Сатанизм явный и скрытый. Часть 1

Сатанизм может выступать не только в явной, но и в скрытой форме. Скрытый сатанизм ещё более опасен, чем сатанизм явный. Следует иметь в виду, что адепты Тёмных Сил очень редко предстают в своём истинном обличье, а, как правило, скрываются под личиной Учителей Света. Елена Рерих писала в данной связи: «Многие наивные люди полагают, что темные силы действуют лишь злом, развратом и преступлениями. Как заблуждаются они! Так действуют лишь грубые и силы малых степеней. Гораздо опаснее те, кто приходят под личиною Света. И прельщенные несчастные, не обладая истинным распознаванием огней сердца, как мотыльки летят на испепеляющий их черный огонь. Невежество, отсутствие чувствознания толкают их в объятия тьмы и лишают надолго, если и не навсегда, благотворного воздействия и притяжения лучей великой Твердыни Света. Грозен Армагеддон, ведь силы тьмы борются за самое существование свое; отчаяние делает их столь сплоченными и упорными в достижении цели своей.374 Князь Мира сего имеет много талантливых, сознательных и бессознательных пособников, и наивно думать, что они не умеют действовать тонко. Они очень изысканны и изобретательны и действуют по сознанию своих жертв».375

Как показывает практика, духовные искания в большинстве случаев начинаются в наше время с «нулевого уровня» подготовки соискателя, в результате, его бросает от одного духовного Учения к другому, как бросает по волнам бурного моря утлое суденышко, без руля и без ветрил, которое едва держится на поверхности и вот-вот сгинет в морской пучине.

Как пишет руководительница одной из наиболее эффективных современных школ трансцендентальной медитации «Лицей Просветления» (г. Саратов) Т. А. Басова (Беиджарз) - «после того, как материализм в кратчайшее время, с точки зрения вселенских масштабов, исчерпал себя, хотя за это время и здорово ранил и нарушил гармонию духовного порядка на Земле, люди вновь потянулись к духовным знаниям. Они открывают сейчас в себе все новые и новые пласты совершенно неизведанных, как им кажется, областей знаний, ощущений, возможностей. Очень многие из них уже ринулись в этот невидимый и незримый мир, будучи совсем к тому неподготовленными. Многие из них уже сейчас пострадали, поскольку готовность к движению навстречу тонким духовным состояниям должна приобретаться на всех уровнях человеческих структур. И если человек разрушен ядом материализма, ему нужно очень много работать со своими уровнями сознания».376

К тому же, духовной жаждой широких слоёв населения неприменули воспользоваться не только явные шарлатаны, но и откровенные представители сил «тьмы внешней»,377 выдающие себя за Учителей Света и прельщающие неофитов обещанием быстрого развития оккультных способностей. Известный популяризатор «Агни-Йоги» (Учения «Живой Этики») Рерихов Н. П. Баныкин пишет в данной связи: «Духовный путь человека не зря сравнивают с восхождением на горную вершину. Так же, как идущего в горы альпиниста подстерегают опасные скользкие склоны, горные обвалы, опасность потерять тропу и свалиться в пропасть, так и путнику духа встречаются на его пути ничуть не меньшие опасности, грозящие ему не только гибелью тела, но и духа. В горном переходе не часто встретишь проводника, ведущего караван к верной гибели. На путях же духовного восхождения такие лжепроводники-лжеучителя явление, к сожалению, не редкое. В последние годы оно стало даже массовым. Эти лжеучителя, пользуясь неопытностью и доверчивостью людей, играя на их естественном интересе к непознанным явлениям человеческой психики, соблазняют их иллюзорной возможностью быстрых достижений и увлекают тем самым на ложный путь, ведущий к гибели. Об этой опасности предупреждали все Великие Учителя».378

Наиболее одиозными представителями Сил Тьмы, из числа тех, которые «приходят под личиною Света», являются в наше время самый известный церковный публицист, православный диакон Андрей Кураев и наиболее активный популяризатор иудаистской Каббалы Михаэль Лайтман.

Диакон Андрей Кураев, олицетворяет собой тип церковного публициста с инквизиторскими наклонностями, готового любыми средствами отвратить от духовных исканий всех, кому свойственны хоть какие-то духовные устремления, выходящие за рамки заскорузлых догматов «исторического христианства». А. Кураев упрекает эзотеризм в сатанизме, а, фактически, сам является «сатанистом», ибо сатанизм - это, в том числе и борьба с духовными противниками, ставящая целью полное их уничтожение (если – не физическое, то - моральное) по принципу «цель оправдывает средства». Подчеркнём ещё раз, что, внедряя в свою повседневную практику «борьбу со Злом» любыми методами, в том числе – и методами инквизиции, «историческое христианство» само стало первейшим рассадником Зла. Ведь давно известно - «Зло невозможно искоренить злом - так устроен этот Мир. Борясь с Сатаной, человек сам сатанеет! Зло не снаружи. Зло в самом человеке!».378

Сколько, положивших свою жизнь на алтарь борьбы со Злом «осатаневших», в буквальном смысле этого слова, «праведников» наплодила христианская церковь за все века своего существования?! Как и евангельским бесам – «имя им – легион».

Автор ознакомился с основными работами диакона Андрея Кураева, в первую очередь, с его работами «Сатанизм для интеллигенции»,380 «Традиция, Догмат, Обряд»,381 «Дары и анафемы»,382 «Христианская философия и пантеизм»,383 «Почему православные такие?..»,384 «Правда и фантазии «Кода да Винчи»,385 «Как делают антисемитом».386 Кроме того, автор ознакомился с рядом других работ А. Кураева, помещенных на его миссионерском портале и на прочих сайтах в сети Интернет.387

Однако приводимая А. Кураевым аргументация, в связи с его критикой эзотеризма, в целом носит поверхностный характер, и его позиция подвергается резкой и, как мы полагаем, вполне обоснованной критике в специальной литературе.388

Учитывая уровень «антиэзотерической» агрессивной напористости «самого читаемого церковного публициста, выдающегося православного богослова и «харизматического» миссионера Русской Православной Церкви», как величают А. Кураева церковные редакторы, издающие его книги,389 следует уделить хотя бы немного внимания «многогранной деятельности» этого новоявленного «светоча» Православия.

«Миссионерская деятельность» этого бывшего воспитанника кафедры истории и теории «научного атеизма» философского факультета МГУ, ставшего «пропагандистом и агитатором» христианства, представляет собой злую пародию на подвижничество апостола Павла, являвшегося ранее «идеологическим противником» христиан Савлом. Этот бывший коммунистический «Савл», несмотря на «обращение в христианство», так и не очистил свою душу от «каиновой печати» «воинствующего атеизма».390 Не мудрствуя лукаво, он поменял «минус» на «плюс» и стал широко использовать для защиты православия, прививавшиеся в советские времена профессиональным атеистам «технические навыки» из богатого арсенала «воинствующего атеизма», выступая теперь в качестве «воинствующего православного христианина».

Работы диакона А. Кураева представляют собой в основном публицистические произведения, отличающиеся, при формальном «многознании» автора, бьющей в глаза поверхностностью, обусловленной поразительным верхоглядством этого Аники-воина Христова. Говоря словами самого А. Кураева, анализировать содержание его скачущей галопом по Европам околоцерковной сумбурной публицистики – «значит недопустимо унижать достоинство богословского разума».391

Прав был великий диалектик Гераклит Эфесский: «Многознание уму не научает, иначе оно научило бы Гесиода и Пифагора, а также Ксенофана и Гекатея».392 Диакона А. Кураева, судя по его работам, «многознание» также «уму не научило», то есть, не сделало способным понимать суть Реальности, а не скользит лишь по поверхности явлений, как это ему присуще.

Для А. Кураева, всё что принадлежит к сфере мистического прозрения, является, судя по его работам, тайной за семью печатями. Тем не менее, этот диакон, ничтоже сумняшися, берётся судить о явлениях, суть которых он не способен понять в принципе, да ещё и лицемерно жалуется при этом, что те, кого он критикует, не вступают с ним в серьёзную полемику, хотя сам же заранее такую полемику исключает. Ведь бессмысленно, даже пытаться серьёзно полемизировать с «богословом», который априори собирается уклоняться от любых дискуссий по существу вопроса и заранее об этом предупреждает: «При опровержении моих выводов не надо лишь приводить мне, противоречащие им цитаты из рёриховских книг. Эти цитаты я и так знаю. Вопрос для меня в другом: можно ли верить, что именно в этих местах проповедники теософии были искреннее, чем в других? Цитаты – даже воспроизведенные с фотографической точностью - могут врать. Ибо не все, что писали теософы, они писали для открытия своих мыслей; многое они писали и говорили ради их сокрытия».393 По поводу любого текста, опровергающего его доводы, такой хитроумный «богослов» вполне может сказать, что данный текст написан лишь для сокрытия мыслей его автора, о чём «подченная публика» и была заранее предупреждена.

К тому же, какой серьёзный эзотерик будет тратить время на то, чтобы «растекаясь мыслию по древу», вылавливать кураевских «блох», густо разбросанных по страницам его опусов в качестве цитат, искусственно вычлененных из контекста различных теософских работ?!394 Лучше уж сэкономить это время для более конструктивной работы, от которой и стремится отвлечь серьёзных исследователей диакон А. Кураев, пытаясь втянуть их в бесполезные дискуссии, не дающие ничего, ни уму, ни сердцу.

И потом, пытаясь объяснить, почему он выбрал в качестве главного объекта для своей «антиэзотерической» критики теософское Учение Е. П. Блаватской и «Агни-Йогу» Рерихов, А. Кураев пишет: «Почему среди моря оккультных школ были избраны для сопоставления с христианством именно Рерихи? Ведь прямых последователей учения Рерихов не так уж и много в России. К счастью, да. Но оккультизм в целом, в совокупности многих сотен своих школок и секточек, весьма многочисленен и активен. И среди многочисленных российских оккультистов немногочисленная школа рериховцев, пожалуй, самая большая и самая известная. С оккультизмом как таковым, с оккультизмом «вообще» спорить слишком трудно. Покажешь, что некоторое утверждение некоего оккультного автора и ненаучно,395 и не слишком совершенно с точки зрения нравственности – а остальные оккультисты скажут: «Ну, так это же нас не касается. Для нас критикуемый вами автор никак не авторитетен. Вы бы ознакомились с книгами именно нашей группы!».

Поэтому для постоянного диалога нужно выбрать такую оккультную школу, которая достаточно определенна в своих взглядах, которая не считается периферийной или «еретической» в большинстве других оккультных течений, которая изложила свои взгляды письменно, и в которой завершен процесс формирования канонически значимых вероучительных текстов. Этим требованиям отвечает учение основательницы теософии Е. П. Блаватской и тесно связанное с нею учение «Живой Этики» Рерихов. Эти фигуры никак не назовешь периферийными в оккультизме. И способ их мышления, и основные черты их мировоззрения являются общими для основного круга современных оккультных течений. Поэтому через сопоставление учения Блаватской и Рерихов с христианством можно получить выводы, значимые и для анализа большинства других современных оккультно-эзотерических групп».396

Здесь диакон А. Кураев явно лукавит. Теософия Е. П. Блаватской, как и «Агни-Йога» Рерихов, получила распространение в основном в интеллигентской среде, представители которой имеют склонность к духовным исканиям, но, за редким исключением, лишь «играют в эзотеризм». Серьёзные эзотерики, окончательно уже определившиеся в отношении своего духовного выбора, чаще всего опираются на Учение Традиционализма (Рене Генон, Юлиус Эвола, Мирча Элиаде, Александр Дугин и другие).

Этот круг авторов и составляет, в первую очередь, лицо «профессионального» эзотеризма, многочисленные ссылки на их произведения приводятся и в данной нашей книге.

Однако наш Демосфен от православия, который, в отличие от этого великого оратора-патриота, так и не избавился от своего косноязычия,397 избегает затрагивать данных авторов в своих «филиппиках», предпочитая вступать в полемику не с «профессиональным» эзотеризмом, а лишь с «популяризированными» его формами, каковыми и являются теософия Е. П. Блаватской и «Агни-Йога» Рерихов. (Что, естественно, не умаляет их значения для духовного совершенствования широких слоев населения, так же, как например, не умаляет значения школьной математики, то, что, с точки зрения высшей математики, она являются лишь первоначальным, подготовительным этапом в изучении математики, как науки). И это не смотря на то, что А. Кураев и сам считает, что «профессиональный уровень» представителей Традиционализма выше «профессионального уровня» представителей теософии. Так, например, он пишет об А. Дугине – крупнейшем отечественном мыслителе-традиционалисте: «Это враг опаснее любой Блаватской (потому что умнее и образованнее). Как и у Блаватской, это попытка переварить Православие в каббалистику. Достаточно вспомнить его статью «Мессианство Каббалы». Неприкрытая апология террора, жажда превратить Православие в революционно-террористическую идеологию также не вызывают желания сближаться с этим человеком».398

С нашей точки зрения, стремление А. Дугина, говоря словами А. Кураева – «переварить Православие в каббалистику»,399 является в сложившихся условиях вполне конструктивным решением проблемы адаптации Русского Православия к реальностям наступающей ныне «равноденственной бури» - переходного периода от эона Озириса (эры Рыб), к эону Гора (эре Водолея). Более того, мы полагаем, что только в таком «переваренном в каббалистику» виде, Русское Православие сможет «жить и побеждать» в современном мире.

Сам же А. Кураев пишет не только о недееспособности современной православной Церкви, но и об уныло-пессимистическом восприятии Церковью своего будущего: «Не надо очаровываться Церковью (земной Церковью – ибо о Небесной Церкви те, кто видят в нас политическую силу, и не помышляют), чтобы не пришлось разочароваться. Наша Церковь сегодня очень слаба, она – инвалид и в Москве, и по всей стране. От инвалида нельзя требовать, чтобы он взял и вызвал чудо-юдо на смертный бой и сшиб ему одним махом три головы. На сегодня Церковь слишком больна, и общество слишком нецерковно… в нашей Церкви уже произошла революция бассет-хаундов. Знаете такую собачку с вечно-грустными большими еврейскими глазами?

Отчего-то в 90-х годах, на исходе ХХ столетия, уже выйдя из полосы гонений, мы где-то потеряли Православие. Произошла революция унылых пессимистов».400

Удивляться здесь нечему: как отмечал великий мистик-визионер Даниил Андреев - «Православие, как учение и практика, сформировалось, в основном, еще в Византии, на давно минованных стадиях общего культурного сознания. Естественно, что оно не могло и впоследствии освободиться от некоторого архаического примитивизма, от известной узости и тесноты культурного сознания и общественного мышления. Этот тип сознания и мышления должен был уступить главенствующую роль новому типу мышления и сознания - тому, который возвещался художественными гениями и наиболее глубокими талантами России, превращаясь через них в новый исторический фактор первостепенной важности…

Год за годом церковь все более отстает от требований и запросов быстро меняющихся эпох, причем это отставание даже возводится в некий принцип: церковная иерархия смотрит на себя как на хранительницу незыблемых и исчерпывающих истин, независимых от смены времен и человеческих психологий. Но так как этот взгляд не подкрепляется ни безупречностью жизни самих пастырей, ни интенсивностью их духовного делания, ни мудрыми их ответствованиями на порожденные новыми эпохами вопросы социальные, политические или философские, то авторитет и значение церкви стремительно падают. Последние духовные усилия со стороны церкви вызываются бурей Революции. Выдвигается целый ряд безымянных героев и мучеников; с окончанием их жизненных путей творческий дух оставляет православную церковь еще более, и, став игралищем в руках дипломатствующих политиков, руководство восточнохристианской общины превращается в пособника и в орудие антирелигиозного государства.

Но по мере того как церковь утрачивала значение духовной водительницы общества, выдвигалась новая инстанция, на которую перелагался этот долг и которая, в лице крупнейших своих представителей, этот долг отчетливо осознавала. Инстанция эта - вестничество.

Вестник - это тот, кто, будучи вдохновляем даймоном, дает людям почувствовать сквозь образы искусства в широком смысле этого слова высшую правду и свет, льющиеся из миров иных. Пророчество и вестничество - понятия близкие, но не совпадающие. Вестник действует только через искусство; пророк может осуществлять свою миссию и другими путями - через устное проповедничество, через религиозную философию, даже через образ всей своей жизни. С другой стороны, понятие вестничества близко к понятию художественной гениальности, но не совпадает также и с ним. Гениальность есть высшая степень художественной одаренности. И большинство гениев были в то же время вестниками - в большей или меньшей степени, - но, однако, далеко не все. Кроме того, многие вестники обладали не художественной гениальностью, а только талантом».401

Е. П. Блаватская была права, когда подчёркивала: «теологическое христианство должно отмереть и никогда больше не воскреснет в своем прежнем виде».402

Беспардонная, на грани скандальности, критика диаконом А. Кураевым лишь «популяризированных» форм эзотеризма, таких как теософия Елены Блаватской и «Агни-Йога» Елены Рерих,403 ставит его в положение хулиганистого шалопая, дёргающего за косички прилежных школьниц, которого всерьёз взрослые люди не воспринимают.

О каком серьёзном отношении здесь можно вести речь, если даже такого православного писателя, как Ф. М. Достоевский, диакон А. Кураев обвиняет в «языческих» поползновениях, хотя и с «реверансом» в его сторону: «Язычеством мы расплачиваемся за антропологический минимализм, столь поразительно высказавший себя в знаменитых словах Достоевского: «Здесь диавол с Богом борются и поле битвы – сердца людей».404 Человек тут оказывается пустышкой, просто полем битвы, по которому топчутся враждующие стороны. От него как будто ничего не зависит, да и не понятно – зачем ради пустого поля такое сражение.

Вероятно, у Достоевского это просто неудачная фраза. О безмерности и богатстве человеческой души у него сказано весьма много».405

Однако А. Кураев, в своём «антиязыческом» раже – здесь явно перегнул палку. Тем более, что он сам же и подчёркивает: «Уже в Ветхом Завете вполне ясно возвещалось, что лишь пришествие Бога в сердце человека может заставить его забыть все былые несчастья. Собственно, у Бога только два места обитания: «Я живу на высоте небес, и также с сокрушенными и смиренными духом, чтобы оживлять дух смиренных и оживлять сердца сокрушенных» (Ис. 57,15)».406 То есть, сердце человека, по христианским представлениям, действительно, является полем битвы между Добром и Злом - Богом и Дьяволом.

И знаменитая фраза Ф. М. Достоевского, из его романа «Братья Карамазовы», перекликается, в первую очередь, вовсе не с «языческими» изречениями, а с известными словами Мартина Лютера – одного из основоположников протестантизма: «Человеческая воля, говорит Лютер, находится посредине между Богом и сатаною: «если вселится в человеческую волю Бог, она хочет и шествует, как хочет Бог», «если вселится сатана, хочет и шествует, как хочет сатана, и не от ее решения зависит, к какому обитателю идти или кого из них искать, но сами эти обитатели спорят за обладание и владение ею».407 (Курсив – С. Панкина).

Хотя мы и не считаем протестантизм полноценной религией, а рассматриваем его, вслед за Рене Генон, в качестве квазихристианской секты, разрушающей христианство изнутри,408 но формально, протестантизм всё-таки относится к христианству, а не к «язычеству».

Так что Ф. М. Достоевского, если и можно здесь в чём-то упрекнуть, так это «в дрейфе», в сторону протестантских взглядов, но уж ни как не в «языческих» поползновениях, как это делает А. Кураев.

И при этом, сам же А. Кураев подчёркивает, что на его духовное становление оказал огромное влияние, именно Ф. М. Достоевский, и в первую очередь, его роман «Братья Карамазовы»: «На третьем курсе МГУ я всерьез заболел Достоевским. Книга, которая по-настоящему «перепахала» меня, - это «Братья Карамазовы». Я действительно болел ею. Две недели, пока читал, ничего, кроме нее в голове не было».409

В народе, о краснобаях, переливающих «из пустого в порожнее», ставящих хлёсткость речи выше её содержательности, говорят – «ради красного словца не пожалеет и отца». Диакон А. Кураев, «ради красного словца», не пожалел даже Ф. М. Достоевского, которого он сам же признает одним из своих «духовных отцов». Этот «блудный сын», не только не жаждет возврата «под родительский кровь» своего «духовного отца», но ещё и обвиняет его, фактически, в «языческой прелести». Избавь нас Бог, от таких «духовных восприемников».

Всё это является одной из причин того, что никто из серьёзных эзотериков, как правило, в полемику с диаконом А. Кураевым не вступает. Тем более что представители Традиционализма, являющиеся, как правило, серьёзными эзотериками, сами относятся отрицательно к эзотерическим изысканиям теософов, которых А. Кураев в основном и критикует. Так, например, Рене Генон написал специальную работу – «Теософизм, история одной псевдо-религии», в которой подвергал резкой критике теософию Е. П. Блаватской. Критическому разбору различных эзотерических доктрин Рене Генон посвятил ещё одну свою работу – «Заблуждения спиритов».410

В то же время, Рене Генон подчёркивал, что следует, прежде всего, заниматься положительным изложением своих взглядов, а на критику оппонентов тратить время лишь в случае крайней необходимости, так как в религиозных диспутах Истина - никогда не рождается, а лишь приносится в жертву замшелой Догме. В религиозных диспутах Истина рождается лишь тогда, когда Догма утрачивает жизнеспособность и начинает сдавать свои позиции, что мы и наблюдаем в настоящее время в отношении христианства. Догма обречена самой логикой развития духовных процессов, во время происходящей в настоящее время смены космических циклов. Зачем же зря тратить время и усилия на подталкивание того, что и без того уже падает?! Какой смысл, находящемуся на подъёме духовному Учению, которое и без всякой полемики с оппонентами, самой логикой развития событий, приобретает всё больше сторонников, полемизировать с уходящей в прошлое замшелой Догмой, и тем самым, поднимать её значимость, как бы косвенно подтверждая, что «моська» действительно сильна, коль «слон» обращает на неё внимание?!

Конечно, христианство, в том числе и православие, сохранится на весь период «равноденственной бури» - переходный период от эона Озириса (эры Рыб) к эону Гора (эры Водолея), то есть – до пришествия Антихриста, которое станет апогеем «бури равноденствий». Но, безусловно, мертвящие догмы «исторического христианства» будут заменены изначальным Учением Спасителя, которое, как и любое серьёзное духовное Учение, имело эзотерическое ядро. «Историческое христианство» своё эзотерическое ядро утратило,411 в результате чего - превратилась в пустую скорлупу, в набор замшелых догм, лишённых духовного содержания.412

Кстати говоря, постоянное ёрничание диакона А. Кураева по поводу эзотеризма и Посвящения является, с психологической точки зрения, наглядным свидетельством того, что этот Аника-воин Христов страдает комплексом неполноценности, обусловленным неспособностью понять внутреннюю, глубинную суть тех явлений, о которых он, «с учёным видом знатока» берется судить, не имея, в действительности, о них ни малейшего представления, в чём он и сам отдаёт себе отчёт, хотя бы на подсознательном уровне, потому и ёрничает, так как серьёзно ничего сказать здесь не способен.

Этот христианский «мыслитель-рационалист», упрекающий эзотеризм в чрезмерном иррационализме, не может уразуметь, что любое серьёзное духовное Учение – вовсе не результат рационалистических философских построений, а выраженный, в словесной форме, насколько это возможно, результат мистического прозрения, что словесно вообще крайне трудно выразить, как это хорошо известно всем, кто обладает хотя бы каким-то мистическим опытом. Как сказал великий основатель даосизма (китайского эзотеризма) Лао-цзы в самом начале своего знаменитого классического труда «Дао дэ цзин» – «Дао, которое может быть выражено словами, не есть постоянное дао. Имя. Которое может быть названо, не есть постоянное имя. Безымянное есть начало неба и земли, обладающее именем – мать всех вещей».413 (Курсив – «Дао дэ цзин»). Знаменитая оккультистка Дион Форчун писала в данной связи: «Мистики используют любые вообразимые аллегории в попытке передать свои восприятия, философы запутываются в лабиринте слов».414

Каким образом, например, церковному рационалисту А. Кураеву, не имеющему соответствующего духовного опыта, представитель исихазма (православного эзотеризма), будет объяснять, что такое Нетварный Свет паламизма, или Фаворский Свет? Это столь же абсурдно, как, например, пытаться объяснить слепорожденному, что такое радуга. Для диакона А. Кураева - «слепорождённого», в духовном отношении, все эти объяснения будут абсолютно бессмысленными, поскольку сам он эти явления не узрел, и судя по всему - вообще никогда не узрит. И поскольку в его духовном опыте нет подтверждения данным явлениям, то никакие рационалистические построения здесь не помогут. В крайнем случае, А. Кураев, в силу своей формализованной причастности к православию, примет всё это на веру, как «авторитетное мнение».

Очевидно, А. Кураев, в силу органически присущего ему сугубо рационалистического «философского» склада мышления, не может понять в принципе, что духовные Учения по самой своей сути, вообще, как правило, противоречат не только рационалистической философии, но и здравому смыслу. Яркий тому пример – само христианство, что нашло своё выражение в знаменитой максиме одного из ранних апологетов христианской церкви Квинта Септимия Флоренса Тертуллиана (160-220гг.) – «Верую, ибо абсурдно». («Сын Божий был распят; не стыдимся этого, хотя это и постыдно; Сын Божий умер, - вполне верим этому, потому что это нелепо. И погребенный воскрес; это верно, потому что это невозможно»).415 Тем не менее, несмотря на всю свою абсурдность, с рационалистической точки зрения, христианство превратилась в наиболее распространённую мировую религию. Ведь, как пишет известный историк философии В. В. Соколов об этой максиме Тертуллиана – «В такой форме христианский обскурант провозгласил несовместимость веры и разума, подчеркнув, что сила веры прямо пропорциональна нелепости ее положений с точки зрения нормального человеческого разума. Эта позиция Тертуллиана весьма показательна для иррационализма не только христианского, но, по существу, и для любого другого монотеистического религиозного вероучения».416

Однако диакон А. Кураев, будучи, несмотря на всю свою «воцерковленность», махровым, «зашоренным» рационалистом (очевидно, всё-таки, философское, а не богословское образование сформировало А. Кураева, как «религиозного публициста»), спустя восемнадцать веков после Тертуллиана пытается доказать, с помощью сугубо рационалистических доводов, несостоятельность духовных Учений, сутью которых как раз и является иррационализм.

«Алогичность» «Агни-Йоги» Рерихов, которую так любит подчёркивать «воцерковленный» рационалист А. Кураев, как раз и служит доказательством того, что это, действительно, духовное Учение, представляющее собой словесное изложение духовного опыта Рерихов, а не бездушное рационалистическое построение. Как подчёркивает один из адептов «Агни-Йоги» В. А. Трефилов - «Тексты Агни-Йоги, по утверждению их создателей, были даны тибетскими Махатмами, а авторы текстов явились лишь посредниками в передаче учений. Эти тексты, как повествует предание, были записаны методом «автоматического письма» в особом измененном состоянии сознания, и таким образом, имеют трансцендентальное, сверхчеловеческое происхождение».417

Сам же А. Кураев признает, что «несмотря на демонстративную привязанность теософии к мистическим культам Индии, реально Агни-Йога формировалась по религиозным канонам Запада – как религия «откровения»… Я не думаю, что Е. Рерих выдумала все то, что она написала. Она действительно нечто пережила, нечто услышала и восприняла… Я верю Рерихам. Я верю им, когда они говорят, что у них был реальный опыт встреч, контактов, бесед и откровений. Не считаю я и Блаватскую просто фантазеркой или шарлатанкой.418 Они действительно встретили Князя мира сего».419

Естественно, с точки зрения адептов христианства, любой духовный опыт, который нельзя втиснуть в прокрустово ложе мертвящей христианской догматики – «от лукавого». «Князь мира сего» мерещится им за любым духовным явлением, которое противоречит заскорузлым догмам «исторического христианства».

Если бы «Агни-Йога» была не духовным Ученьем, а логически выстроенной философской системой, то она бы, как и подавляющее большинство философских систем, представляла интерес лишь для узкого круга «рафинированных интеллектуалов», а не для самых широких слоёв населения (что, кстати говоря, и выводит А. Кураева из себя больше всего).

Отнюдь не случайной является и ритмическая поэтически-афористическая форма изложения «Агни-Йоги», ведь как справедливо отметил Фридрих Ницше – тот, кто хочет, чтобы его тексты не только цитировали, но и учили наизусть – должен говорит афоризмами и притчами. В. А. Трефилов, пишет в данной связи: «В текстах Агни-Йоги одинаково важны как вибрационный, ритмический компонент, так и смысловой, вербальный. Первый способствует формированию особых измененных состояний сознания, подобных тем, которые возникают при чтении мантр или дзэн-буддийских коанов и ведет к особой интерпретации смыслового содержания. Акт чтения Живой Этики выступает актом «сопричастности Шамбале». В этом специфическая сверхзадача текста».420

Подчеркнём, что Иисус Христос также излагал основные положения Своего Учения в форме афоризмов и притч, ставших неиссякаемым источником «крылатых выражений», послуживших основой «житейской мудрости» для самых широких слоёв населения. И в тексте проповедей Спасителя также есть своя ритмика.

Если бы само христианство, не было изначально абсурдно, не только с позиций рационализма, но и с точки зрения элементарного здравого смысла, как это подчёркивал Тертуллиан, то оно не только не стало бы самой распространённой мировой религией, а давным-давно вообще бы уже кануло в Лету, так как в этом случае христианство было бы не иррациональным религиозным Ученьем, а рационалистической философской системой. Противопоставить иррациональному духовному опыту можно только иной иррациональный духовный опыт, а не нагромождение рационалистических аргументов, или даже целостную рациональную философскую систему. И христианство противостоит античности, прежде всего, как совершенно новый иррациональный духовный опыт, точно так же, как и «Агни-Йога» противостоит альтернативным Учениям, как совершенно новый иррациональный духовный опыт.421

Только абсолютно закоренелый рационалист не может понять эти элементарные истины, которые являются чем-то само собой разумеющимся не только для «эзотериков» и «мистиков», но вообще, для любого духовно чуткого человека.

С учётом того, что А. Кураев позиционирует себя в качестве христианского (православного) мыслителя, его сугубо рационалистическая критика эзотеризма в целом и теософии в частности, выглядит тем более нелепо, поскольку иррационализм, «абсурдный» до такой степени, как христианство, а тем более – православие, вообще, вряд ли имеет прецеденты, что и выразил в парадоксальной форме Тертуллиан.

Видимо, философское образование А. Кураева наложило на него неизгладимую печать рационализма, которую не смогло смыть, даже последующее богословское образование. Неслучайно, этот «выдающийся православный богослов и «харизматический» миссионер Русской Православной Церкви», «комплексует» по поводу своего философского образования (мол, лучше было бы окончить исторический, а не философский факультет МГУ), поскольку, как он думает, философское образование приучает мыслить абстрактными категориями и отбивает вкус к работе с конкретным исследовательским материалом. Тем более, что, как полагает А. Кураев, сейчас не время для философско-богословских изысканий: «…я по капле выдавливаю из себя философа. Мне часто приходится жалеть, что я в свое время поступил на философский факультет, а не на исторический. И сейчас у меня дома гораздо больше книг по истории, чем по философии… Возможно, в следующем поколении вновь возникнет потребность в философской рефлексии, но опорой нынешнего богословия, повторяю, должны стать исследования филологического и исторического характера. Так что я сам в современном богословии – увы, маргинал…».422

«Товарищ не понимает», что исторический факультет сделал бы из него абсолютно приземлённого, законченного эмпирика («не понаслышке, не из книжки толкует автор этих строк», говоря словами знаменитого советского поэта Твардовского).423 На философском же факультете, будущий диакон, хоть и в сугубо рационалистических рамках, но всё-таки научился мыслить абстрактно.

Коль не наградил Бог даром мистического прозрения, прими это с христианским смирением, не впадай в смертный грех гордыни и не суди о том, что выше твоего понимания. Выше головы всё равно ведь не прыгнешь, и коль уж предназначено Свыше быть «миссионером с богословским уклоном», а не эзотериком и мистиком, то и следуй этому своему предназначению - каждому своё, умерь свой «критический пыл», не суди, да не судим будешь. Ведь сказал Спаситель в Нагорной проповеди: «Не судите, да не судимы будете; Ибо каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить». (Матфей, 7:1-2. – Курсив - Библии).

Как показывает его «исповедь»,424 диакон А. Кураев, подобно всем, «с головой ушедшим в религию», в глубине души, считает себя «избранным» и «призванным» - ему явно не дают покоя лавры Августина Блаженного, написавшего уникальную по своей духовной насыщенности «Исповедь»,425 и он мнит себя таким же «избранником Божиим», как этот «Учитель Запада».

Чем все «избранные» и «призванные» отличаются от нормальных людей, так это, прежде всего, тем, что в каждой, даже самой обыденной жизненной ситуации, они выискивают «Знаки Судьбы». А поскольку, как известно – кто ищет, тот всегда найдёт – они их постоянно и находят, будучи уверены, что Бог носится с ними, как наседка со своими цыплятами. Даже в Церковь, как оказывается, А. Кураев не сам пришёл, а его Бог привёл. «Правдивее будет сказать так: Господь взял и привел»,426 - заявляет А. Кураев, отбросив «с христианским смирением», всякую «ложную скромность». По рассказам диакона А. Кураева, Бог даже как-то послал ему через букинистический магазин редкую книгу, которую наш «избранник Божий» хотел процитировать в очередном своём «эпохальном труде», но нигде не мог найти (как говорится, это уже – «клиника»). А. Кураев так описывает это «чудо»: «И потом, чудо далеко не всегда глас с небес или купина неопалимая. Чудо может войти в твою жизнь через обычного человека. Я – книжник, и чудеса в моей жизни по большей части книжные. В нужную минуту находится нужная книга, раскрывается на нужной странице…

А первое такое чудо со мной произошло в 1995 году. Моя книга «Традиция, догма, обряд» уже уходила в типографию. В ней была глава, посвященная католической мистике. Мне же досаждало беспокойством чувство какой-то научной некорректности: ведь опорные для этой главы тексты (видения католической святой Анджелы из Фолиньо) я цитировал из вторых рук: по книге Алексея Лосева. Да, Лосев указывал источник своих цитат. Но из самого этого указания следовало, что шансы добраться до него минимальны: русский перевод дневников Анджелы, сделанный Львом Карсавиным, был издан в 1918 году. Понятно, что тираж был минимальным. Понятно, что государственные библиотеки эту книгу уже не заказывали и не хранили. И в разрухе последующих лет погибла большая часть тиража… И вот забредаю я в букинистический магазин в Столешниковом переулке. Ничего интересного на полках не нахожу и, когда уже протискиваюсь от прилавка на выход, смотрю – под стеклом внутри этого самого прилавка лежит та самая книжица… Цена, конечно, запредельная. И что же? Продавщица предлагает мне взять эту книгу на ночь домой… Тут я понял, что все-таки Бог что-то имеет против католической мистики».427

А может быть, «что-то имеет против католической мистики» - вовсе не Бог, а Дьявол, который и привёл А. Кураева в этот букинистический магазин? Ведь, с какой стати христианскому Богу «что-то иметь против католической мистики», если католицизм, как подчёркивал Рене Генон, как раз и представляет собой в Западном мире аутентичную традиционную сакральную форму?!428 Где гарантия, что в данном случае А. Кураев сам не «впал в прелесть», в чём он так любит обвинять своих оппонентов? Ведь, как сказал апостол Павел: «сам сатана принимает вид Ангела света». (2-е Коринф., 11:14). Даже Святой Симеон Столпник однажды чуть было не был обманут демоном, явившимся ему в виде ангела на огненной колеснице. Известный русский православный деятель XIX века, епископ Игнатий (Брянчанинов) писал в этой связи: «Если Святые находились в такой опасности быть обманутыми лукавыми духами, то для нас эта опасность еще страшнее. Если Святые не всегда узнавали демонов, являвшихся им в виде Святых и Самого Христа, то как возможно нам думать о себе, что мы безошибочно узнаем их?».429

«Как возможно думать о себе» грешному диакону А. Кураеву, что его в этот букинистический магазин привёл Бог, а не Дьявол, «если Святые не всегда узнавали демонов, являвшихся им в виде Святых и Самого Христа»?! Откуда у грешного диакона такая духовная гордыня, что он ставит себя выше христианских Святых?! А ведь даже христианские Святые, по своей духовной скромности, искренне считали себя до самого своего смертного часа – великими грешниками и крайне настороженно относились к разного рода «предзнаменованиям», «явлениям духов» и всяким прочим «чудесам», каждый раз тщательно разбираясь – не «от лукавого» ли всё это?

Впрочем, диакону А. Кураеву, никто даже не «являлся»: «духи злобы поднебесной» (Еф., 6:12), далеко не всегда, «снисходят» до прямого «контактёрства», а часто действуют через подсознание «клиента».

Автор данной книги, как и А. Кураев, также многократно сталкивался с ситуацией, когда, говоря словами этого популяризатора православия – «в нужную минуту находится нужная книга, раскрывается на нужной странице…». Однако автор совершенно не склонен объяснять всё это «вмешательством Светлых или Тёмных Сил». По мнению автора, подавляющее большинство подобных ситуаций – всего лишь результат срабатывания интуиции, и не более того. Как сказал Спаситель в Нагорной проповеди – «что сверх того, то от лукавого». (Матфей, 5:37).

Непреклонная убеждённость диакона А. Кураева в своей «богоизбранности» не только является той самой душевной простотой, о которой говорится, что она хуже воровства, но вообще «отдаёт серой», поскольку замешана на прямо-таки дьявольской духовной гордыне (если, конечно, в данном случае, мы имеем дело с искренним заблуждением, а не с банальным «пиаром» «шоумена от религии», выдающего себя за «избранника Божьего»).

Разумеется, Бог может вступить в непосредственный контакт с любым «простым смертным». Но почему любой и каждый, лишь на том основании, что он сотворён «по образу и подобию Божию», самоуверенно полагает, что именно он, а не кто-либо другой, говоря словами Ф. М. Достоевского, вовсе не «тварь дрожащая», а «право имеет»?! Почему всякий «встречный-поперечный», кто сподобился накропать какой-либо «духовно возвышенный», как он с наивной самоуверенностью полагает, опус - тут же начинает мнить себя «избранным» и «призванным»?!

Используя, ставшее уже крылатым выражение из знаменитого советского фильма «Семнадцать мгновений весны», напомним всем «избранным» и «призванным», что не следует, без достаточных на то оснований, «мнить себя фигурой, равной Черчиллю», иначе рискуешь прослыть, причём, совершенно справедливо - «городским сумасшедшим». Здесь не следует забывать известный тезис: если ты обращаешься к Богу, то – это молитва, если же Бог обращается, к тебе, то это, чаще всего – шизофрения.

То же самое относится и к различным «голосам», «даймонам», «музам» и т.д., вдохновляющим «избранников Божиих» на творческий труд. Конечно, говоря словами знаменитого поэта-барда Игоря Талькова – «Поэты не рождаются случайно», но именно – Поэты, с Большой буквы, а не заурядные «рифмоплёты». И это относится к представителям всех творческих профессий.430

В целом же, как показывает жизнь, всем «избранным» и «призванным», как правило, место там, где они обычно и собираются – в соответствующих лечебных учреждениях. Там их полным-полно: и «цезарей», и «наполеонов, и «гитлеров», и «миссионеров» всех религий и духовных учений.

Что умиляет в христианских пастырях (как и в адептах всех теистических религий), так это какая-то по-детски инфантильная, наивно-трогательная убеждённость, что Всевышний водит по жизни на помочах каждого из неисчислимого множества существ, сотворённых «по образу и подобию» Божию, наделённых свободой воли и расселённых по всей бесконечной Вселенной.

Откуда вообще у «смиренных христиан» такое, чуть ли не поголовное, отсутствие всякой духовной скромности, замешанное на какой-то, прямо-таки дьявольской духовной гордыне?! Послушать их, так получается, что Бог только для того и существует, чтобы постоянно опекать их «от рождения и до тризны», подобно тому, как любящий отец опекает всю жизнь своих, не в меру избалованных, беспомощных отпрысков, снисходительно прощая им не только мелкие шалости, но и серьёзные проступки.

Но, не только воинствующее «антиэзотерическое» критиканство, но и популяризаторская «миссионерская деятельность» диакона А. Кураева представляет собой вопиющую профанацию православия, и скорее отвращает от православия думающих людей, чем их к нему привлекает. «Шоумены от религии», лавры которых, видимо, не дают покоя А. Кураеву, выглядят органично только в рамках протестантизма, поскольку, как подчёркивал Рене Генон, протестантизм, в процессе своего «становления» деградировал, фактически, до уровня «квазирелигиозной» формы - пустой скорлупы, лишённой сакрального содержания: «То, что осталось в результате всех этих извращений, уже нельзя было назвать религией даже в самой искаженной и ухудшенной форме. Это простая «религиозность», то есть смутное и неосмысленное душевное влечение, не основанное ни на каком подлинном знании».431

Что же касается православия, то, как мы полагаем, именно «византийско-московское православие» как раз и является христианской конфессией, сохранившей в наибольшей степени преемственность по отношению к Учению Иисуса Христа. И любые попытки перенести на данную духовную почву, приёмы «миссионерской деятельности» протестантских «шоуменов от религии» не только не дадут положительного «духовного результата», но дискредитируют православие в глазах многих «духовной жаждою томимых» соискателей, лихорадочно мечущихся от одного духовного Учения к другому, в поисках того «Единственного Правильного Мировоззрения» (А. И. Солженицын), которое смогло бы эту их «духовную жажду» утолить полностью. Они жаждут духовной пищи, а диакон А. Кураев подсовывает им вместо этого суррогат, выдаваемый им за православие. Или, говоря языком евангельской притчи, вместо «хлеба», «рыбы» и «яиц» он дает им «камни», «змей» и «скорпионов». Ведь наставлял Спаситель апостолов: «Какой из вас отец, когда сын попросит у него хлеба, подаст ему камень? или, когда попросит рыбы, подаст ему змею вместо рыбы? Или, если попросит яйца, подаст ему скорпиона? (Лука, 11:11-12. Курсив - Библии).

Много ли истинных сторонников приобретет православие среди думающих людей в результате профанической «миссионерской деятельности» таких «популяризаторов православия», как диакон А. Кураев?!432

Справедливости ради, следует отметить, что в работах диакона А. Кураева содержится значительное количество добротного фактологического материала, поэтому с его трудами целесообразно внимательно ознакомиться всем, кто серьёзно занимается духовными исканиями, независимо от личного отношения к «антиэзотерическим» пассажам А. Кураева, которыми густо приправлены все его работы. Серьёзные эзотерики должны непредвзято относится к любым авторам, независимо от их «духовной ориентации», и уметь отделять в их работах «доброе семя» от «плевел», здесь не стоит гнушаться, фигурально выражаясь, извлекать «алмазы» даже из «навозной кучи».

Поэтому, мы в своих работах широко используем не только труды классиков эзотеризма и оккультизма, но и труды «светочей» теистических религий (иудаизм, христианство, ислам), мировоззренческие позиции которых в целом нам чужды. (Из всех религий автору ближе всего Ведизм – изначальная «Религия Мудрости», восходящая на эзотерическом уровне к Примордиальной (Изначальной) Традиции. Согласно законам смены космических циклов Ведизм вновь станет главной религией человечества в период наступающего ныне эона Гора (эры Водолея). Различные национальные формы Ведизма испокон века существовали в виде многообразных политеистических, так называемых – «языческих» религий).

К тому же, некоторые произведения диакона Андрея Кураева заслуживают пристального внимания не только со стороны эзотериков, но и со стороны самых широких кругов читателей, например, его работа «Как делают антисемитом».433

Однако в целом позиция А. Кураева по отношению к эзотеризму представляет собой яркий образец христианского мракобесия, которое вошло в плоть и кровь «исторического христианства». Эта, инквизиторская, по своей сути, позиция явно «отдаёт серой», то есть, фактически, является результатом дьявольского наущения. Ибо только Дьявол заинтересован в том, чтобы отвлечь людей, занятых духовными исканиями от Учений Света, к числу которых принадлежит теософия Е. П. Блаватской и «Агни-Йога» (Учение «Живой Этики») Рерихов, данные человечеству Белым Братством.

Отметим, что под патронажем Белого Братства, то есть – Махатм,434 находились не только такие эзотерики, как Елена Блаватская и Елена и Николай Рерихи, но и некоторые философы, в частности, Николай Бердяев, в присутствии которого представитель Белого Братства «доктор Любек» предсказал в 1913 году Первую мировую войну, поражение в ней России и последующую большевистскую революцию. Вот что пишет в данной связи Е. Ю. Рапп в своих воспоминаниях о Н. А. Бердяеве: «Зиму 1913 г. мы гостили в доме Веры Степановны Гриневич. В. С одна из очень интересных и очень своеобразных женщин эпохи русского Ренессанса. Она жила вдохновением. Огнем вдохновения, который никогда не угасал в ней, она старалась зажечь души окружавших ее друзей. О на стремилась к подвигу и на этот подвиг звала других. Н. А. (Николай Александрович Бердяев – С.П.) и моя сестра очень любили В. С. Ее дом был одним из культурных центров Москвы. Вспоминаю, как однажды зимой мы сидели за завтраком в старинном особняке, где жила семья В. С. Прислуга доложила, что какой-то неизвестный господин желает видеть Н. А. Вошел высокий человек в черном плаще. Длинные седые кудри падали на плечи, слегка закинута голова, орлиный профиль. Он напоминал викинга. Остановился между двумя белыми колоннами. Нас поразил его прекрасный образ. Я смотрела на него с восхищением и с каким-то странным чувством. Мне казалось, что под черным плащом у него старинный заржавленный меч… Н. А. встал навстречу нежданному гостью, который наклонился к нему и что-то тихо сказал. Позже мы узнали, что он приехал к Н. А. по поручению «Белых братьев», просивших сказать Н. А., что они следят за его деятельностью и охраняют его.

В. С. любезно пригласила гостья к столу и, узнав, что его очень стесняет жизнь в отеле, просила остановиться у нее в особняке. Доктор Любек прожил среди нас три дня. Он поражал своим исключительным вниманием к людям, добротой, чуткостью, необыкновенной проницательностью. О людях, которых он видел первый раз в жизни, он говорил так, как будто знал всю их прошлую жизнь. На одном из собраний, вечером, он увидел жену известного поэта и, взволнованный, просил мою сестру передать ей, чтобы она покинула мужа, иначе ей грозит смерть. Жена поэта не обратила внимания на это предупреждение. Вскоре она умерла. Наступил канун Нового Года (1914-ого – С.П.). В большой столовой, ярко освещенной старинной люстрой, царило оживление, веселый смех. Произносились блестящие тосты. Никто не подозревал о надвигающихся катастрофах. Только д-р Любек сидел молча, грустно склонив голову. В. С., обратившись к нему, просила сказать несколько слов. «Мне очень не хочется, - ответил он, - нарушать веселое настроение ваших друзей, то, что я вижу, очень страшно». В. С. настаивала… «Скоро, очень скоро, - начал он, - над Европой пронесется ураган войны. Россия будет побеждена. После поражения Россия переживет одну из самых грандиозных мировых революций». Тут Любек обратился к Н. А.: «Вы будете избраны профессором Московского университета. – «Это не может быть, ответил смеясь Н. А. – У меня нет докторской степени…». – «Вы скоро увидите, - продолжал Любек, - прав ли я…». Наступило молчание. Казалось, всех присутствующих охватило жуткое предчувствие. Я сидела недалеко от Любека. Он вдруг обратился ко мне и спросил, почему я сторонюсь. Я была смущена, не зная, что ответить. Обратившись к нему, неожиданно, я спросила, почему мне показалось, что, когда он вошел, под его плащом я увидела старинный меч (я начертила форму меча). Он побледнел. «Как странно, что вы это увидели. Этот меч я когда-то держал в руках. Это было давно, в средние века. Однажды я видел себя в зале старинного замка, около меня стояла прекрасная женщина. Защищая ее таким мечом, я убил человека… Воспоминание это преследует меня с детства, я не могу видеть и прикоснуться к холодному оружию…». На следующий день д-р Любек покинул нас».435

По словам самого Н. А. Бердяева, «доктор Любек» произвёл на него очень сильное впечатление: «В те годы встречалось много интересных людей. Как бездарна нынешняя «великая историческая эпоха» в сравнении с талантливостью той эпохи! Очень запомнился мне один очень яркий человеческий образ. Однажды вошел к нам в столовую во время завтрака таинственный человек. Все почувствовали странность его появления. Это был norbische Mensch, напоминающий викинга: огромного роста, очень красивый, но уже среднего возраста, с падающими на плечи кудрями, одетый в плащ. На улице он ходил без шляпы. Когда мы ходили с ним по Москве, то он обращал на себя всеобщее внимание. Он прожил с нами дней десять. Это было очень интенсивное общение. Он был очаровательный человек и, несмотря на свою несколько театральную внешность, вызывал доверие. В нем было много доброты и внимания к людям. Он оказался шведским врачом Любеком. Он специально был направлен ко мне и проникся ко мне большой симпатией. Более всего поражал Любек своей проницательностью, близкой к ясновидению. Он многое угадывал относительно людей, которых видел первый раз и о которых ничего не слыхал. Относительно Вячеслава Иванова он проявил настоящее ясновидение. Он был мистик и мистически одарен. Сила его была не в философской или богословской мысли. П. Флоренский, которому я помогал разговаривать с ним по-немецки, причислил его к мистикам и теософам типа Сведенборга, которого он признавал сравнительно невинным. Любек встречал с нами Новый год, это был канун 1914 года. И вот что более всего нас поразило. Было большое общество, и все пытались делать предсказания на следующий год. О войне никто не думал. Любек сделал следующее предсказание. В наступающем году начнется страшная мировая война, Россия потерпит поражение и будет отрезана в своей территории, после этого будет революция я стану профессором Московского университета, что тоже оказалось верно. Прозрения Любека поразительны, потому что в это время политическое положение Европы не давало оснований ждать войны. О Любеке у меня осталось очень хорошее воспоминание».436

Следуя извращённой логики диакона Андрея Кураева, очевидно, и посланца Белого Братства «доктора Любека» следует признать посланцем «князя мира сего». И, следовательно, признать, что знаменитый русский философ, Нобелевский лауреат Н. А. Бердяев, вслед за Е. П. Блаватской и четой Рерихов, также находился под патронажем Князя Тьмы. По логике таких представителей «исторического христианства», как диакон А. Кураев, от церкви следует отлучить не только таких светочей культуры как Лев Толстой, Е. Блаватская и Рерихи, но и крупнейшего христианского (православного) мыслителя Нового времени П. Флоренского, поскольку он был не чужд оккультизму, как подчёркивал Н. Бердяев,437 и многих других представителей русского духовного реннесанса, которые составили гордость России.

Следует подчеркнуть, что даже в рамках самого христианства, отлучение от Церкви (то есть, отлучение от «исторического христианства») вовсе не обуславливает отлучение от Бога. И знаменитые слова христианского священномученика III века Киприана Карфагенского: «Кому Церковь не Мать - тому Бог не Отец» - не более чем дежурный афоризм очередного церковного ригориста. Так, например, великий русский писатель Л. Н. Толстой вовсе не превратился в «безбожника», утратившего духовную связь со Всевышним, лишь потому, что был отлучен от Церкви. Точно также, как не утратили духовную связь с Богом Елена и Николай Рерихи, которые не только сами исповедовали православие, но и воспитали своих детей в православном духе.438 Духовная связь с Богом – это внутренняя, мистическая связь, и эта связь может быть прервана только по Божией Воли. А Церковь – это не Христос, хотя она и претендует на то, чтобы быть «истинным «местом» Богоявления»: «Истинное «место» Богоявления – Церковь Божия – во Христе, в ней Христос посреде нас, и есть и будет!».439 (Курсив - цитируемого автора).

И Церковь, по своему соизволению, не может решать, кто достоин духовной связи с Христом, а кто нет. Ведь сказано в Нагорной проповеди: «Не судите, да не судимы будете; Ибо каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить». (Матфей, 7:1-2. – Курсив - Библии). Тем более, что говоря словами классика – «а судьи кто»? Те кто видят соринку в чужом глазу, а в своём – бревна не замечают (Матфей, 7:5): если взять церковных иерархов всех христианских конфессий, то окажется, что среди них, мягко говоря, далеко не все могут быть удостоены духовной связи с Богом. Бог на Страшном Суде Сам отделит, без помощи Церкви, «доброе семя» от «плевел», «агнцов» от «козлищ». Сказал Спаситель: «Когда же приидет Сын Человеческий во славе Своей и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на престоле славы Своей, и соберутся пред Ним все народы; и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов; и поставит овец по правую Свою сторону, а козлов - по левую… И пойдут сии в муку вечную,440 а праведники в жизнь вечную». (Матфей, 25:31-32,46). Ничто и никто не может отлучить человека от любви Божией. Апостол Павел сказал в данной связи: «Ибо я уверен, что ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, Ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем». (Рим., 8:38-39).

Признавая, что ничто и никто, в том числе и сама Церковь, «не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем», адепты христианства пишут: «Господь решит – сможет ли Он Свою любовь вместить в душу человека, или та уже неспособна к такому. Господь до решений Соборов, иерархов, священников и богословов уходит из сердца того человека, что прислонил свою жизнь к силам смерти. Собственно, эта Богооставленность порождается христоборцем еще при его земной жизни. Сразу после смерти становятся очевидны ее последствия.

Публичное слово Церкви, обличающее еретика, нужно лишь в том случае, если и после его кончины его идеи продолжают распространяться, причем принимаются несведущими людьми как христианское, церковное учение. Негоже проповедовать антихристианские взгляды, делая вид, что они как две капли воды похожи как раз на христианство. Как при посмертной канонизации святого Церковь указывает на возможный путь спасения, так при посмертном отлучении еретика она предупреждает о пути погибели. Как канонизация святого не есть «награда» для него, так и посмертное отлучение не содержит в себе никакого сугубого наказания. У Бога все произошло уже прежде.

Но если начатое ересиархом разрушительное дело продолжает обитать на земле, то Церкви никогда не поздно гласно предупредить о том, что этот путь привел к погибели и его самого, и его последователей. Это важно не столько для мертвых, сколько для живых. И вот, чтобы пробиться хотя бы не к сердцам, но и к ушам людей, Церковь бывала вынуждена совершить акт, который каждый раз дается ей с болью.

Публичный отказ Церкви от соучастия в молитвах с некоторым человеком (который и так уже сам вышел из Церкви) может сделать серьезнее отношение других людей к религиозной реальности».441

Следует подчеркнуть, что отлучение от Церкви (то есть, отлучение от «исторического христианства») вовсе не означает не только отлучение о Бога, но и отлучения от христианской культуры. Сами же христианские пастыри пишут в данной связи: «Есть еще люди (их в России процентов 70), которые сами по церковным правилам не живут, церковную веру не знают, но в культурно-этнографическом плане отождествляют себя с Православием. Вот Лев Толстой по своим философским взглядам – не христианин. Он не член Церкви. Но отлучение его от Церкви означает ли его отлучение от русской православной культуры? - Нет! Культура, в которой он был воспитан, которой пронизано его художественное творчество и в которую влились его романы – это культура христианская. Ну, не буддистская же она, в самом деле!».442

Подчеркнем, в этой связи, что не следует отождествлять эзотерическое учение данной религии и её сакральную Традицию, имеющую сверхчеловеческое происхождение, и соответствующую исторически сложившуюся Церковь, представляющую собой, говоря словами Фридриха Ницше, «человеческое, слишком человеческое» образование. Учение Иисуса Христа и «историческое христианство» (а тем более - Церковь, как бюрократизированная структура, погрязшая в «царстве Кесаря») – это далеко не одно и то же.

См. окончание: "Сатанизм явный и скрытый". Часть 2
Нажми «Нравится» и читай нас в Facebook!

По теме Сатанизм явный и скрытый. Часть 1

Сатанизм явный и скрытый. Часть 2

Фундамент христианской Церкви был, фактически, заложен апостолом Павлом, роль...
Религия

Сатанизм

Сатанизм — мировоззрение и официально практикуемая Церковью Сатаны религия...
Религия

Эссе о Матери: часть 1

Величайшая из женщин, но только ли женщин? О ней почти ничего не известно, но...
Религия

Эссе о Матери: часть 2

Земля - это не просто планета, это обитель Святого ДУХА, именно ОН наполняет...
Религия

Два слуха Часть - 2

Первая особенность определяется индивидуальным биоритмом легких – точнее, левого...
Религия

Эссе о Матери: часть 3

Всё во Вселенной подчинено порядку, установленному Творцом, и этот порядок...
Религия

Сонник Дома Солнца

Опубликовать сон

Виртуальные гадания онлайн

Гадать онлайн

Психологические тесты

Пройти тесты

Популярное

Хоопонопоно. Повышение вибраций
Как качественно обучить человека или команду?