление о Боге во времена Самуила и его непосредственных преемников.

ИЛИЯ И ЕЛИСЕЙ

В десятом веке до Христа древнееврейская нация разделилась на два царства. В каждом из этих государственных образований многие проповедники истины стремились сдержать реакционную волну духовного разложения, которое началось и катастрофически нарастало после войны, завершившейся разделом государства. Однако эти усилия по развитию древнееврейской религии увенчались успехом только после того, как со своим учением выступил решительный и бесстрашный борец за праведность, — Илия. Он восстановил в северном царстве понятие Бога, сравнимое с тем, которое существовало в дни Самуила. Илия почти не имел возможности предложить прогрессивную концепцию Бога. Как и Самуил, он был занят сокрушением алтарей Ваала и разрушением идолов лжебогов. Несмотря на противодействие идолопоклоннического монарха, он продолжал свои реформы. Его задача была еще более громадной и трудной, чем та, которая стояла перед Самуилом.

Когда Илия был отозван, его верный сподвижник Елисей продолжил его труд и с бесценной помощью малоизвестного Михея сохранил свет истины в Палестине.

Однако это время не сопровождалось прогрессом в представлении о Божестве. Древние евреи еще не поднялись даже до идеала Моисея. Эра Илии и Елисея завершилась возвращением лучших классов к поклонению верховному Ягве и восстановлением идеи Всеобщего Создателя примерно в том же состоянии, в котором ее оставил Самуил.

ЯГВЕ И ВААЛ

Продолжительный спор между верующими в Ягве и сторонниками Ваала объяснялся скорее социально-экономическим столкновением идеологий, нежели различиями в религиозной вере.

Обитатели Палестины отличались своим отношением к частному землевладению. Для южных, или кочевых, аравийских племен (ягвеитов) земля была неотчуждаемой — даром Божества клану. Они считали, что землю нельзя продавать или закладывать. «Сказал Ягве, говоря: „Нельзя продавать землю, ибо земля принадлежит мне”».

Северные и более оседлые ханаанеи (ваалиты) свободно покупали, продавали и закладывали свои земли. Слово Ваал означает «владелец». Культ Ваала основывался на двух основных доктринах. Первая заключалась в легализации обмена собственностью, контрактов и договоров — права покупки и продажи земли. Во-вторых, считалось, что Ваал посылает дождь, — он являлся богом плодородия земли. Хороший урожай зависел от благосклонности Ваала. Этот культ в основном был связан с землей — владением землей и ее плодородием.

В целом, последователи Ваала владели домами, землей и рабами. Это были аристократы-землевладельцы, которые жили в городах. У каждого Ваала была святыня, жречество и «святые женщины» — ритуальные проститутки.

Это принципиальное расхождение в отношении к земле привело к острому противоборству социальных, экономических, моральных и религиозных взглядов ханаанеев и иудеев. Социально-экономические противоречия переросли в собственно религиозный спор только со времени Илии. С появлением этого энергичного пророка борьба вокруг данного вопроса перешла в более религиозное русло — Ягве против Ваала — и завершилась триумфом Ягве и последующим развитием в сторону монотеизма.

В противоречии между Ягве и Ваалом Илия сделал упор на религиозном, а не земельном аспекте иудейской и ханаанской идеологий. Когда Ахав истребил семью Навуфея в результате заговора с целью завладеть их землей, Илия превратил старые неписаные земельные законы в нравственную проблему и повел решительную борьбу с ваалитами. Это была также борьба сельских жителей против главенства городов. Превращение Ягве в Элогима произошло в основном при Илие. Этот пророк начал свое служение как сторонник земельной реформы и завершил его возвышением Божества. Ваалов было много, Ягве был один — монотеизм одержал верх над политеизмом.

АМОС И ОСИЯ

Огромный шаг при переходе от племенного бога — Ягве ранних евреев, которому в течение столь длительного времени служили при помощи жертвоприношений и ритуалов, — к Богу, наказывающему преступления и аморальность даже в среде своего народа, сделал Амос. Уроженец холмистого юга, он пришел как обличитель преступности, пьянства, тирании и аморальности северных племен. Никогда со времен Моисея столь беспощадные истины не провозглашались в Палестине.

Амос был не просто реставратором или реформатором: он открыл новые представления о Божестве. Он провозгласил многое из того, о чем заявляли его предшественники, и повел смелую атаку на Божественное Существо, которое поощряло грех в своем так называемом избранном народе. Впервые со времени Мелхиседека человек внимал осуждению двойного стандарта национального правосудия и морали. Впервые в своей истории евреи услышали, что их собственный Бог — Ягве — будет так же нетерпим к греху в их жизни, как и в жизни любого другого народа. Амос создал образ сурового и справедливого Бога Самуила и Илии, но он увидел также Бога, не проводящего различий между евреями и любой другой нацией, когда дело касалось наказания за преступления. Это была прямая атака на эгоистическую доктрину «избранного народа», глубоко возмутившая многих евреев того времени.

Сказал Амос: «Ищите того, кто образовал горы и создал ветер, кто создал семь звезд и Орион, кто обращает тьму в ясное утро, а день делает темным, как ночь». Разоблачая полурелигиозных, приспосабливающихся и порой аморальных собратьев, он стремился описать неотвратимое правосудие неизменного Ягве, когда сказал о злодеях: «Даже если зароются они в преисподнюю, извлечет их оттуда моя рука; даже если поднимутся к небесам, свергну их и оттуда». «И даже если их поведут в плен враги, то я прикажу мечу правосудия, и он сразит их». Амос еще больше поразил своих слушателей, когда, направив на них обвиняющий перст, провозгласил от имени Ягве: «Я не забуду никогда и ничего из сделанного вами». «Я рассыплю дом Израиля по всем народам, как рассыпают зерна в решете».

Амос провозгласил Ягве «Богом всех наций» и предостерег израильтян, что ритуал не должен подменять собою праведность. И до того, как этот отважный учитель был забит камнями, посеянные им семена истины успели спасти учение о верховном Ягве; он обеспечил дальнейшую эволюцию откровения Мелхиседека.

Осия — последователь Амоса и его доктрины всеобщего Бога правосудия — возродил представление Моисея о Боге любви. Он проповедовал прощение через раскаяние, а не жертвоприношение. Он провозгласил евангелие любви и божественного милосердия, говоря: «Я навек обручусь с тобой; да, я обручусь с тобой по правде и справедливости, с любовью и милосердием. И я обручусь с тобой в верности». «Соблаговолю любить их, ибо я больше не гневаюсь на них».

Осия был верным продолжателем моральных предостережений Амоса, говоря о Боге: «По желанию своему накажу их». Однако израильтяне расценили его слова как жестокость, граничащую с предательством, когда он сказал: «Я скажу тем, кто не был моим народом: „Ты — мой народ”, а он скажет: „Ты — мой Бог”». Он продолжил проповедь раскаяния и прощения, говоря: «Я исцелю их от вероотступничества; соблаговолю любить их, ибо я больше не гневаюсь на них». Осия всегда провозглашал надежду и прощение. Его основная мысль неизменно заключалась в следующих словах: «Я буду милосерден к моему народу. Они не будут знать другого Бога, кроме меня, ибо нет спасителя, кроме меня».

Амос пробудил национальное сознание евреев, признавших, что Ягве не закрывает глаза на их преступления и грехи только из-за их предположительной богоизбранности, в то время как Осия взял первые ноты в грядущих милосердных аккордах божественного сострадания и любви, столь возвышенно воспетых Исайей и его сподвижниками.

ПЕРВЫЙ ИСАЙЯ

Это было время, когда одни объявляли об угрозах наказаний за личные грехи и национальные преступления северных кланов, а другие предсказывали несчастья как воздаяние за проступки южного царства. Именно на волне пробуждения совести и сознания древнееврейских племен появился первый Исайя.

Исайя продолжил проповедь вечной природы Бога, его бесконечной мудрости, его неизменного совершенства и надежности. Он представил Бога Израиля, говорящего: «И сделаю правосудие мерилом и добродетель — весами». «Господь избавит тебя от твоей скорби и от твоего страха и от тяжкого гнета, которым ты был порабощен». «И за спиной своей услышишь голос, который скажет: „Вот путь, иди по нему”». «Вот, Бог — мое спасение; на него буду уповать и не бояться, ибо Господь — моя сила и моя песня». «Приходите и рассудим, — говорит Господь. — Если будут грехи ваши, как багряница, то побелеют они, словно снег; если будут они пурпурно-красные, то убелю их, как шерсть».

Обращаясь к охваченным страхом и малодушным евреям, этот пророк сказал: «Восстаньте и радуйтесь, ибо пришел ваш свет, и слава Господня взошла над вами». «Дух Господа на мне, ибо Господь помазал меня благовествовать нищим; он послал меня исцелять сокрушенных сердцем, возвещать свободу пленным и освобождать духовных узников». «Радостью буду радоваться о Господе, возвеселится душа моя о Боге моем, ибо он дал мне одежды спасения, одел меня в ризы правды». «Во всех бедах он был вместе с ними, и ангел его присутствия спасал их. Своей любовью и благосердием он искуплял их».

Вслед за первым Исайей появились Михей и Авдий, которые подтвердили его утоляющее душу евангелие и привнесли в него еще большую красоту. Два этих храбрых посланника смело разоблачали подчиненный духовенству еврейский ритуал и бесстрашно осуждали всю систему жертвоприношений.

Михей разоблачал «правителей, которые берут взятки, и священников, которые учат за плату, и провидцев, которые гадают за деньги». Он учил, что настанет день, свободный от суеверий и духовенства, говоря: «Но каждый будет сидеть под своей собственной лозой и не будет никого бояться, ибо всякий человек будет жить согласно собственному пониманию Бога».

Суть проповеди Михея всегда оставалась неизменной: «Предстать ли мне пред Богом со всесожжениями? Будет ли доволен Господь, если принести ему тысячу баранов или десять тысяч рек масла? Принести ли мне своего первенца в искупление моего преступления, плод чрева моего за грех моей души? Он показал мне, о человек, что есть добро и что хочет от тебя Господь: действовать справедливо, любить милосердие и жить смиренно перед Богом твоим». Это была великая эпоха; это было и впрямь поразительное время, когда более двух с половиной тысяч лет тому назад смертные люди слышали столь спасительные проповеди, и некоторые верили им. И если бы не упрямое сопротивление духовенства, эти учители смогли бы уничтожить всю кровавую обрядность еврейского религиозного ритуала.

БЕССТРАШНЫЙ ИЕРЕМИЯ

Хотя несколько учителей продолжали развивать евангелие Исайи, именно Иеремии было суждено сделать следующий дерзновенный шаг в интернационализации Ягве — Бога евреев.

Иеремия бесстрашно провозгласил, что Ягве не стоит на стороне евреев в их вооруженной борьбе с другими нациями. Он заявил, что Ягве является Богом всей земли, всех наций и народов. Учение Иеремии было пиком нараставшей волны интернационализации Бога Израиля. Раз и навсегда этот неустрашимый проповедник провозгласил, что Ягве является Богом всех наций, что не существует Осириса для египтян, Бела для вавилонян, Ашшура для ассирийцев или Дагона для филистимлян. Так древнееврейская религия внесла вклад в то всемирное возрождение монотеизма, которое началось примерно с этого времени. Представление о Ягве поднялось, наконец, до уровня Божества планетарного и даже космического значения. Но многим сподвижникам Иеремии было трудно представить себе Ягве отдельно от еврейской нации.

Иеремия проповедовал также справедливого и любвеобильного Бога, описанного Исайей, провозглашая: «Да, любовью вечною я возлюбил вас и потому простер к вам благоволение». «Ибо не по воле сердца своего наказывает он сынов человеческих».

Сказал бесстрашный пророк: «Праведен наш Господь, он задумывает и совершает великие дела. Он видит всё, что делают люди, чтобы воздать каждому по путям его и по заслугам». Однако как богохульная измена были восприняты его слова, сказанные при осаде Иерусалима: «Теперь я отдал все эти страны Навуходоносору, царю Вавилона, рабу моему».

А когда Иеремия посоветовал сдать город, священники и гражданские правители бросили его в помойную яму мрачной темницы.

ВТОРОЙ ИСАЙЯ

Крах древнееврейской нации и месопотамский плен могли бы принести огромную пользу ее развивавшейся теологии, если бы не активные действия еврейских священников. Вавилонские армии сокрушили их нацию, интернациональные проповеди духовных вождей нанесли урон их националистическому Ягве. Именно горечь утраты своего национального бога заставила еврейское духовенство включить в древнееврейскую историю массу небылиц и якобы чудесных случаев в попытке восстановить евреев в статусе народа, избранного Богом даже в его новом и расширенном понимании как интернационального Бога всех наций.

Во время плена большое влияние на евреев оказали вавилонские предания и легенды. Правда, следует отметить, что пленники неизменно улучшали нравственный характер и духовное значение тех халдейских рассказов, которые они принимали, несмотря на то что они непременно искажали эти легенды так, чтобы воздать должное предшественникам Израиля и овеять славой его историю.

Для древнееврейских священников и книжников существовала только одна цель: возрождение еврейской нации, прославление древнееврейских традиций, возвеличение своей расовой истории. Если кто-то испытывает негодование из-за того, что эти священники навязали свои ошибочные идеи столь значительной части западного мира, то такому человеку следует помнить, что они делали это не намеренно. Они не утверждали, что пишут по наитию. Они не заявляли о том, что пишут священную книгу. Они всего лишь составляли книгу для укрепления угасавшего мужества своих собратьев по плену. Они совершенно определенно стремились к повышению национального духа и морали своих соотечественников. Превращение этих и других писаний в руководство, состоящее из якобы безупречных учений, было уже делом людей более позднего времени.

После пленения еврейское духовенство широко пользовалось этими писаниями, но их воздействие на собратьев по плену было чрезвычайно затруднено присутствием молодого и неукротимого пророка — Исайи второго, который полностью принял учение старшего Исайи о Боге справедливости, любви, праведности и милосердия. Как и Иеремия, он верил в то, что Ягве стал Богом всех наций. Он проповедовал эти теории о природе Бога с такой убедительностью, что обращал в новую веру как евреев, так и их поработителей. Этот молодой пророк оставил письменное изложение своих учений, которые враждебные и злопамятные священники стремились представить как не имеющие никакого отношения к нему, хотя уже одно уважение к красоте и величию этих учений заставило включить их в книгу первого Исайи. Поэтому писания этого второго Исайи можно найти в одноименной книге, с сороковой по пятьдесят пятую главу включительно.

Ни один пророк или религиозный учитель между Макивентой и Иисусом не достигал такого же высокого представления о Боге, которое Исайя второй возвестил в дни пленения. Провозглашенный этим духовным вождем Бог не был ограниченным и антропоморфическим созданием человека. «Взгляни, он поднимает острова, как песчинки». «И как небо выше земли, так мои пути выше ваших путей, и мои мысли выше ваших мыслей».

Наконец-то Макивента Мелхиседек видел, как человеческие учители провозглашают смертному человеку истинного Бога. Вслед за Исайей первым, этот вождь проповедовал Бога как всеобщего создателя и вседержителя. «Я создал землю и утвердил на ней человека. Я сотворил ее не напрасно, а для того, чтобы она была населена». «Я первый, и я последний; нет другого Бога, кроме меня». Говоря от имени Господа Бога Израиля, этот новый пророк сказал: «Небеса могут исчезнуть и земля обветшать, но моя праведность пребудет вечно, мое спасение — на веки вечные». «Не бойся, ибо я с тобой; не беспокойся, ибо я — Бог твой». «Нет иного Бога, кроме меня — Бога справедливого и Спасителя».

И утешением для еврейских пленников, как и для многих тысяч с тех пор, было слышать слова, подобные этим: «Так говорит Господь: „Я сотворил тебя, я искупил тебя, я назвал тебя; ты — мой”». «Когда пересекаешь реки, я с тобою, ибо ты дорог в моих глазах». «Может ли женщина забыть своего грудного ребенка, не пожалеть сына, вышедшего из ее чрева? Да, она может забыть, но я не забуду своих детей, ибо взгляните: я начертал их на своих ладонях; я даже покрыл их тенью своей руки». «Пусть нечестивые люди оставят свои пути, а неправедные — свои помыслы, и пусть снова придут к Господу, ибо он многомилостив».

Вслушайтесь еще раз в проповедь этого нового раскрытия Бога Салима: «Как пастырь он будет пасти стадо свое; ягнят он будет брать на руки и носить на груди своей. Он возвращает уставшим силу и дарует крепость изнемогшим. Верящие в Господа вновь обретают силу, расправляют крылья, как орлы; они бегут и не слабеют, идут и устали не знают».

Этот Исайя широко распространял евангелие, раздвигавшее представление о верховном Ягве. Он соперничал с Моисеем в красноречии, изображая Господа Бога Израиля как Всеобщего Создателя. Его описание бесконечных атрибутов Всеобщего Отца отличалось поэтичностью. Никто и никогда не произносил ничего более прекрасного о небесном Отце. Как и Псалмы, писания Исайи принадлежат к числу наиболее возвышенных и истинных отображений духовной концепции Бога, когда-либо услышанных смертным человеком до Иисуса. Вслушайтесь в это изображение Божества: «Я высок и возвышен, я обитаю в вечности». «Я первый, и я последний, и нет другого Бога, кроме меня». «Рука Господа не сократилась для того, чтобы спасать, и ухо его не отяжелело для того, чтобы слышать». Новой для еврейства доктриной стала настойчивая проповедь божественного постоянства, преданности Бога, с которой выступал этот милосердный, но мужественный пророк. Он заявил, что «Бог не забудет, не оставит».

Этот отважный учитель провозгласил, что человек и Бог связаны теснейшей связью, сказав: «Каждого, кто называется моим именем, я сотворил для славы моей, и они будут возвещать мою хвалу. Я, я сам отпускаю грехи твои ради себя самого, и грехов твоих помнить не буду».

Вслушайтесь в то, как этот великий еврей разрушает учение о национальном Боге, восславляя божественность Всеобщего Отца, о котором он говорит: «Мой трон — небеса, земля — подножие для моих ног». И вместе с тем Бог Исайи был святым, величавым, справедливым и непостижимым. Почти полностью исчезло представление о гневном, мстительном и ревнивом Ягве, которому поклонялись бедуины пустыни. Новая концепция верховного и всеобщего Ягве появилась в сознании смертных людей, чтобы уже никогда не исчезать из их поля зрения. Претворение божественной справедливости положило начало разрушению примитивной магии и биологического страха. Наконец-то человек познакомился со вселенной закона и порядка, со вселенским Богом, обладающим надежными и неизменными атрибутами.

И этот проповедник небесного Бога никогда не переставал провозглашать своего Бога любви. «Я живу в высоком святом месте и также с теми, чей дух сокрушен и смирен». Всё новые слова утешения находил этот великий учитель для своих современников: «И Господь будет вести вас всегда и насыщать ваши души. Вы будете, словно напоенный водою сад, словно ручей, который никогда не иссякает. И если враг прибудет, как река, дух Господа воздвигнет преграду». И вновь разрушающее страх евангелие Мелхиседека и рождающая доверие религия Салима засияли ярким светом во благо человечества.

Осуществленное этим дальновидным и мужественным Исайей, возвышенное изображение величия и универсального могущества верховного Ягве — Бога любви, правителя вселенной и нежного Отца всего человечества — полностью затмило националистического Ягве. С тех богатых событиями дней высшая западная концепция Бога всегда включала всеобщую справедливость, божественное милосердие и вечную праведность. Высоким слогом, с несравненным достоинством этот великий учитель описал всемогущего Создателя как вселюбящего Отца.

Этот пророк периода вавилонского плена проповедовал своему народу и представителям многих других народов, внимавшим ему на берегу реки в Вавилоне. И этот второй Исайя сделал немало для того, чтобы нейтрализовать множество ложных и национально-эгоистических представлений о явлении обещанного Мессии. Эта попытка удалась не полностью. Если бы священники не направили все свои усилия на построение ложного национализма, учения первого и второго Исайи создали бы условия, которые позволили бы узнать и принять обетованного Мессию.
Нажми «Нравится» и читай нас в Facebook!

По теме Древнееврейские пророки

Пророки ислама

Ислам считает Мухаммада последним Пророком. До него существовала целая цепь...
Религия

Пророки Ветхого Завета

Ранние пророки Следует оговориться, что датировка пророческих книг, которая дана...
Религия

Пророки безысходности или глашатаи добра?

Как труп в пустыне я лежал, И Бога глас ко мне воззвал: «Восстань, пророк, и...
Журнал

Пророк - секреты ремесла

Прогнозы на будущее пользовались спросом всегда. Сегодня эта профессия стала...
Журнал

Пророки и пророчества

Весной 1981 года был захвачен и угнан во Францию лайнер местной британской...
Магия

Книга пророка Даниила

Один из самых впечатляющих моментов в Евангелии - это глава, в которой ученики...
Магия

Опубликовать сон

Гадать онлайн

Пройти тесты

Популярное

Успешность и благополучие
11 способов становиться немного умнее каждый день