Рукопись, найденная на Солнце

21

Человек, похожий на осунувшегося, изможденного Императора, вошёл в обшитую кожей дверь с табличкой «Главный редактор». В обширном кабинете за столом в груде бумаг сидел мужчина с располневшим лицом Юнкера и возбуждённо говорил по телефону:

– А у нас одна гнусь! На обед завтракать пол-ужина подают, да по четверть калории в подарок от поварихи Калерии! Секретную переписку накапливают, уродцы. И ещё орут: не плюйте в колодцы! Отребье! На одно заикание – три раскаяния, ну, разве так можно?! Вот хоть если вспомнить, как все они Паутинкина ненавидели, аж на весь праздник слюна брызгала, и то – ничего! Паранорма общественных отношений! Цифры просто зашкаливают! Просто какое-то нестерпимое вокруг: падаем, потому, что лёд скользкий, а не просыхаем, так это – дождь мокрый. Всё через жёрнов у нас. Мол, перемелется емелица – вука-вука будет… – положил трубку, посмотрел на дверь сквозь стоявшего перед ним посетителя. – Даже и выглядывать-то страшно, вдруг есть посетители?..

– Тук-тук, - сдерживаясь, произнёс посетитель.

– Войдите.

– Мне к главному редактору.

– Слушаю вас.

– У вас в приёмной знаете, кто сейчас сидел?

– Понятия не имею. А кто?

– Я.

– Извините… Ну, правда, извиняюсь, я же не знал. Ну, что вы, право, сразу…

– Прощенья будете просить потом. Не здесь и не у меня. Хотя, это уже не столь важно. Главное, что я не дождался вас и ушёл. И мы с вами так и не встретились: вы полетите дальше, а я остановлюсь на эту ночь ещё дальше. И если всё приблизится настолько нестерпимо, что будет назначена встреча без грима, то вы обязательно дождётесь весточки из Рима от Питирима и представите себе эту беседу настолько зримо и неделимо, что три невозвратных пилигрима, вестимо, не дойдут до нас, они донос не отдадут за срок в четырнадцать минут, - сожгут, а жгут из некоего полотна они с тоскою обернут и горьким глазом глянут на… – посетитель закашлялся и долго никак не мог остановиться. Подождав, редактор сказал мягко:

– Знаешь, брат ты мой, Мурамур-батюшко, славный индейский князь Салтык Ставрульевич, пока тебя ещё эти красные футболки не загрызли, и пока ещё верещат верещагинские земляничные поляны под высоковольтными ЛЭП-500, пока всё это ещё «пока-пока», - оглянитесь вкруг себя, друг мой! Вы видите всю эту видимость стад и непредвидимость пастбищ?! Вставайте в очередь философии, столбите места для ниш ваших, - есть, есть ещё несколько приставных! - эти стройные, гудящие напряжением ряды катастрофических наблюдений ещё ждут вас на развилке трёх дорог у Беззаветного камня. Там полыхало такое пламя, что все снесённые там и туда булыжники-яйца, спеклись в один окалинный монумент окаяния, а буквы, как слёзы, выступили на нём сами собой: «направо-налево-прямо»!..

– Я очеркист! – выкрикнул посетитель с пафосом. – Я чист, как чекист! Я речист и лучист! А вы, кучер, - облучкист!

– Нисколько. Вы правы, я главный редактор реактора, вам за это - «браво» от пси-фактора. И, к тому же, вы даровиты. А теперь, как говорится, иди ты…

Посетитель взялся за ручку двери, но потом всё же решился и, подойдя, навис над редактором:

– В переписке Никандра с Пименом Пятым на одной из страниц сожжённого письма кем-то начертано: «Гад». Вот это место, у вас на столе, где лежит гад. Уберёте его – испустите дух свой, оставите – не одного отрока отравите. Что же делать? – воскликните вы. Не знаю; ведать-ведаю, а не откроюсь раньше времени. Час сей, глубоко упал с циферблата, все цифры за собой в эту пропасть уволок, прямо в висок, тебе, Бергман, гирькой!..

Главный редактор съехал со стула и исчез за столом.

– Встаньте с колен, смешно же, это не вам искать стёклышки, не вам шестерёнки собирать! – заколотил посетитель кулаком по столу. – Придут другие! Придут и отменят умножение! Прекратят разделение!..

Из-за стола на ковёр навзничь вывалился главный редактор. И посетитель в изнеможении осел около его тела.

– Вы не верите, у вас лицо каменное, взгляд ваш глубок, но мрачен, а руки ваши неспокойны и к моему горлу тянутся… А у меня, братцы, ангина, слышишь, Ангелина?.. Эх, брат, – он с трудом встал на ноги, – уходи-ка ты несолонохлебавши! – обогнув стол, сел в кресло главного редактора, щёлкнул тумблером на аппарате и сказал в микрофон: – Вот теперь конец передачи с дачи. Желаю всем удачи, и можете исполнять свои зонги-шмонги им. Б.Брехта...

22

За бортом Картофельного корабля на открытом мостике стоял Фаргипэ, окружённый плотным кольцом тёмных фигур, и держал речь, во время которой гасли звёзды. По одной, и кучками.

– Achtung!.. Наступил момент! Всем соблюдать предельную осторожность – открыта неуязвимая сложность. Будьте внимательны, братики, на уроках Матики. Старайтесь все доносы доносить до носа. Пункт приёма открыт в дверях проёма. Каждое доносодонесение до снесения отныне принимается строго на коммерческой основе – альтруистически настроенных просят не беспокоиться. Придонные наслоения бездомного населения будут пользоваться единовременной льготой в размере одного-двух, с икотой. Бить уже больше не будут, не рассчитывайте. Будут уничтожать. Все эти зонги-шмонги имени кого угодно – сдать в течение истечения последних запасов времени в Пункт по приёму тары из-под утраченного. Он будет работать до назначенного, допоздна, то есть, поэтому не дёргайтесь. Ёмкости по 0,2 (типа майонезная) не рассматриваются, в расчет не берутся, и в зачёт не засчитываются, поэтому после поздна всё закроется на учёт, поторапливайтесь, всех знаем наперечёт: никому ничего не удастся, - не купиться, не продаться, не улизнуть и не тормознуть. Мимо пролетает закованный пролетарий, за ним, через кусочек времени, прошагает подкованный прошагарий, а через шесть кусочков вы сможете насладиться картиной из тины под названием «Ещё не все проползарии сдохли» забытого всеми на хрен акварелиста из бывшего Союза вакуумных грибников. Всем всё понятно? А то, ежели что, выступит насмерть забитый шпицами круто заведующий секцией военных календарей в паре со своим верным домашним насекомым. Оба они, пагубной страстью влекомы, в самый последний момент отправили по факсу каждый свою таксу, с пожеланием новогодия на неугодиях. Мы их получили, внимательно изучили, поперчили и поручили Послу-по-случаю их сущность сучию вручить и не замочить. Это вся информация о деформации из Диферамбации.

Отблески жёлтого факельного пламени плясали по тяжёлым ледяным волнам, что перекатывались через мостик, и уже не могли погасить концентрационную печь, раскочегаренную на капитанском мостике космической подводной лодки.

23

На вершине холма, покрытого жухлой травой, стоял одетый по-осеннему Первый с выражением мучительного ожидания на лице. Второй, в ладной эсэсовской форме, поднялся по осыпавшемуся склону, встал к Первому спиной и получился тоже - Первым. Теперь на вершине стояло двое Первых. Наконец, первый Первый не выдержал, повернулся лицом к спине второго Первого и добровольно стал Вторым.

– Простите, – чуть повернув голову, очень деликатно спросил Первый, – вы крайний в очереди?

– Держите, – ответил Второй, протягивая жёлто-красную карточку.

– Что это?

– Бирка крайнего. А я пошёл… А вы ждите… Ну, чего вы не ждёте?

– Ждать больше некого, – опустился на траву, расстегнул эсэсовский китель, под ним – окровавленная балтфлотовская тельняшка. – Я последний. Только что с полигона.

– Стрельба закончилась?

– Нет, она теперь надолго. Осталось же самое сладкое, добивать. Я успел вынести с поля боя несколько имён, вот, смотрите, – высыпал в траву горсть шахматных пешек, – все в машинном масле. Машинисты бились до последнего. Они махали ветошью, что-то подтягивали ключами, хотя, конечно, понимали, что обречены.

– Пели?

– Да, конечно. Вот это...

Первый запел очень выразительно:

«Auf Deck, Kameraden, all' auf Deck!
Heraus zur letzten Parade!..
Der stolze Warjag ergibt sich nicht,
Wir brauchen keine Gnade! » u.s.w. *
____________________________________________________________________________

* «На палубу, товарищи, все на палубу! На последний парад наверх!..» и т.д.

Стихи австрийского поэта Рудольфа Грейнца «Der „Warjag“» («Варяг»).

Допев, Первый отвернулся. Второй тихо и участливо спросил:

– В окончание окна не хотите сдать имена – до ужина курс самый высокий. Потом обвалят. Как в Касабланке. Вы не обращайте внимания на моё заикание, я на такой улице живу. А вы чем думаете?

– Умом.

– Ну, и зря. Я не настаиваю никому, но ведь вот так и не выдерживает мозг ума. Вы не находите?

– Нет. Учения – это как саранча. Слышали, что Самаранч сказал?

– Нет.

– Что скажет всё.

– Н-да. Как раз, к открытию галереи - откровения Апулеи. Она вчера вся ушла в открытие Музея винтиков. Что было!.. – всматривается вдаль. – Кто это там пульт управления оседлал?

– Не обращайте внимания.

– Ну, как, не шутка же, - дорогущий! Они, что, совсем обнаглели?!

– Совсем.

– А-а. Ну, тогда ладно.

На холм, тренькая звоночком, вскарабкалась конка, запряжённая куклами участников в костюмах предвоенной моды. Сняв с них хомуты и, поотрывав им конечности, Первый спросил:

– Знаешь накорякский танец « дракурлык »?.. – Второй мотнул головой отрицательно. – Ну, братику, ты ничего тогда не знаешь! – встал на подножку трамвая. – Долетим, я тебе покажу.

Трамвай тронулся с холма вниз и стал набирать скорость. Второй крикнул вслед:

– А не долетим?..

24

Первый шёл по вагонам. Из конки - в ж/д, оттуда - в метро, наконец, - в электричку:

– Не долетим – не покажу… Всё просто. Не устраивайте сложностей на пустом месте. Комментируйте спорт, дирижируйте музыку, прославляйте иммунную систему, группируйте глагольные формы, стреляйте по мишеням и «мишаням», от скуки и из базуки, меняйте руки, снимайте брюки, - все эти трюки только до первого снегопада, – остановился, заметил пассажиру:

– А вот причёску менять не надо. Я, если к чему держу привычку, то не ищите другую отмычку.

Его стремительный путь закончился в пустом тамбуре электрички, где он столкнулся с женским вариантом Второго, нагруженного челночными тюками. Баба крикнула ему с вызовом и местным говором:

– А я вчера стала первой женщиной-изобретателем и пошла торговать по вагонам!

– Тшш… Не начинай, а то сброшу с поезда, а в нашем Полёте – это последняя электричка.

Женщина сразу взяла на тон ниже:

– Но носки-то, вязанные из бечёвок, хорошо расходятся. Зачем ты так… Я обижусь. И больше не приближусь. Перейду к Оскару, буду арбалеты продавать, очень выгодно, разрешите, я пройду, мужчина, вы своим товаром дурацким весь проход загородили, блин! – бизнес-баба прорвалась в вагон, набитый обозлёнными людьми и протаранила его насквозь. Первый протиснулся следом и стал «работать»:

– Усь-усь! Купите, баушка, эту гнусь! Внучеку! Чеку выдернешь – Президент Гуанталина выскочит, сразу легче станет. А мне… – голос его дрогнул и сорвался в рыдающую интонацию: – Помогите, люди! Выгнали с работы, удалили простату; пожалейте, детки, тату, - дайте на выпивку, не на кино же прошу!.. Спасибо, девочка, – и вдруг он исступлённо закричал в другой конец вагона. – Не смотри так, Люба! Я ж не знал, что ты уже тоже по вагонам с дочкой побираешься! Мы долетим! Долетим, Люба! До самого-самого Солнца долетим, присядем там где-нибудь в сторонке на корточки, посмотрим на наши фотокарточки, и… сгорим, Любушка… изжаримся, бедная ты моя, и… и всё. Какая это остановка мимо сейчас проехала? Станция «Любовь», говорите… Всё верно. Наверное. Значит, следующая - «Антрактная»...
Нажми «Нравится» и читай нас в Facebook!

По теме Рукопись, найденная на Солнце

Рукопись, найденная на Солнце

35 На поверхности Солнца была полумгла. В ней лишь еле виднелись очертания фигуры Ихтиандра, да иногда случайно сверкала какая-нибудь из чешуек его костюма… – Тихо чего-то. И темно...

Рукопись, найденная на Солнце

10 Полевой стан. Коричневый двубортный костюм, увешенный сверху донизу геройским серебром и золотом, мелодично позвякивал на Ч-К, а на синем в полоску жакете Жо-типа-эМ - только...

Рукопись, найденная на Солнце

Чиркнула спичка, пламя высветило лицо: Фаргипэ прикуривал, сидя на крыше кабины грузовика и подложив под себя плюшевую подушечку, расшитую блёстками. В ногах у него потрескивал...

Рукопись, найденная на Солнце

Глава 1 В пустыне в горах, в настоящем будущем прошлом, у края стартовой площадки стоял Главный управляющий Стартом Эпиграф. Кряжист и силён, сейчас он излучал тоску и одиночество...

Рукопись, найденная на Солнце

15 В Зимнем дворце в Петрограде, задумчиво глядя на Петропавловскую крепость, стоял у окна император с лицом Мастера-наставника. Очнувшись, царь ответил на вчерашний вопрос: – С...

Рукопись, найденная на Солнце

27 Стандартный зал-аквариум ожиданий вылето-прилётов был битком забит измождёнными пассажирами. Скованные туманом лайнеры то появлялись за запотевшими стёклами, то исчезали, но не...

Сонник Дома Солнца

Опубликовать сон

Виртуальные гадания онлайн

Гадать онлайн

Психологические тесты

Пройти тесты