Жизнь страдание

"Он показал мне яркость этого мира".

Так мой учитель, Аджаан Фуанг, однажды охарактеризовал то, чем он обязан своему учителю, Аджаану Ли. Его слова застали меня врасплох. Я лишь недавно начал учиться у него, недавно из вуза, где меня учили, что серьезные буддисты нигилистически и пессимистично смотрят на мир. Но тут был человек, отдавший жизнь практике учений Будды, и при этом говорящий о яркости этого мира. Конечно, под яркостью он не подразумевал удовольствия, связанные с искусством, едой, путешествиями, спортом, семейной жизнью, или любыми иными разделами воскресной газеты. Он говорил о более глубоком счастье, которое приходит изнутри. Когда я с ним встретился, я почувствовал, насколько глубоко счастлив он был. Возможно, он скептично относился ко многим человеческим претензиям, но я никогда бы не назвал его нигилистическим или пессимистичным. "Реалистичным" – было бы ближе к истине. Однако долгое время я не мог стряхнуть с себя чувство парадокса от того, каким образом пессимизм буддийских текстов смог найти воплощение в настолько счастливой личности.

Лишь когда я начал смотреть непосредственно в ранние тексты, я осознал, что то, что я считал парадоксом, было как раз иронией – иронией того, как буддизм, дающий такой позитивный взгляд на человеческий потенциал для нахождения истинного счастья, мог быть заклеймен нигилистическим и пессимистичным на Западе.

Вы, вероятно, слышали, что "Жизнь – это страдание" является первым принципом буддизма, первой благородной истиной Будды. Это хорошо себя зарекомендовавший слух, распространенный уважаемыми учеными, а также и учителями Дхаммы, но все же это слух. Истина о благородных истинах гораздо интереснее. Будда учил не одной, а четырем истинам о жизни: "Есть страдание, есть причина страдания, есть конец страдания, есть путь практики, кладущий конец страданию". Эти истины, взятые как целое, далеки от пессимизма. Они выступают в роли практичного, направленного на решение проблемы подхода, – метода, по которому врач справляется с болезнью, или механик с неисправной машиной. Человек определяет проблему и ищет ее причину. Затем он кладет конец проблеме, устраняя её причину.

Особенность подхода Будды в том, что он берется за проблему всего человеческого страдания в целом, и предлагает решение, которое люди могут осуществить самостоятельно. Так же как врач с надежным лекарством от кори не боится кори, Будда не боится никаких сторон человеческого страдания. И, испытав счастье поистине безусловное, он не боится указать на страдания и стресс, присущие тому, в чем большинство из нас не увидело бы их, – в обусловленных удовольствиях, к которым мы привязаны. Он учит нас не отрицать эти страдания и стресс или убегать от них, а спокойно встречать их лицом к лицу, тщательно исследуя их. Таким путем, – с помощью понимания, – мы можем выследить их причину и положить им конец. Полностью. Насколько уверены вы можете стать?

Изрядное количество писателей указало на фундаментальную уверенность, присущую четырем благородным истинам, и однако слух о пессимизме буддизма продолжает жить. Я задаю себе вопрос, почему это происходит. Одно из возможных объяснений состоит в том, что приходя к буддизму, мы подсознательно ожидаем, что он будет направлен на проблемы, имеющие долгую историю в нашей культуре. Начиная со страдания в качестве первой благородной истины, Будда, казалось бы, излагает свою позицию по вопросу, имеющему давнюю историю на Западе: хорош или плох в сущности этот мир?

Согласно Книге Бытия, это был первый вопрос, пришедший Богу в голову после того, как он завершил свое творение: хорошо ли он поработал? Тогда он посмотрел на мир, и увидел, что мир хорош. С тех пор люди Запада соглашались либо возражали Богу по поводу его ответа на этот вопрос, но тем самым они подтверждали, что этот вопрос стоит того, чтобы с него начинать. Когда Тхеравада – единственная форма буддизма, противостоявшая христианству, когда Европа колонизовала Азию – искала пути пресечь то, что она видела как угрозу миссионерства, буддисты, получившие образование у миссионеров, полагали что этот вопрос актуален, и представляли первую благородную истину как опровержение христианского Бога: смотрите как несчастна жизнь, говорили они, и трудно согласиться с оценкой Богом его труда. Эта стратегия спора в то время могла заработать несколько очков, и легко найти буддийских апологетов, которые, живя все еще в колониальном прошлом, пытаются набрать то же количество очков. Настоящая же проблема, однако, – это имел ли в виду Будда свою первую благородную истину прежде всего в качестве ответа на вопрос Бога и, что самое важное, извлекаем ли мы максимум пользы из первой благородной истины, видя её в таком свете.

Трудно представить, чего можно было бы достичь, утверждая, что жизнь есть страдание. Пришлось бы тратить время, споря с теми, кто видит в жизни что-то кроме страдания. Сам Будда высказывается в этом духе в одной из бесед (Маджджхима Никая 74). Брахман по имени "Длинные Ногти" (Дигханакха) приходит к нему и заявляет, что он ничего не одобряет. Это был бы прекрасный момент для Будды, если б он захотел, сказать в связи с этим, что жизнь есть страдание. Вместо этого он оспаривает саму идею принятия какой-либо позиции относительно того, стоит ли жизнь одобрения. Он говорит, что есть три возможных ответа на этот вопрос: (1) ничто не заслуживает одобрения, (2) все заслуживает одобрения, и (3) некоторые явления заслуживают, некоторые – нет. Если вы принимаете одно из этих воззрений, то в результате вы будете вынуждены спорить с принявшими любое из оставшихся двух воззрений. И к чему это приведет?

Будда затем учит брахмана Дигханакху смотреть на тело и чувства как на примеры первой благородной истины: они порождают стресс, непостоянны, и не стоят привязанности как к "себе самому". Дигханакха следует инструкциям Будды и, отбрасывая свою привязанность к телу и чувствам, обретает первый проблеск Бессмертного, – того, каково быть полностью свободным от страдания.

Суть этой истории в том, что пытаться ответить на вопрос Бога, судить мир, – пустая трата времени. И в ней предлагается лучшее применение первой благородной истины: рассматривать явления не в терминах мира или жизни, а просто распознавать страдание с тем, чтобы иметь возможность его понять, отбросить его и достичь освобождения. Первая благородная истина просит нас не выносить огульные суждения, а смотреть и точно видеть, где проблема страдания.

Другие беседы показывают, что проблема не в теле и не в чувствах самих по себе. Сами они не являются страданием. Страдание – в привязанности к ним. В своем определении первой благородной истины Будда подытоживает все типы страдания одной фразой: "пять совокупностей привязанности": привязанность к физической форме (включая тело), чувствам, восприятию, мысленным конструкциям, и сознанию. Однако, говорит он нам, когда пять совокупностей свободны от привязанности, то они ведут к долговременному счастью и благополучию.

Итак, упрощая, первая благородная истина состоит в том, что привязанность является страданием. Именно из-за привязанности физическая боль становится умственной. Именно из-за привязанности старение, болезнь и смерть вызывают умственный стресс. Парадокс здесь в том, что привязываясь к явлениям, мы не ловим их в ловушку и не обретаем над ними контроль. Вместо этого мы ловим в ловушку сами себя. Осознав, что мы в ловушке, мы, естественно, ищем выход. И здесь особенно важно, что в первой благородной истине не говорится, что "Жизнь есть страдание." Если б жизнь была страданием, то где б мы искали конца страданий? Нам осталась бы разве что смерть и уничтожение. Но если подлинная истина состоит в том, что привязанность есть страдание, то мы просто должны искать привязанность и устранять её причины.

Однако, этот процесс требует времени, так как нельзя просто приказать уму не привязываться. Он похож на непослушного ребенка: если вы заставите его отбросить что-то, пока вы смотрите, он найдет слепое пятно, где вы его не видите, и начнет привязываться там. Фактически, главное слепое пятно в сознании – невежество – является первичной причиной, которая вызывает непосредственную причину привязанности: жажду (taṇhā). Таким образом, в качестве четвертой благородной истины, Будда рекомендует путь практики по избавлению от этого слепого пятна. В этом пути восемь составляющих: правильное воззрение, правильная решимость, правильная речь, правильное действие, правильный образ жизни, правильное усилие, правильное осознавание, и правильное сосредоточение. В более сокращенной форме, термин Будды для практики таков "отбрасывать и развивать": отбрасывать деятельность, сковывающую осознание, и развивать те качества, которые расширяют его ясность и диапазон.

Отбрасывание – при котором вы воздерживаетесь от неумелых мыслей, слов, и действий, вызванных жаждой, – очевидно, является противоположностью привязанности. Развитие, однако, играет более парадоксальную роль, так как вам нужно придерживаться умелых качеств осознанности, сосредоточения, и мудрости, которые благоприятствуют осознанию, до тех пор, пока они не достигнут полной зрелости. Это подобно подъему по лестнице на крышу: вы беретесь за более высокую перекладину, так что можете отпустить нижнюю перекладину, а затем беретесь за еще более высокую перекладину. По мере того, как перекладины удаляются от земли, ваш взгляд становится все шире, и вы можете видеть точно, где находятся привязанности ума. Вы обретаете более точное чувство того, какие части опыта относятся к которой благородной истине и что с ними нужно делать: те части, которые являются страданием, должны быть постигнуты; те части, которые причиняют страдания, должны быть отброшены; те части, которые образуют путь к концу страдания, должны быть полностью развиты; те части, которые относятся к прекращению страдания, должны быть испытаны на собственном опыте. Это поможет вам взбираться всё выше и выше по лестнице до тех пор, пока вы не окажетесь в безопасности на крыше. Тогда вы можете совсем оставить лестницу и быть совершенно свободными.

Так что подлинный вопрос, стоящий перед нами, – это отнюдь не вопрос Бога, судящий, насколько умело он создал жизнь или мир. Это наш вопрос: насколько умело мы обращаемся с сырым материалом жизни? Привязываемся ли мы так, что лишь продолжаем круговорот страданий, или же мы учимся придерживаться подобных лестнице качеств, которые устранят жажду и невежество с тем, чтобы мы могли вырасти и больше не нуждаться в привязанности. Если мы займемся жизнью, вооружившись четырьмя благородными истинами, осознавая, что жизнь содержит и страдание, и конец страдания, то тогда есть надежда: надежда, что мы сможем рассортировать, какие части жизни к которой истине относятся; надежда, что однажды, в этой жизни, мы обнаружим ту самую яркость в тот момент, когда мы сможем согласиться с Буддой: "О, да. Вот конец страдания и стресса".
Нажми «Нравится» и читай нас в Facebook!

По теме Жизнь страдание

Страдание

Один учитель говорит: "О, щедрый Бог, как хорошо мне будет, если моя любовь...
Религия

Страдание

Человек, не сознающий благодетельности страданий, еще не начинал жить разумной...
Религия

Человеческое страдание

Воплощение души - непрерывный процесс - эволюция - страх смерти - закон...
Религия

Страдание. Кто страдает?

Когда посетителей бывает мало, беседы Махараджа принимают более непринужденный и...
Религия

Истинное и ложное страдание

Вчера я разговаривала со своей подругой, которая недавно перенесла серьезную...
Религия

Жизнь

Через наслаждения и удовольствия творец наполняет наши души божественным светом...
Религия

Сонник Дома Солнца

Опубликовать сон

Виртуальные гадания онлайн

Гадать онлайн

Психологические тесты

Пройти тесты

Популярное

Трудности общения
Способы захоронения, дематериализация тел