Доген

Дзэн Риндзаи стал довольно популярным в Японии в 7 веке, но он не мог удовлетворить всех. Основатель огромной секты Сото, до сих пор процветающей в Японии, Доген (1200 - 1253 г.г.) отличался менее радикальной направленностью. Происходил он из благородной семьи, но в детстве не был счастлив, так как его отец умер, когда ему минуло три года, а в семь лет от роду он потерял мать. Конечно же, смерть родителей произвела глубокое впечатление на Догена, но в ней, несмотря на юный возраст, он видел проявление проходящей природы жизни. В возрасте 13 лет сбылась его величайшая мечта - ему дозволено было стать буддийским монахом. Но уже к 14 годам его стали одолевать сомнения по поводу учения буддизма. Если, как указывалось в писаниях, все люди рождаются с природой будды, почему же е так трудно понять?

Доген тогда еще не был знаком с истиной дзэн, которая заключается не столько в определенного рода учениях, сколько в отказе от предубеждений, что только практика пробуждения сознания приведет к реализации собственной самости, сознания, вырванного из рабства определений в сферу, в которой ты не указываешь на себя, как на "Я". До тех пор, пока ты видишь себя как предмет, это не твоя истинная самость. Реальность жизни лежит за всеми определениями.

Слово "огонь" не способно передать действительное прикосновение пламени, и таким же образом никакая классификация себя не способна достичь живой реальности.

Буддисты верят в то, что субъективная реальность есть неотъемлемая природа всего, и таким образом ее нельзя утерять, а лишь лишиться видимости ее. Она именуется по-разному - самость, природа будды, сущность, нирвана. В христианстве - присущность Бога, его имманентность.

Молодой Доген не понимал, что "Я", составленное из таких условностей, как раса, класс или секс - это "Я", как бы горизонтально относящееся к миру и имеющее лишь собственную внешность и эволюцию, зависимую от мира - это не целостное "Я". Долгие годы потребовались, чтобы он понял, что лишь немногие живут действительной жизнью своей самости, а остальные нуждаются в долгой практике, ведущей к распознаванию их собственной реальности, так как "горизонтальное Я" сковано множеством страстей и желаний.

После многих неудач Доген однажды повстречал мастера Риндзаи-дзэн Эисаи, который просветлил его сознание, находившееся в великом сомнении. "Только заблуждающийся думает в таких дуалистических манерах, как природы будда и человеческая природа", - говорил он Догену. Когда наступает просветление, нет разделения сознания на себя и природу будды. Прямое восприятие этого высказывания дало Догену сатори, и он несколько месяцев находился при мастере Эисаи, пока тот не скончался. После его смерти Доген остался учеником у приемника Эисаи Мьезена на восемь лет.

До, даже получив печать мастера (инка), Доген чувствовал, что он не улавливает нечто очень значительное. В возрасте 24 лет он отправляется с наставником Мьезеном в Китай для дальнейшего постижения дзэна, лишенного налета японской школы Риндзаи. Там все время он занимался практикой дзадзэн под руководством мастера Джу-чинга. Но его раздражало сидение в неподвижности, что вело к "безучастной", "отвлеченной" пустоте, осуждаемой Хуэй Нэнгом, до тех пор, пока однажды он не услышал, как мастер отчитывал дремлющего монаха во время утреннего обхода. Мастер говорил: "Практика дзадзэна усыпляет тело и сознание. Ты думаешь, дремота завершит дело?".

Услышав эти слова, Доген вдруг увидел истину: дзадзэн заключался не только в сидении, в безмолвной неподвижности, он представлял собой динамическое открытие самости человека, его же собственной реальности, прямо давая возможность проходить всем идеям жизни. Когда жизнь воспринимается без вмешательства эго, приходит истинный опыт сущего. После этого прозрения он сказал: "Сознание и тело усыплены; усыплены сознание и тело! Это состояние следует пережить каждому, это подобно складыванию фруктов в корзину без дна или наливанию воды в дырявую миску: сколько ни накладывай или ни наливай, не заполнишь корзину, не наполнишь миску. Когда понимаешь это, дно отваливается. Но до тех пор, пока еще есть хоть намек на концептуализм, заставляющий говорить: "Я имею понятие об этом или о том" - это значит игра в нереальность продолжается".

Позже он пришел к мастеру, и перед тем, как занять перед ним подобающую позу, зажег ароматную палочку. Мастер спросил его: "Зачем ты воскурил фимиам?". Ему вовсе не хотелось спрашивать, потому что вся внешность Догена говорила о его сатори, но задавая этот простой вопрос, мастер мог судить об уровне саторического состояния.

- Я прочувствовал усыпление тела и сознания, - отвечал Доген. Джу-чинг понял, что просветление Догена было действительным.

- Ты в действительности усыпил тело и сознание, - сказал он. Привыкший к резким словесным выпадам, Доген был поражен столь быстрому признанию мастером его состояния.

- Не утверждай это с такой легкостью, - запротестовал было он.

- А мне и не легко утверждать это.
Более удивленный Доген спросил:
- Что заставляет тебя говорить то, что ты не утверждаешь это легко?

- Тело и сознание, что усыплены! - ответил Джу-чинг.

Вернувшегося в Японию после четырех лет пребывания в Китае Догена спросили о том, какого качества понимание обрел он за границей. Он ответил: "Я вернулся с пустыми руками. Я понял лишь то, что глаза расположены по горизонтали, а нос - по вертикали". Он вернулся ни с чем, что можно было продемонстрировать, без всяких свитков или священных учений, даже без "волоска Будды". Но из этой пустоты в его руках вышло великое учение японской секты Сото.

Доген обосновал свою собственную школу медитации в Киото. Многих монахов, приходивших к нему, он учил способу сидения "шикантаза", который стал основой для всего дзэна Сото. Это уникальное скрещение способов, при которых ученик сидит в твердой уверенности, что его сидение является актуализацией его бесконечной природы будды или бытия, а в то же время он сидит в абсолютной убежденности, что момент реализации наступит, когда он безошибочно определит это чистое бытие. Таким образом, для него отпадает надобность в осознанном стремлении достичь сатори; оно наступает как естественный результат подобной практики. С другой стороны, ученик не должен впадать в простое сидение, но постоянно поддерживать определенное понимание шикантазы, означающей: "шикан" - "ничто, но нечто", "та" - "ударять", "за" - "сидеть".

Доген дал детальное наставление по правильному положению тела и откорректированному состоянию сознания во время медитации:

"Для практики дзадзэна желательно иметь тихое помещение. Следует быть умеренным в пище и питье, оставляя все иллюзорные желания. Оставляя все в стороне, не думайте ни о хорошем, ни о плохом, ни о правильном, ни о ложном. Таким образом, остановив все возможные функции сознания, отбросьте идею стать буддой. Это также истинно для дзадзэна, как и для вашей повседневной деятельности.

Обычно на пол укладывается квадратный коврик, на который вы садитесь, и круглая подушечка. Можно сидеть как в положении полного "лотоса", так и в "полулотосе". В первом - уложите правую стопу на левое бедро, затем левую стопу на правое бедро. В положении "полулотоса" уложите лишь левую стопу на правое бедро. Одежды должны быть свободны и чисты. Затем положите правую руку на подошву левой ноги, а левую кисть - на правую ладонь, кончики больших пальцев рук слегка касаются. Сидите прямо, не наклоняясь ни влево, ни вправо, ни назад, ни вперед. Уши должны находиться на одной вертикальной линии с плечами, а нос - на линии пупка. Язык следует держать против верхнего неба, зубы и губы сомкнуты. Глаза постоянно открыты, дыхание спокойное, через нос. Наконец, отрегулировав тело и сознание таким образом, глубоко вдохните, качнитесь всем телом из стороны в сторону и зафиксируйтесь твердо, как скала. Думайте о недумании. Как это делать? Думанием за пределами недумания и думания. Это основа дзадзэна.

Дзадзэн - это не есть медитация, которую осваивают шаг за шагом. Это просто свободная и приятная практика будды, реализация буддийской мудрости. Истина проявляется, и нет иллюзии. Если вы понимаете это, вы полностью свободны, подобно дракону, отыскавшему воду, или тигру, стоящему на горе. Высший закон тогда явится сам собой, а вы освободитесь от беспокойств и смущений.

В завершение дзадзэн плавно и медленно подвигайте телом и спокойно поднимитесь, Избегайте резких движений".

Цель этих точно выполняемых поз, описанных Догеном, имеет двойной характер. Первое, полный лотос дает широкую, солидную физическую основу. И когда оба колена касаются земли, создается абсолютная стабильность положения тела. Второе, неподвижная, подобная скале, позиция тела способствует успокоению сознания, принося покой и уравновешенность.

В школах Сото-дзэн сегодня ученику преподают дыхательную практику с тем, чтобы он научился концентрировать свое сознание. Для начинающих существуют самые простые упражнения; такие, как счет вдохов и выдохов до десяти, а затем возврат счета до одного, с последующим повтором всего упражнения. Польза такой практики заключается в том, что дифференцированное сознание не имеет пищи для мыслей, так же как причин для отвлечения. Однако блуждающие мысли приходят и уходят в их естественном порядке, и Доген по этому поводу советовал брать каждую из них, коль она пришла, и класть ее на ладонь. Когда ученик созрел для более сложной шикантазы или практики просветленного дзадзэна, дыхательные упражнения для поддержки сознания опускаются. Сознание должно также твердо, как и тело, пребывать в состоянии несуетливой умиротворенности, но в то же время в полном внимании ко всему сразу - алертность и напряжение подобно натянутой тетиве без усилий в сконцентрированном внимании. Доген подчеркивал важность этого свободного напряжения, находящегося в полном и постоянном внимании сознания бойца. Такое расположение сознания не тревожится окружающим миром; оно само как бы недвижный центр всякого движения. "Беспристрастное думание и делание, - говорил Доген, - не что иное, как истинная форма любого думания и делания".

Доген был, пожалуй, первым мастером дзэн, учившим, что жизнь едина во всех своих частностях, и что, когда мы раскалываем ее на кусочки, одни из которых привлекательны и важны для нас, а другие менее или вовсе не удосуживаются нашего внимания, мы фактически теряем весь поток жизни. Пытаясь доминировать над происходящим, мы находим себя выброшенными на ложные островки перманентности, определяя себя в статике незыблемости, тогда как жизнь мчится мимо. Доген учил, что каждый момент и каждое действие, пусть даже незначительное, должны восприниматься как действительная реализация природы будды.

Понять сей момент теперь стало величайшей целью школы Сото. Сидение в дзадзене было путем достижения сатори или чего-нибудь другого, это стало способом вхождения в поток каждого момента при помощи разблокировки сознания от концепции прошлого, настоящего и будущего. В своей значительной работе "Шобогендзо" Доген выводит ясно мысль, что фиксировать все свои надежды на какие-либо цели напрасно. Он говорит: "Когда рыба плывет, она плывет и плывет, так как воде нет конца. Когда птица летит, она летит и летит, так как нет конца небу. НЕ было рыбы, выплывшей из воды, или птицы, вылетевшей из неба. Когда им необходимо малое пространство воды или неба, они используют его, когда большое, пользуются большим. Таким образом, они используют всю воду и все небо сразу, каждый момент, и в каждом месте имеют совершенную свободу.

Но если бы нашлась птица, пожелавшая измерить небо, или рыбе захотелось бы проверить протяженность воды, они не нашлись бы что делать. Когда мы определяем, где находимся мы в данный момент, тогда следует практика, и это есть реализация истины. Так как место есть ни огромного размера, ни малого, это ни вы, ни другие. Это не существовало до того и не приходит в реальность теперь. Оно просто есть, как оно есть".
Нажми «Нравится» и читай нас в Facebook!

Опубликовать сон

Гадать онлайн

Пройти тесты

Популярное

Что такое позитивное самопрограммирование
Успешность и благополучие