Привидение

«Дерево №612, серебристый тополь, диаметр – 1,3 м, высота – 36 м, бонитет – 4, состояние плохое – дупло (0,3Д-4м).

Надо работать…

«Луна – это серебро и жемчуг…»

Где-то в корнях этого огромного дерева или в дупле, заплывшим столетним натеком пахучей смолы, хранит он свои лунные сокровища. 250 лет назад он сам посадил это дерево в точке полной луны, где теперь в полнолуние он пьет лунный флюид…

Вчера ночью он приглашал меня войти в дерево… – но я не смог шагнуть сквозь клубящийся желтый туман…

«Луна – это серебристый тополь…»

Неохватный ствол в толстой светлой коре, бугристой и изрезанной, как лунные горы и кратеры. Чем выше, тем ствол светлее, еще светлее листья – аккуратные, плотные, на длинных гибких черешках.

Серебристые тополя – самые высокие деревья в парке. И листья их, колеблемые ветром, радостно плывут под самой Луной косяками серебряных рыбок…

Ну и дела! «Возьми, – говорит, – горсть листьев с этого дерева и сожги их в полнолуние, в час луны, и я приду к тебе, и ты опять сможешь задавать свои идиотские вопросы… – гхе, гхе…» – и дал мне серебряную денежку на память…

– А Вы явитесь, чтобы опять смеяться жутким кашлем? – Гхе, гхе…

Хорошо, что не на этом заколдованном дереве свил я свое гнездо, а то не слез бы никогда. Он утверждает, что этот тополь и Луна – одно и то же».

(Из дневника лесоустроителя)

Как мне не хотелось никуда уезжать! После очередной грозы наступило затишье – любовное примирение… Счастье мое было рядом. Мои руки, глаза, сердце – стремились к Любимой, душа летела к Солнцу, к свету, к спасению… – и не встречала преграды. Радость и синяя тишина окутали меня. Еще шаг, – и никакие силы не разлучат нас!

Как расстаться? Как я мог подчиниться этому темному – надо, ты должен, необходимо. Мне говорят, что есть такое слово – «надо», а я знаю другое, лучшее слово – «не надо!»

Как меня ломало и крутило еще задолго до отъезда! Я болел и стонал, и плавился разум, пытаясь понять это удивительное – «надо»… Сны необычно яркие, странные, тревожные сны мучили ночами…

И все же я поехал. У нас все было хорошо, как никогда, – Она даже пошла проводить меня на вокзал…

Поезд тронулся, и мое сердце забилось тяжело, неспокойно, с привычной болью и с какой-то отчаянной безудержностью, бесшабашностью последнего рывка… Я никогда не мог терпеть разлуку, переносить спокойно эту боль – я безумствовал… Прыгал, плавал, лазил по деревьям, скакал на лошади… – мое беспокойство требовало движения, бега…

В поезде я так и простоял у окна, ничего не видя и не слыша, кроме стука – то ли колес, то ли сердца…

Дорога привела меня к воротам огромного старинного парка, бывшей дворянской усадьбы, где за два месяца, измеряя диаметр и высоту двухсотлетних деревьев и отмечая их на плане парка, я должен был заработать деньги, – без которых на Луне никак нельзя!

Тревожный и беспокойный, подвижный и сильный, ранним весенним утром входил я в ворота парка…

Сразу же за оградой качались, шумели, как морской прибой, ветлы. Толстые, но не высокие, они еще тем напоминали волну, что разворачивали к ветру нижнюю сторону листьев, светлую, как пена на гребне.

Дорога шла чуть под гору, деревья становились выше и выше, я погружался в живую зеленую тень, вверх убегали солнечные зайчики, – туда, где бушевали волны… А внизу становилось все тише, и тишина наполнялась птичьими голосами…

И я тонул: темные липовые аллеи, светлые поляны, незабудки цвели всюду… Листва еще перекатывала и сбрасывала крупные дождевые капли, а на небе ни облачка, и зелень сияла!

Широкий пруд туманился под утренним солнцем…

Однажды мне показалось, что у всей Зеленой Природы: у деревьев, у трав – одна душа, а ее центр, ее разум находится в этом парке. Побывать здесь, значит – взглянуть в глаза ВСЕЙ ПРИРОДЕ.

Здесь был музей, когда-то здесь родился и жил Великий Человек, и теперь сюда приезжали его почитатели, шли в дом, в парк… Правда, в основном, приезжали просто так, провести время…

Приезжающих встречали работники музея. Они здесь не просто жили – они шли, им ведом был путь, они вели за собой других людей. Они старались приобщить их, даже случайных гостей, к чему-то великому, светлому! – к высотам искусства и творчества. Говорили о добре, любви, о вечных ценностях.

Чтобы вести за собой, надо самому взойти! – они читали, думали, искали, работали над собой, – стремились сами быть лучше, добрее…

Вот он – благородный путь служения и жертвы! Они знают, как выйти из Тюрьмы! И я потянулся к ним…

Меня остановили – Глаза. Девушка – лицо строгое, немного темное и скорбное, а главное – Глаза, большие, красивые и печальные. Смотрит на меня из черного вельветового капюшона, как лик иконы.

– Хотите, я покажу вам музей?

– Я так люблю сидеть в этом вольтеровском кресле.

– А у нас в парке по ночам, вот уже двести лет, бродит привидение – дух старого барина. Он выходит из склепа и – в деревне около двенадцати всегда так ужасно воют собаки! – ходит по аллеям, что у пруда, а потом идет в самое глухое, дикое, заросшее место…

– Приходите к нам вечером пить чай! У нас всегда хорошая музыка: Моцарт, Вивальди, Шопен…

Их наставником, вдохновителем был Человек-Голос: лицо его полностью скрывали борода и темные очки. Он говорил! – всегда о самом важном и возвышенном… – именно он воодушевлял всех, работал неутомимо, меньше всех спал, всегда помогал другим, с радостью взваливал на себя любую работу, даже физическую…

Я удивлялся. Я задавал ему вопросы и получал убедительные ответы, подкрепленные цитатами из книг великих писателей и Гения, жившего здесь раньше.

Преклоняясь перед его Делом, я спросил:

– Ну, и что дальше? Что будет, если я день и ночь буду работать для людей – мы и так все работаем, друг для друга – вымотаюсь, упаду от усталости?

– Если вы действительно отдадите все свои силы людям, будете добры до конца, действительно упадете! – и себя забудете, думая только о людях…

Тут он вдруг снял свои темные очки, чего никогда при мне не делал, и взглянули на меня ясные, умные, зеленые глаза:

– Тогда к Вам придут ВСЕ ЛЮДИ.

Его лицо, возникшее на миг, улыбнулось и исчезло – уже навсегда для меня – он снова надел очки.

Я все более проникался миром и духом этих людей, все сильнее чувствовал парк… И удивительно, под напором НОВОГО притупилась моя тоска, моя Любимая отступала прошлое, где боль и страдание, а здесь – новый светлый путь.

Я жил яростно и, боясь прошлого, с такой отчаянной отдачей! Я открывал…

А если говорил о том, что открывал, и о чем угодно, то все понимали – Глаза. Все возвышенное могло поместиться в них, отразиться и – удвоиться…

Странные, однако, вещи я открывал!

Как-то, просто взглянув на план парка, я увидел Большой Пантакль Соломона! Он, очерченный аллеями, дорожками, полянами, занимал примерно треть всей площади. Сулящий власть над духами, этот Пантакль считается главным и обычно изображается первым в системе магических пантаклей. Его основные мистические точки совпадали с самыми живописными местами парка.

И, правда! Около двенадцати ночи начинали выть собаки, и перед самым рассветом будил меня собачий вой…

Однажды, когда вместе с ночью началась страшнейшая гроза, и парк стонал, роняя на аллеи поломанные ветви, – вернулась обычная боль. Я увел из колхозной конюшни лошадь и сломя голову носился на ней, очумелой, среди гигантских, готовых упасть стволов, различая дорогу лишь в белом свете молний.

Гроза стала стихать. Я перевел лошадь на шаг и поехал в гости к привидению, в самое глухое место парка.

Вскоре мне пришлось с лошади слезть: канавы, сплошное переплетение ветвей и так темно! Я уже думал только о том, как бы не переломать племенному жеребцу ноги, но все же шел, спотыкаясь, оступаясь, продираясь сквозь ветки, и тащил его за собой.

Перекурить остановился как раз – в «том» месте, на краю глубокого оврага. Конь мой мелко дрожал и стал таким послушным… Я попытался раскурить сырую сигарету и вдруг захлебнулся в кашле. Кашлял и кашлял, а когда смог, наконец, остановиться, то услышал – шаги. Шел кто-то, не торопясь, шлепая по мокрой траве, но ни одна ветка не треснула, не зашуршала листвой…

Я увидел, как справа приближается ко мне человек, укутанный с головой светящейся бело-голубой материей, свет пульсирует, и, кроме шагов, я слышу частый похлопывающий звук. Идет по самой кромке оврага, приближается и останавливается в метре от меня – рукой коснуться бы мог! Но мои руки, напряженные до предела, прижались к окаменевшей в выдохе груди.

Всем телом я чувствовал давление: когда человек подходит вплотную, не видя и не слыша, чувствуешь его…

За светящейся дымкой различаю маленькое старческое лицо, тонкий нос едва разделяет глаза – круглые черные дыры, из которых нацелилась в меня безумная ночь. «Добрый вечер!» – говорю я вдруг. Он поворачивается ко мне боком, делает несколько шагов и, оглянувшись, улыбается мне, попыхивая голубым сиянием, и так же неторопливо, шумно ступая, идет прочь. «Гхе, гхе…» – раздается у меня в голове то ли смех, то ли кашель.

Две ночи я не мог уснуть…

Тогда, в парке, мой абсолютный рекорд – четверо суток без сна. Видимо, была причина не спать…

Но – оттого, что я встретил настоящее привидение – больше ли стало во мне Радости, Любви, Красоты? Нет, и – нет! А от чего стало больше?

Телепатия, астральное зрение, когда видишь на экране собственного лба…

Что дали мне эти впечатления? Разве что, гордыни прибавилось, самолюбия – я видел, я достигал, я… – все тот же, и та же Тюрьма вокруг.

– Любви! Радости! Добра! Хочу, чтобы пришло ко мне не из темного ночного мира, а – сверху, оттуда, где Свет!

Вот так молился я, мучился, стонал и плакал в своем гнезде на дереве, над кронами лип, в ветвях огромного серебристого тополя.

В течение нескольких дней я совсем сбесился, работу свою бросил… Из старой кочерги сделал магическую шпагу Парацельса, заговорив ее по всем правилам, и носился ночи напролет за призраком. Было страшно, но надо было выбирать – страх или знание. Я хотел кое-что у него разузнать – он должен знать больше, чем живой человек!

Я приставал к нему со своими вопросами… Мы даже спорили… Глухой старческий голос раздавался в центре моей головы. «Луна – это серебро и жемчуг»…

Тополь, на котором я свил гнездо – сделал настил из жердей и веток и затащил туда спальный мешок – стоял у самого пруда в окружении 30-метровых лип. Когда я зажигал свечу и ставил ее в развилку ветвей, вокруг вырастали золотистые стены, а за ними, над прудом, жил туман.

Туман тек с полей по двум оврагам, две его густые струи сталкивались над поверхностью воды, отражавшей Луну и звезды, – сталкивались, разбивались на клочья, которые, вращаясь, разбегались по всему пруду и, перевалив через плотину, исчезали…

Виделись мне в тумане и люди, и животные, и какие-то сказочные существа, – разыгрывались сцены. Образы, созданные туманом, не сразу скользили к плотине, а долго кружили по водной глади, встречались и расставались, меняли облик…

Обычно я видел то, о чем думал… – или думал о том, что видел… Часами я смотрел и смотрелся в этот волшебный театр.

Я проснулся от жаркого солнца, жужжания пчел, шелеста листьев, от медового запаха цветущих лип. Я лежал под огромным, светлым, ярко-синим небом…

Где-то подо мной раздался голос, тот самый – Человек-Голос! Он привел группу к пруду, он любил говорить в парке. Меня и мое гнездо снизу не было видно, – я прислушался… Он говорил о Любви, о Добре, о Радости и – чудо! Любовь и Радость точно звучали в его удивительном голосе.

Я слушал, а потом вдруг прыгнул на ветви ближайшей липы, а с нее – на другую липу, и по гладкому стволу скатился почти на головы изумленным экскурсантам.

Я сидел на траве под деревом – чумазый, в рваной одежде, с расцарапанным лицом и, глотая слезы, говорил: «Простите меня! Я нечаянно! Я просто выпал из гнезда…»
Нажми «Нравится» и читай нас в Facebook!

По теме Привидение

Привидение

Случилось это в квартире моей свекрови, где мы с мужем и маленьким сыном в то время жили. Муж и свекровь в этот злополучный день были на работе, а я одна с моим малышом коротала...

Привидение в городе

Привидение поднялось над камнем и тихо, осторожно, потянулось к детям, протягивая в странном жесте прозрачные ладони. Холодным ветром дохнул в лицо морозный ужас. Привидение в...

Из дневника привидения замка

Сегодня 400 лет, как я обитаю в Замке. Сижу с сэром герцогом Эдемским. Рассуждаем о странных посетителях замка - эти телесные твари вечно хотят увидеть нас. Но, увидев, ужасаются...

Сказка о царевне-привидении

Жил-был царь, а у него была красавица дочь. Царевна на выданье. Многие короли, принцы и царевичи приезжали ее сватать, но она никого даже не хотела видеть, так как общаться любила...

Золотые поля Оленовки

Роман без камня Было любопытно в первый раз в жизни приехать в деревню. Живя в городе я знала о деревнях только из книг – из повестей и рассказов русских писателей, и все в них...

Опубликовать сон

Гадать онлайн

Пройти тесты