Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени

Глава Девятая
Венеция

Барка подходила к площади Синьора Марко. Она была просторной и широкой, и на ней разместились не только я с Ильмою и синьорою Аннэлисой, но и Горацио Лефрой, граф ди Онори, дон Хуан, синьор Пуглиси с сыновьями, ирландские барышни со своими братьями, а также другие мои родственники и знакомые.

Кстати говоря, к нам примкнул и Лоренцо, который списался с корабля. Он попросился на службу к графу и тот принял его. Лекарь тоже не пожелал отправляться в дальнейший рейс, якобы под предлогом собственного подорванного здоровья. На деле же, он не желал разлучаться с мисс Присли. В связи с этим он был любезно приглашён Горацио погостить у него. Хотя у Лефроя никаких имений в Венеции не было, и самого его, как впрочем и всех остальных, приветила синьора Аннэлиса. Конечно, к себе пожить приглашал и дон Хуан и граф ди Онори, но все, как один учтиво отказались от этих приглашений.

Для начала наша большая компания простилась как с капитаном корабля, так и с некоторыми из его матросов. Особенно долго я прощалась с Марко, его братом, и как ни странно, Лиамом. Бывшие потомственные узники Ла-Коруньи были мне бесконечно благодарны. Они отчего-то уверовали в тот факт, что в их освобождении лишь одна моя заслуга. Мне же это было приятно и от того я не стала их разубеждать…

Лиам был не слишком весел. Он тайно признался мне, что страдает относительно участи Ниалла. Он ни в чём не винил его, как впрочем и самого Дугласа. Лиам даже сомневался в причастности последнего ко всем этим безобразиям. Он просил меня передать какую-то фигурку его брату, если я встречу того. Притом он говорил это так, словно я знала, где тот находиться и в любой момент могла с ним связаться. Затем по ирландскому обычаю он расцеловал меня сначала в правую щёку, затем в левую, а после в лоб.

С капитаном я простилась более холодно и официально. Вообще после того, как он побывал под влиянием порошка Летариус, в нём произошли сильные изменения. В нём пропала та прежняя открытость и отцовское покровительство, как к экипажу и матросам, так и к пассажирам.

Вещи, приобретённые мною во время приступов клептомании в Генуэзском порту, а также те, что я забрала из каюты Дугласа, были отправлены прямиком в имение синьоры Аннэлисы, вместе со всем нашим багажом.

Попугай жако – Сирридин отправился со мною, сидя на моём плече. Он сильно привязался ко мне за последние время. Безусловно он переживал разлуку со своим настоящим хозяином, но в моём лице сумел найти замену. После того, как мы покинули пакетбот, первым делом отправились в какую-то ресторацию, где долго предавались праздному светскому времяпровождению. Небольшой оркестр играл приятную для слуха музыку и мы немного потанцевали. Я танцевала два раза. Первый с графом, второй с Лефроем. Юджин же почему-то наотрез отказался составить пару синьоре Аннэлисе, как она его не уговаривала. Он сослался на ещё незажившие раны. На деле же он весь день и вечер был несказанно зол. И то и дело сверлил меня и моих кавалеров недоброжелательными взглядами.

Затем, когда уже начал спускаться вечер, мы отправились к вилле синьоры Аннэлисы.

Среди толкотни всевозможных лодок и грузовых барок по зеленой воде Большого канала, среди разбитых на тысячи мозаичных кусков отражений палаццо, по всем направлениям неспешно скользили гондолы.

Гондола представляла собою лёгкое суденышко, рассчитанное на тихое и неспешное плавание в спокойных водах лагуны. Длина лодки составляла около З6 футов, а ширина чуть больше 4, 5 футов. Дно её было плоским и лишённым киля. Форму она имела асимметричную, и длина обвода её левого борта была немногим больше, чем правого. Нос же гондолы украшало некое подобие большого железного гребня с направленными вперед зубьями. Корпус её был закруглённой формы, нос и корма были сильно приподняты вверх, что, было сделано исключительно для того, чтобы обеспечить ей хорошую поворотливость, и задавать гребцу ориентиры направленности движения. По крайней мере так мне объяснил граф ди Онори. Он выглядел заметно лучше. Однако что-то в его поведении или даже скорее в его отношении ко мне, казалось странным. Он стал вести себя как-то более натянуто. С ним и раньше бывало такое. То он становился более откровенным и искренним, а то вдруг делался скрытным и вся его учтивость и угодливость становились наигранными. Так же было и сейчас. Он всячески оказывал мне внимание. Притом слишком оказывал. Это было заметно всем. А мне от этого становилось как-то неловко.

Граф же словно не замечая этого, продолжал. Он сказал, что на днях обязательно устроит мне катание на гондолах. Ведь в скором времени будет проходить традиционный венецианский маскарад, который в этом мире бывает не в феврале, а в начале августа. Гондолы же применяются до, во время и после праздника для проведения торжественных церемоний, прямо на воде.

- Мы с вами чудно покатаемся на одном из этих «Черных лебедей»! – воскликнул граф. Услышав определение «Чёрный» я невольно вздрогнула. Мой собеседник же, как мне показалось, заметил это и как-то странно усмехнулся. Но всё это произошло очень быстро и я бы не могла поручиться за увиденное.

- Как вы сказали? – переспросила я. – Почему «Чёрные лебеди»?

- Дорогая синьора Элизабет! – сказал тот. – Разве вы никогда не слышали этого названия? Так любовно называют венецианцы свои гондолы. Приглядитесь повнимательнее и вы увидите, что они и впрямь подобны лебедям!

Я выдавила из себя улыбку. Мне отчего-то было не по себе. Как когда-то в Гибралтарских пещерах. Вдруг в сердце вкрался страх перед этим человеком. Но я к счастью была не наедине с ним. Со мною рядом сидели другие. Странно. Отчего мне было совсем не страшно с ним тогда, в развалинах заброшенного города? Почему?

Я попробовала себе объяснить это его неприятным поведением. Он вёл себя неподобающе. Притом он пригласил меня, игнорируя Горацио Лефроя и синьору Аннэлису, а это было не слишком учтиво. Если он хотел пригласить конкретно меня, мог бы написать об этом в письме или сообщить тет-а-тет. Но не таким образом.

Тем временем опустилась ночь. На юге всегда быстро темнеет, так же было и здесь в Венеции. В начале было темно, но вскоре из-за туч выглянула луна. При её бледном свете, очертания мест, мимо которых проплывала наша барка, приобретали таинственное очарование и вскоре любуясь ими, я позабыла, как о графе, так и об остальных своих спутниках.

То и дело по сторонам медленно вставали из мрака и снова утопали в нём, озарённые лунным сиянием террасы, с портиками, аркадами и скульптурами. Иногда можно было видеть группы людей; слышать легкие шаги, тихий стук каблуков, отдающихся в каменных плитах набережных, тихий звон гитар и арф, под чей аккомпанемент звучали голоса, разносящиеся эхом под колоннадами.

Пару раз мимо проплывали гондолы полные музыки и весёлого смеха. Мелодия, разносимая прохладным вечерним бризом сливалась в унисон с ласковым шёпотом волн и лёгким всплеском вёсел, мерно скользившим по искрящимся водам.

Множество дворцов и богатых вилл предстало передо мною. Глядя на них, мне казалось, что они словно сошли с хромолитографий почтовых карточек из моей с Ильмою коллекции. Вообще, как я успела заметить в этом мире многое выглядело совсем не так, как в том откуда мы пришли. То ли в этой реальности было больше цветов и оттенков, то ли ещё что-то. Во всяком случае окружающее здесь походило на дивные акварельные рисунки или какое-то сказочное царство. Даже при свете луны палитра цветов была столь яркой, какой в той реальности она не была даже в самую солнечную погоду раннего мая.

Ну вот наше плавание подошло к концу. Барка остановилась перед изящным портиком величественной виллы. Внезапно оттуда выбежало навстречу нам несколько слуг, облачённых в строгие ливреи. Они поприветствовали свою хозяйку – синьору Аннэлису, а также всех её гостей. Всё наше общество высадилось на берег и барка поплыла обратно.

Мы вошли в дом. Из портика прошли по величественной прихожей к мраморной лестнице в огромном холле. Поднявшись по ней, мы попали в роскошно убранный салон. Стены и потолок его были украшены фресками на исторические и аллегорические мотивы. То тут, то там с потолка свешивались на серебряных цепях серебряные же лампы, освещавшие просторное помещение. Пол был устлан шерстяными коврами, расписанными пестрыми красками и узорами; диваны и драпировки окон были из ярко-зеленого шелка, расшитого золотом, с такою же бахромой. Двери балкона выходили прямо на Большой канал, и ветерок, освежавший воздух салона, доносил мерный плеск волн.

Во время пути, все, не исключая меня успели проголодаться и ощутить жажду, потому синьора Аннэлиса велела накрыть на стол. Хотя было уже далеко за полночь никто не спешил отправляться спать. Ночь была такой тихой, нежной и тёплой, что располагала к полуночным сидениям. В скором времени вся наша компания расположилась на мягких и удобных диванах одной из террас, смежных с обеденным залом, где слуги накрыли длинный прямоугольный стол. Мы сидели, беседуя вполголоса на весьма отвлечённые темы, угощаясь сочными и сладкими фруктами вместе с десертом из мороженных сливок.

Затем, когда уже было около двух часов ночи, наше общество начало расходиться по покоям, отведённым каждому из нас. Граф и дон Хуан были любезно оставлены на эту ночь гостеприимною хозяйкой.

Один из слуг показал мне мою комнату. Её окна выходили на Адриатическое море и ветер всю ночь доносил то пряные, то освежающие запахи водорослей и соли. Первым делом оставшись одна, я поспешила запереться. Наверное, кроме меня этого не стал делать никто. Мне же было спокойнее спать лишь тогда, когда ключ лежал у меня под подушкою. Всё это началось ещё два года назад в «Приюте для В*», и с той поры продолжалось. Видно тогда я заработала себе невроз и что-то что обычно называют паранойей. Но ничего поделать с этим я не могла. Кроме того я ощущала страх, какой-то неосознанный, но всепроникающий. Я боялась графа и ещё кого-то. Но кого? Почему-то мне казалось, что ещё нескольких людей. Хотя людей ли, вот вопрос?!.

Глава Десятая
Странные отношения

На следующий день все встали поздно. Я же поднялась раньше всех и вышла подышать свежим утренним воздухом и полюбоваться видами канала. Однако немного прогулявшись по террасам виллы синьоры Аннэлисы, мне стало скучно и я сама того не заметив, как, очутилась на улице. Кругом было пусто и тихо. Но не успела я сделать и нескольких шагов, как чуть в стороне от меня промелькнула какая-то тень и к ногам моим что-то упало. Я нагнулась и подняла этот предмет. Им оказался скомканный клочок бумаги. Я развернула его и увидела что это записка, адресованная мне. Но какова же была моя радость, когда я узнала почерк, писавшего. Это был Алекс. Он спешил сообщить мне следующее:

«В полночь второй ночи маскарада, в старом парке близ дворца Дожей, в беседке в кустах за фонтаном.»

Быстро перечитав это послание раза четыре, я наконец, спрятала его. Огляделась. Никого не было. Если тот, кто кинул мне записку и был моим кузеном, то он уже скрылся. Сердце в моей груди забилось учащённее. Алекс был где-то поблизости. С ним, наверное, был и Ниалл. А вот был ли с этими двумя, Дуглас? И если был, увижу ли я его?

Странно. Я задумалась о своих чувствах к этому таинственному человеку. Со стороны могло показаться, что я в него влюбилась. Но на самом деле это было не так. Мои чувства к нему были совсем другого характера. Я испытывала к нему какое-то сочувствие и сопереживание. Мне казалось, что я могу ему чем-то помочь. Но чем именно, я ещё не имела представления. После того, как Дуглас покинул пакетбот в Неаполе, жизнь на корабле словно бы потускнела. Оказалось, что всё очарование нашему, а вернее сказать, моему, путешествию, добавлял только он один. Ну, может, не только он один, но ещё и мой кузен со своим названным братом…

Если бы меня спросили какую часть из этого плавания я хотела бы повторить, то я бы не задумываясь назвала бы ту, когда со мною были пусть не все трое, но по крайней мере, Дуглас. Столько дней я провела с ним наедине, когда корабль находился во власти тумана. Я сердилась на него, ругалась… какой бы другой человек смог бы вынести всё это? Но Дуглас терпел и сносил все нападки. Он продолжал оставаться вежливым и учтивым.

Что и говорить. Мне не хватало Дугласа. По настоящему не хватало. Мне не хватало Алекса с его сакским неистовством, глупыми выходками и нападками на некоторых наших общих знакомых. Да и Ниалл… когда он лежал при смерти, я тоже переживала за него.

Вернувшись обратно, я чуть было не столкнулась с доном Хуаном и Ильмою, в самый последний момент я притаилась за колонной.

Те же стояли на одной из близлежащих террас, лицом в мою сторону, так что пройти незамеченной мне бы просто не удалось. При этом испанский хмырь нежно держал мою белокурую подругу за руки. Что-то говорил ей вполголоса и смотрел в глаза. Я огляделась. Кроме этих двоих больше никого не было. И мне стало досадно, что нет Фредерика. Вот бы он пришёл и нарушил эту идиллию!

Очень уж мне был противен этот самый испанец. Не могла я ему простить клеветы на Дугласа. Тем более, что после всего этого, он мне стал подозрителен. Уж очень трудился найти виноватых и всё списать на них. А вдруг он сам и был Чёрным Графом? Вполне мог. Что же касается Бальдассаре, то он мог быть, а мог и не быть, слугою. Так же ещё оставался граф ди Онори. Он тоже мог быть слугою.

Вообще сколько оставалось претендентов на эту неразлучную пару: Чёрный Граф и его слуга?!

Если подумать то выходило много комбинаций. Вот только капитана следовало исключить из списка. Он вообще уже давно покинул Венецию. Ну может не давно, но нынче утром точно. «Загадочная Незнакомка», лишившись большей части своего экипажа, двинулась по своему привычному маршруту и уже скоро, наверное, достигнет берегов Триеста.

Так или иначе, капитана можно было исключить. Но тогда кто?

Мне вспомнилось, как тогда на острове Каменных Исполинов, Чёрный Граф представал по очереди в самых разных обликах. В чьих именно? Я попыталась припомнить. Юджин и Фредерик, Алекс и Ниалл, братья ирландских барышень, граф ди Онори и его слуга Антонио, Горацио Лефрой и Патрик, Дуглас и Бальдассаре, Лоренцо и Марко, синьор Пуглиси, его сыновья и слуга. Сколько получалось? Я стала загибать пальцы. Их не хватило, потому что подозреваемых оказалось восемнадцать. Только…

Тут я вдруг что-то сообразила или ощутила. Что-то было не так. Я долго не могла понять, что именно, и тут до меня дошло. Конечно же. Среди этих восемнадцати не было ещё нескольких лиц. А именно: моего брата Виктора, брата Ниалла – Лиама, капитана, лекаря и дона Хуана. Безусловно не было среди тех и дам, но я покамест исключала женскую сущность Чёрного Графа и его слуги. Тогда бы была Чёрная Графиня и её служанка. Но нет, их род занятий был неестественен женскому началу. На такое могут быть способны только мужчины. Лилит не в счёт.

В общем выходило, что самыми подозрительными были эти пятеро. Пятеро! Как насмешка над славным прозванием Пятерых – создателей Лоттеан! Видно это было не случайно.

Но, могло ли быть такое?! Виктор! Лекарь! Лиам! Капитан, ещё куда ни шёл. Но он отбыл, как впрочем и Лиам. А вот дон Хуан, этот подлый индивид, вполне подходил. Я выглянула из-за колонны. Ильма и он всё ещё стояли. Прошло минут пять, а они даже не подумали расстаться! Подумаешь какие шуры-муры! Сколько мне можно было прятаться, или что по их мнению, мне надлежало тут оставаться навеки?!

Я медленно попятилась назад. Удалившись на допустимое расстояние, я остановилась. Поправила причёску и платье. Затем решительно двинулась вперёд, стараясь издавать как можно больше шума. Это было не трудно, ибо мои шаги гулким эхом отдавались в мраморных плитах пола и разносились по галерее. Я шла делая вид, что не знаю о том, что кто-то тут ещё имеется помимо меня. Поравнявшись с ними, я как бы случайно подняла глаза и изобразила на лице приятное удивление.

Дон Хуан уже не держал Ильму за руку. Моё же появление заставило его быстро и довольно официально проститься с нею. Со мною он поздоровался, а после сказал:

- К сожалению, я вынужден покинуть вас, донья Элизабет, и всё наше милое общество. На несколько дней мне надлежит покинуть Венецию. Надеюсь, что сумею вернуться если не к началу, то хотя бы к середине маскарада.

- Прискорбно слышать. – сказала я. Он поклонился мне, затем Ильме и быстро зашагал по той самой галерее, по которой я только что вернулась.

- И что? – спросила я Ильму, когда вдали затихли шаги её воздыхателя.

- В каком смысле? – не поняла она.
- Да, так. – пожала я плечами. Раз уж она не собиралась мне ничего говорить, не могла же я настаивать. Потому я направилась дальше.

Ильма нагнала меня. Вид у неё был какой-то виноватый.

- Ты сердишься? – спросила она, сдвинув брови.
- С чего ты взяла? – удивилась я, вполне искренне. Но внезапно ощутила прилив негодования. До этого я даже не подозревала о таком его накопившемся количестве.

Но в конце концов, как Ильма могла стоять рука об руку с этим негодяем?! Ведь он же первый претендент в Чёрные Графья!

Но я взяла себя в руки и не стала всё это ей высказывать. Но она сама, вероятно, ощутила исходившие от меня волны негативизма. А может всё это отобразилось на моём лице? В общем она поглядела на меня очень пристально и сказала:

- Я знаю, что ты сердишься, Элизабет. Но не могу понять почему. Тебе не нравится дон Хуан?

- Что ты! Что ты! – замахала я на неё руками. – Такой прелестный человек! И главное воспитанный. Да ещё титул имеет, а к нему и состояние. Притом я подозреваю, что немалое… завидный жених!..

- Как тебе не совестно. – укоризненно покачала она головою. Мы остановились и я посмотрела на неё в упор.

- С чего это мне должно быть совестно констатировать общеизвестные факты?! – спросила я.

- Я не об этом, - покачала она головою, - может ты и констатируешь их. Но в каком тоне! Я понимаю: тебе он не нравится. И даже догадываюсь почему.

- И?!
- Потому что он обвинил помощника капитана Дугласа в том что он Чёрный Граф, а ты… влюблена в того!

Я рассмеялась.
- Насчёт моей нелюбви к твоему кавалеру ты права. Даже насчёт мотивов. Но то, что я влюблена в Дугласа! Ты ошибаешься. Просто я не могу терпеть тех, кто обвиняет ни в чём неповинных людей.

- А ты уверена, что он действительно ни в чём не виноват? – спросила она придвигаясь поближе. – Или тебе хочется так думать, чтобы не жалеть о содеянном?

С этими словами она оставила меня и пошла в дом. Я же задержалась, обдумывая её слова. Безусловно она сопоставила то, что я тогда вернулась поздно ночью и то, что Дугласа не нашли в его каюте…

Она знает. Знает, но я уверена, что не скажет.

***

После завтрака. Граф ди Онори с печалью поспешил сообщить, что тоже вынужден покинуть столь гостеприимный дом. На прощание, он пригласил меня и Горацио Лефроя посетить его виллу. Мы договорились на завтрашний вечер. Он обещал сам прибыть за нами.

Затем все разошлись, кто куда. Я уединилась на самой дальней террасе. Мне было скучно и грустно. Плавание закончилось и теперь надлежало влачить сухопутный образ жизни. Как это было тоскливо…

Даже на некоторое время я пожалела, что не приняла приглашение графа остановиться у него. Могла бы взять с собою Лефроя и мисс Присли… правда пришлось бы ещё и лекаря прихватить. А он ведь в числе подозреваемых!

Но потом, я подумала и решила, что так будет лучше. В конце концов, я всегда могла написать графу и отправить своё послание с каким-нибудь слугою синьоры Аннэлисы.

Так прошёл день. Заняться было нечем. В скором времени меня даже начала раздражать окружающая роскошь. Появилось зловредное желание, оставить красными чернилами какую-нибудь страшную надпись на мраморных плитах и тем самым внести разнообразия в отдых. Но я сдержала себя. Это выглядело бы глупо и неподобающе.

Синьора Аннэлиса целый день отсутствовала. Она уехала сразу после обеда, извинившись перед гостями, а особливо передо мною. Она обещала, что когда избавиться от кое-каких дел, обязательно будет меня развлекать.

Вечером, ближе к ночи, ко мне в комнату постучали. Я открыла и слуга передал мне письмо.

Расположившись за столом я развернула листок и прочла следующее:

«О, милая Элизабет!
Сколько ещё я смогу выносить всё это?! Вы единственная, кому я могу открыться, ибо Вы уже знаете многое. Со мною происходит что-то ужасное. Когда я покинул Вас этим днём, всё сделалось хуже. Уже давно со мною что-то твориться. Я не могу понять что. Многого из того, что я делаю или сделал, я не помню, а помню то, чего не мог делать. В моей памяти лакуны. Уже давно. С того самого дня, как я получил наследство. Ранее их было меньше. Теперь становится всё больше и больше. Что мне делать? Вот и это моё письмо к Вам. Я страшусь того, что написанное, оно окажется уничтоженным, даже возможно что не кем-то посторонним а мною.

Мои чувства к Вам остаются неизменными. Я люблю Вас и почитаю, хотя полагаю себя за недостойного.

Ваш граф Невайо Эмилио Ревелли ди Онори.»
Перечитав письмо несколько раз, я ощутила тревогу. Страх перед его адресатом исчез. Вообще после того как граф отбыл, меня охватила грусть и эта самая тревога за него. Мне вдруг стало казаться, что опасность давным-давно нависшая над ним грозовою тучей, вот-вот разразиться бурей. А ему в этой буре одному не выстоять. Первым желанием моим было отправиться к нему, и я уже даже кинулась к своему чёрному плащу. Но внезапно вспомнила, что понятия не имею относительно того, где находиться особняк графа. А спросить было не у кого. Уже спустилась ночь и все на вилле спали. Все кроме меня.

Глава Одиннадцатая
Новые события

Я провела долгую и бессонную ночь. Однако к утру, то ли от усталости, то ли ещё отчего, все мои тревоги забылись, и я сама забилась неглубоким сном.

Когда встала решила никому про письмо не говорить, и как только предоставиться подходящая минута, спросить о нём у самого графа.

Этот день прошёл также, как и предыдущий. Под вечер же за нами прибыла гондола. Но графа в ней не оказалось. Вместо него прибыли пожилой слуга, Антонио и высокий гондольер.

- А, где же ваш хозяин? – спросила я у Антонио, ощущая тревогу.

- Милостивая госпожа, у господина графа много дел, - ответил тот, - и потому он велел нам сопроводить вас и вашего спутника, уважаемого господина Лефроя.

С этими словами он поклонился и помог мне взойти на гондолу. Горацио, сопровождаемый Патриком, поднялся следом. Мы тронулись в путь. Я огляделась по сторонам, чтобы развеять нахлынувшее на меня беспокойство. Взгляд мой остановился на гондольере и тем как он управлял нашим судёнышком. Такой у него был карточный облик, что я невольно залюбовалась подобною картиною. Гондольер стоял позади нас на специальном коврике и ловко работал веслом, упираясь его валиком в изогнутую уключину. На нём были одеты чёрные штаны, с красным поясом, белая рубашка и соломенная шляпа с цветной лентой на тулье. Оглядев гондолу по внимательнее, я вдруг с удивлением обнаружила, что корпус у нее заметно выгнут влево. Сама же она вся была отделана черным лаком, и черный цвет приятно сочетался с позолотой и алыми драпировками сидений.

Но как же были удивительны и прекрасны окружающие пейзажи! Дворцы и величественные храмы! Перекинутые над каналами мосты, проплывавшие у нас над головами! Множество ярких и благоуханных цветов и деревьев. Разномастная публика разодетая то в пышные туалеты, то в национальные костюмы. Кругом кипела жизнь. Все готовились к будущему маскараду.

Антонио старался заменить своего хозяина. Он показывал мне то на одну, то на другую достопримечательность и рассказывал, что где и как называется. У него была хорошая осведомлённость. Я сказала ему об этом.

- О, это заслуга моего прежнего покойного хозяина. – отозвался он. – Дяди достопочтенного господина графа. Он некоторое время гостил у своих знакомых и мы с ним много перевидели разного. Но маскарад этот я, как и вы, госпожа Элизабет, увижу впервые.

Вскоре мы пристали к какому-то, прямо сказать, дворцу. Слуга выбрался из гондолы первый и помог выбраться и мне. За нами последовали пожилой слуга и Горацио с Патриком. Последний взглянув на дворец, сильно оробел.

- Вот мы и прибыли. – весело сказал Антонио. – Конечно, до дома моего господина от виллы госпожи Аннэлисы по воде, можно добраться более коротким путём, но господин граф просил меня немного покатать вас, дабы вы насладились видами Венеции.

- А ваш хозяин, - осторожно поинтересовалась я, - он хорошо себя чувствует?

- Да, - сказал слуга, - когда я его покидал, он изволил прибывать в добром здравии. Он оставил при себе Лоренцо, дабы тот помог ему закончить кое-какие свои дела. Но пойдёмте.

С этими словами, он пропустил меня и моих спутников вперёд. Мы миновали огромный холл и вестибюль, поднялись по резной мраморной лестнице, украшенной античными скульптурами. Затем прошли по широкой галерее и, наконец, оказались в гостиной, часть из которой располагалась на верандах и террасах и была полна всевозможных растений: цветов с пышными бутонами, дерев с яркими плодами, и плюща, обвивавшего каменные стены. Посреди этого прекрасного помещения бил фонтан. Повсюду были развешены золотые клетки с певчими птицами. Кругом стояла мебель из слоновой кости с обивкою из сафьяна. Скульптуры, гобелены и картины по стенам, и книги на полках – дополняли интерьер.

Едва я переступила порог, как меня охватил невольный трепет. На миг мне почудилось, что я попала во дворец к какому-нибудь королю. Но после приглядевшись, я поняла, что несмотря на роскошь, в этой обстановке нет и малой толики вычурности свойственной дворцам коронованных особ. По крайней мере она не походила на посещаемые мною в стране советов, музеи.

- Прошу вас, милостивые господа, - сказал Антонио, указуя нам на мягкую кожу, обивок, - располагайтесь. Мой хозяин скоро выйдет к вам.

После того, как я вместе со своим спутником удобно устроилась, слуга предложил мне и Лефрою питьё и закуску. Затем он вышел.

Патрик, стоявший поодаль от своего господина, выглядел напуганным и даже как будто бы подавленным. Заметив это, Горацио весело пригласил его сесть рядом.

- Мой дорогой Патрик! – сказал он ему. – Не стесняйся. Ты в этом доме не слуга, а такой же гость, как и мы.

Тот нервно улыбнулся и взял себе бокал.
Минут через десять к нам вышел граф ди Онори. Выглядел он не так уж и плохо. Но это могло показаться лишь на первый взгляд. На деле же он был бледен, и только старался казаться весёлым и радушным. За время нашей беседы, он несколько раз вспылил безо всякой причины. Притом присутствие Горацио и его слуги ему явно было не приятно.

В скором времени он отправил их обоих, под водительством Антонио, смотреть какую-то коллекцию. Мы остались вдвоём. Меня вдруг охватил страх, ещё больший чем тогда в пещерах Гибралтара. Он был беспочвенный и в тоже время полный отчаяния.

- Вы писали мне в письме… - начала было я, но он меня перебил.

- Я?! Писал вам?! – вскричал он. – Когда?!
В его голосе прозвучало удивление, досада и даже злость. Я испуганно отпрянула в сторону. Поняв, что вспылил, граф попробовал улыбнуться. Он приблизился ко мне и взял за руку. Но рука его показалась мне холодной, как лёд. Приглядевшись повнимательнее я поняла, что он весь стал холоден и будто бы выдолблен из цельного камня. Твёрдого, беспощадного и несокрушимого. Не таким он был до этого, притом даже совсем недавно. Но вот вопрос: был ли? Или мне так только казалось? Может быть именно сейчас я увидела его истинное лицо? И оно было неприятным. Я даже испугалась ещё больше. Неужели всё-таки вот он, Чёрный Граф, и я дала ему не потерять своё обличие?! Теперь же он, видя мой страх и глупость, ликует в душе, или в том что у него на месте души…

- Вы упомянули о письме, - продолжал, тем временем, он. – О каком письме?

Я решила, что можно попробовать солгать.
- А! – махнула я рукою. – Я думала, что это вы! А это видно кто-то совсем иной…

- Оно не было подписанным? – поинтересовался мой собеседник, и мне показалось, что он сменил гнев на милость. – Какого оно было содержания?

- О, - покачала я головою, - если это были не вы, тогда мне ни к чему открывать вам этого. Письмо не было подписанным, но оно было написано таким языком… я бы сказала пылким и полным отчаяния…

Граф дёрнулся при последнем моём слове, я поспешила добавить:

- От безысходной любви в моей персоне.
Он, казалось вздохнул с облегчением и даже рассмеялся. Нет, с ним действительно творилось что-то неладное. Он перестал быть самим собою. Куда-то пропала его тоска по поводу любви ко мне, пусть недостойной, но всё же. Я ощущала его неискренность. Тот человек, что стоял передо мною, не питал ко мне никаких нежных чувств. Я ему была безразлична или нет… что-то было ещё. Пару раз я ощутила на себе его взгляд полный… ненависти и кровожадности! Но в следующую же секунду я решила, что мне это показалось.

Он улыбался, был учтив. Предложил мне даже переехать от синьоры Аннэлисы в его дворец, пригласив с собою Ильму или ещё кого-нибудь. Но на все его предложения я отвечала вежливым и однозначным отказом. К концу нашей беседы я ощутила досаду и гнев, как и в его голосе так и во всём поведении, которые он скрывал, но те нет-нет да и проступали.

Ближе к вечеру мы сели за стол, и несмотря на полное отсутствие аппетита, я всё же отдала должное изысканной сервировке.

Горацио, как впрочем и я сама, ел мало. Граф же как мне показалось, к еде вообще не притронулся. Но тем не менее, на виллу к синьоре Аннэлисе мы отправились далеко за полночь, и граф ди Онори даже не предложил сопроводить меня. С одной стороны меня это обрадовало, а с другой совсем нет.

***

На следующее утро, я встала очень рано и отправилась в порт. Мне отчего-то захотелось сходить туда, уж не знаю почему. Может быть, мне хотелось убедиться воочию, что пакетбот «Загадочная Незнакомка» давным-давно покинул берега Венеции и больше не стоит якорем в её порту?

Но так или иначе, меня потянуло туда. Правда, чтобы добраться до того места, пришлось остановить какую-то гондолу. Этот транспорт здесь напомнил мне попутные автомобили в том мире, которые мы покинули. Любезные и благовоспитанные венецианцы, что плыли в ней, согласились меня довезти до порта, хотя им было в противоположную сторону. Но они пали жертвой моего очарования и просто уже не смогли поступить никак по-другому. Всю дорогу они мило шутили и кокетничали со мною. В общем таким образом, я добралась-таки к часу дня в порт.

Каково же было моё удивление, когда я нашла «Загадочную Незнакомку» на том же месте, где несколько дней назад её покинула?!

Я была в шоке. То что она не отбыла, могло означать лишь какие-нибудь непредвиденно возникшие трудности и осложнения или…

Я быстро почти что бегом подбежала к ней. Она казалась пустой. Но вот на палубе появился какой-то человек – матрос. Я замахала ему руками. Увидев меня, он махнул в ответ и скрылся. Вскоре он уже стоял рядом со мною. Это был Марко.

***

- Что-нибудь случилось? – в который раз спрашивала я его, каждый раз не давая ему ответить.

- Капитан исчез. – наконец, попав в паузу между моими вопрошаниями, ответил он.

- Как?! – изумилась я. – Опять?!
Марко склонил голову в знак согласия. Немного помешкав, он поведал мне такую историю.

Капитан утром, накануне отбытия пропал из собственной каюты. Как в прошлый раз. Но, правда та не была на этот раз заперта изнутри. Она была заперта снаружи. Тем не меннее, тот пропал бесследно. Его пробовали искать и без результатов. К вечеру на корабль явился дон Хуан, собственной персоной. Он ходил и что-то вынюхивал и вынюхивал, и на следующий день обвинил в случившемся – Лиама, ибо каков преступник, таков и его брат. Лиама обвиняли в соучастии. Так что если раньше были виновны только двое – Дуглас, как основоположник зла, а Бальдассаре, как его верный приспешник, то теперь по словам испанца, получалась целая банда. К ней относился Алекс, Ниалл, его брат Лиам, а также, как случайно проговорился напыщенный аристократ и как его понял Марко, ещё одно лицо. Притом это лицо было самым незаметным, но при этом играло немаловажную роль во всём и уж точно знало, где скрываются преступники.

Лиама взяли под арест, но тому удалось бежать. Неизвестно как. То ли самому, а то ли при помощи своих сотоварищей по шайке.

Теперь капитан и Лиам были объявлены в розыск. Только первый, как лицо пострадавшее, а второй, как преступник.

Сам же Марко не верил во все эти измышления дона Хуана, и вообще, как я поняла глядя на его лицо, когда он упоминал его имя, терпеть его не мог.

Итог был однозначным. Корабль лишился части пассажиров, экипажа, притом в числе последнего сначала помощника капитана, а после и его самого. Но делать было нечего. И так много времени было растрачено впустую. И на следующее утро, пакетбот должен был отойти от Венеции и следовать положенным маршрутом. Заменить капитана должен был его новый помощник – Киаран. Кстати говоря, единственный человек, который во всей этой истории ничего не потерял, а даже наоборот получил многое. Если бы я была сыскарём, то в первую очередь заподозрила бы его… но в случившемся не было места обыденному и повседневному. Здесь властвовали потусторонние силы, а не желание возвыситься и сделать себе карьеру…

Ещё раз сердечно простившись с Марко, на этот раз уже в последний, я отправилась неизвестно куда. Меня потрясли новые известия и главное снова этот испанский грант! А капитан, а Лиам?! Только я была готова вычеркнуть их из числа претендентов на право быть Чёрным Графом, как случилось подобное! Снова были всё те же лица, постоянные и не переменные.

Я была твёрдо уверена, что Чёрный Граф кто-то из этих пресловутых пятерых. Насчёт слуги я не была уверена. Мало ли, он мог указать на него, а на себя не стал. Специально создал вокруг себя прикрытие из четырёх невинных и скрылся среди них.

Но всё же кто из них? Первое, что приходило в голову – дон Хуан. Но тогда с чем была связанна столь странная перемена в графе ди Онори?

Снова были загадки. Снова я блуждала в тумане, да ещё в каком-то лабиринте или чащобе. Что было делать?

Каждый раз передо мною вставал облик Чёрного Графа и его слова и хохот звучали в моей голове:

«… ты никогда не узнаешь, какая человеческая личина скрывает меня, я же могу предстать тебе в чьём угодно облике, чтобы ты осознала, что это так…»

Глава Двенадцатая
Неожиданная встреча

Погружённая в свои невесёлые думы, я побывала в этот день во многих местах. Сама не заметив как, остановила гондолу и та провозив меня чуть ли не по всему городу и чуть ли не по всем каналам, доставила в какой-то парк. Только оказавшись в нём, я пришла в себя. Оглядевшись я увидела вдали очертания дворца, а в нескольких шагах от себя – фонтан. Тут в моей голове всплыли строчки из послания моего кузена.

Уж не был ли тот дворец и этот фонтан теми самыми? Но даже если так, мне была назначена встреча во вторую ночь маскарада. А до маскарада было ещё три дня.

Подумав об этом, я вдруг с ужасом вспомнила, что синьора Аннэлиса так и не предоставила мне услуги своей портнихи и следовательно, костюма у меня нет! Но указав себе на оставшиеся три дня, я успокоилась. За такой срок всё будет готово. Если вспомнить, то в одной книге я читала, что какой-то полк заказал себе обмундирование, так ему его сшили безо всяких там швейных машин за неделю! Притом на костюмчиках ещё было множество гербовой вышивки и прочего…

Нет, в былые времена умели работать на славу. Это почему-то с изобретением сложных механизмов, которые должны были ускорить и облегчить труд, всё наоборот, так замедлилось, что даже противно становилось об этом думать... А уж какая халтура появилась! Видно механизация вела, ведёт и всегда будет вести только к регрессу. А совсем не к прогрессу, как пытались внушать всем. Недаром я всегда стремилась заказывать себе платье и обувь в мастерских, а не покупать в магазинах. Ведь мне по крайней мере шили индивидуально, на конкретно мою фигуру или ногу, а не на абстрактный образ, который в природе пока замечен не был.

Прогулявшись по парку, я вышла из него. Огляделась, и увидела, что оказывается, парк этот близ дворца Дожей, находится на уже знакомой мне площади Синьора Марко. Следовательно, до дома было рукою подать. Но я не захотела сразу же возвращаться, и отправилась в стоявший неподалёку храм.

Внутри храма царила прохлада и полумрак, в противоположность того, что было снаружи. Потому я, чтобы остыть, как в прямом, так и переносном смысле, не спеша прошлась под его сводами. Кроме меня никого больше не было. Сначала меня это порадовало, ибо никто не мешал моему уединению. Но через полчаса, которые я провела, сидя на скамье, мне стало не по себе. Несколько раз за время моего отдыха, мне чудились какие-то тени, скользящие за колоннами, подпиравшими купол.

И вот когда, я поднялась, чтобы направиться к выходу, из-за ближайшей колонны выскочил некто и метнулся ко мне.

Сперва я в ужасе отступила назад, ища зачем бы спрятаться. Но затем, увидев кто это, успокоилась. По крайней мере, на время.

***

Мы сидели на скамье в укромном месте, сокрытом колоннами от посторонних глаз. Мой собеседник выглядел неважно. За короткое время, что мы не виделись, лицо его успело осунуться. Сам же он стал вздрагивать и нервно озираться при каждом мало-мальском шорохе.

Когда я несколько дней назад прощалась с ним, он выглядел лучше, намного лучше. Волей-неволей мне стало жаль его.

Лиам, а это был он, рассказал мне, как всё было на самом деле.

Оказалось, что перед своим исчезновением, капитан, поздним вечером, вызвал его к себе. За последнее время поведение того, стало странным. Он сделался раздражителен, каким раньше никогда не был, а кроме того подозрительным. Капитан непросто выспрашивал его, а именно допрашивал насчёт места, где прячутся злоумышленники, то есть Дуглас, Ниалл и Алекс. Кроме того он был твёрдо убеждён в том, что Лиам знает это и не желал верить обратному.

Кончилось всё это тем, что они крепко поссорились и капитан даже пригрозил выгнать его с позором из флота, когда они вернутся в Ирландию. Лиам сильно расстроился из-за такой стычки с человеком, которого привык любить, уважать и почитать за отца.

Наутро обнаружилось, что капитан исчез. Лиам был потрясён и напуган. Он всеми силами старался скрыть это, ибо осознал, что в случае чего, именно на него падёт подозрение. Ведь он последним видел капитана и кроме того повздорил с ним. А после стольких обвинений и обвинённых, где была вероятность, что не на него ляжет вина в исчезновении, а может даже в убийстве капитана?

Затем прибыл дон Хуан и началось самое ужасное. Первый кого вызвали, был он, Лиам. И после нескольких минут разговора, или вернее сказать, допроса, он понял, что вокруг его шеи затягивается петля. И не ошибся, вскоре его действительно обвинили в случившемся и посадили под стражу. Но благодаря одному человеку, Лиам, отказался мне называть его имя, боясь, что кто-нибудь услышит и тогда тому несдобровать, ему удалось бежать.

Несколько дней он прятался в бог знает каких местах. Но нынешним днём, он случайно заметил меня и отправился следом. Ему было очень нужно встретиться со мною. Он следовал за мною сначала по воде, на одной из гондол, после ходил по парку. Но подойти посмел лишь в храме.

- В общем всё так, флайтти Элизабет. – грустно закончил он. – И что мне теперь делать?! Ведь для сына моего народа, самое жестокое наказание, это потерять честь и запятнать имя…

- Только не думайте стреляться. – решительно сказала ему я. – Один мой знакомый, тоже хотел прибегнуть к подобному. Насилу отговорила. Поймите это не выход.

- Что же тогда? – ещё грустнее спросил Лиам. Судя по тому, что он не стал отрицать своё желание покончить с собою, он собирался это сделать.

- Вам надо к вашему брату. – придвинувшись поближе и переходя на беззвучный шёпот, сказала я. – Только…

- Что, только? – встрепенулся он.
- Поклянитесь, что вы не подосланы кем-нибудь. Что всё действительно было так, как вы мне рассказали.

Он приложил руку к сердцу и проговорил с горячностью, свойственной ирландцам, да и вообще наверное, всем кельтам:

- Клянусь Честью, которая ещё жива в моём сердце, клянусь самою Жизнью, пред Богами и пред Предками, и пред Создателями нашими…

Он закончил. Тогда я отвернулась и так чтобы он не видел, достала из своего укромного места, записку. Повернулась к собеседнику и отдала ему. Он развернул её и даже впился взглядом в написанные строки. Закончив чтение, вернул мне и спросил:

- И?
- Это писал мой кузен Алекс. – пояснила я.
- Значит, где он, там и мой брат. – вздохнул Лиам и вопросительно посмотрел на меня. Я кивнула, подтверждая правоту его слов.

- Хорошо. – сказал он и поднялся. Я последовала его примеру.

- Значит в указанное время встретимся в указанном месте. – сказал он. – Но что делать с капитаном? Мне всё-таки жаль его. Он изменился, но неизменной осталась моя привязанность к нему. Я не хочу, чтобы в чём-то дурном обвиняли меня, моего брата и господина Дугласа.

- Надо понять, кто Чёрный Граф. – проговорила я. Лиам, смотревший всё это время по сторонам, опасаясь, что кто-то может подслушивать нас, при звуках этого имени, посмотрел на меня.

Я же задалась вопросом: был ли Лиам Чёрным Графом. Он нравился мне, как вообще мне нравились все ирландцы. Я бы не хотела, чтобы Чёрный Граф оказался ирландцем.

***

Храм покинула сначала я, а после меня Лиам. Так велела ему сделать я. Мне не хотелось отпускать его, потому что я не знала, куда он пойдёт.

И вдруг мне в голову пришла авантюрная мысль, а что если поселить его в соседней с моею спальней комнате? Там вряд ли кто поселится. Синьора Аннэлиса сама мне говорила, что поселит меня в том крыле, где никого нет и потому никто не будет смущать мой покой. Делать это было рискованно, но надо же было уберечь Лиама от торжества псевдо-правосудия.

Дождавшись сумерек, мы вдвоём прокрались на виллу. Кругом царила тишина и мы беспрепятственно достигли нужного места. Комната оказалась незаперта, и я ввела в неё своего спутника. На столе лежал ключ и я велела Лиаму, после моего ухода, запереться. Что он и сделал.

Мы договорились об условных сигналах. Когда я приду к нему, то я постучу двумя короткими, двумя длинными и одним коротким стуком.

После этого, я, направилась на поиски кого-нибудь в этом тихом доме, и нашла только одну синьору Аннэлису. Все остальные где-то проводили своё время, а Горацио Лефрой сидел в библиотеке. Потому мы мило посидели с ней вдвоём.

Я напомнила ей о маскарадном костюме, и она обещала на завтрашний день после обеда, отвести меня к портнихе. Также после ужина она обещала помочь мне выбрать какой именно наряд я хочу.

Ужинали мы при свечах вместе с Горацио, который на это время, соизволил-таки оторваться от своих научных взысканий. Затем Лефрой покинул нас. А после и синьора Аннэлиса куда-то вышла. Я же воспользовавшись этим, собрала со стола остатки еды и отнесла их своему узнику. Потом, ни кем не замеченная, вернулась обратно. Синьоры Аннэлисы всё ещё не было и я в самом скучающем настроении прошла несколько раз обеденный зал.

Минут через пять она вернулась и принесла откуда-то модные журналы. Мы стали с нею выбирать наряд.

Я за этот вечер пересмотрела столько прекрасных туалетов, что даже пожалела, что не смогу все их надеть.

Синьора Аннэлиса, увидев мою жадность, рассмеялась и проговорила со свойственной ей ласковостью:

- Ах, милая моя Элизабет! Понимаю ваш пыл! Но я бы посоветовала вам остановить свой выбор на образе, который больше подходит брюнеткам вашего типа. Например на египетской царевне или испанке…

- Испанкою я могу одеваться и в обычные дни. – резонно заметила я. – У меня даже мантилья с веером есть. А вот насчёт египтянки, право я не знаю… мне бы хотелось что-нибудь такое, особенное!..

- Ну, что ж, - весело сказала она, - подумаете ещё. А завтра днём мы уж с вами пойдём и закажем всё что нужно.

- А сами вы какой костюм оденете? – полюбопытствовала я. Моя собеседница лишь загадочно улыбнулась.

- Увидите, моя милая.
Когда, мы разошлись, было ещё меньше двенадцати. Я заперлась у себя в комнате. Лиама я решила не тревожить, потому что он, наверное, уже спал. Прошлась по комнате в глубокой задумчивости. Я не знала какой костюм мне себе выбрать. Должно быть блондинкам выбирать было проще. Да и синьоре Аннэлисе тоже. Она ведь была шатенкой с тёмно-каштановыми волосами с отливом в красное дерево. А я была брюнеткой. Притом мои волосы были именно чёрные, а кожа очень бледная.

Я для чего-то извлекла модные журналы, приобретённые мною в Огайо. Пересмотрела их и пришла к выводу, что для этого мира и времени они слишком уж неподходящие. Так же мне под руку попался дневник с переплётом, обтянутым атласом.

Я раскрыла его и мне на глаза попались строки, первые строки, с которых начались все эти перипетии. Часть из моей жизни, обозначенная как «Приют для В*», другая часть, именуемая как «За призрачным голосом моря» и, наконец, «Земля, которой нет». Я остановилась перед нынешними моими записями, которые я вела тщательно скрывая от окружающих…

Как мне было их назвать? Пусть конца этому моему отрезку жизни пока ещё не видно, но как мне было обозначить его? Немного подумав, в голову пришло «Потерянные во времени».

Мне понравилось такое название и я тут же его записала.

Полистала ещё немного страницы своей прежней жизни и тут из дневника на пол выпало несколько открыток. Я подняла их и осмотрела. Это были мои любимые карточки с русскими красавицами Сержа де Соломко.

Я оглядела их и остановила свой взгляд на той, где была изображена Марья Лебедь Белая. Судя по всему, она была брюнеткою. Притом с такими же чёрными волосами и белою кожею, как у меня.

Наряд её состоял из белоснежного сарафана чьи рукава были из перьев, наподобие лебединых крыльев, переходящих в бока сарафана. Вырез его был неглубоким и расшитым жемчугом в четыре нити. Первая – из круглого жемчуга, следующие две – из овального, а последняя из того, что в форме капель. Ещё на ней были длинные бусы из чередующегося синего и золотого жемчуга. Волосы собраны сзади в сетку из золотой парчи, расшитой жемчугом, из которой вниз опускался белый тюль, с золотыми нитями понизу, и бусы из круглого и капельного жемчуга с медальонами также из него. Голову поверх сетки венчала золотая корона с жемчужинами, с зубьями в виде звёзд, усыпанных алмазами.

Конечно, костюм этот был не из простых. Но я поняла, что именно чего-то такого мне всё это время и хотелось.

Утром я показала синьоре Аннэнисе костюм Лебеди. Той он пришёлся по душе и она горячо одобрила мой выбор. Занеся Лиаму завтрак, я отправилась со своею приятельницей к портнихе. Та оказалась расторопной венецианкой лет за тридцать. Она быстро сняла с меня мерки и изучив почтовую открытку, поняла что к чему. Затем мы отправились к ювелиру и заказали у него нужные для этого наряда украшения. И портниха и пожилой учтивый венецианец-ювелир, обещали выполнить всё в срок.

Таким образом, я начала готовиться к предстоящему торжеству.
Нажми «Нравится» и читай нас в Facebook!

По теме Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени

У плана мы простояли, наверное, чуть ли не полчаса, стараясь, как следует запомнить, где что находится. Как выяснилось позже – всё это было напрасной тратой времени. Из плана...

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени “…Ekkillor yr`Edron `nnaravollar meltoron, evvean`Earnonn eqallovonta eteor Kammelotte…” «…Когда Рог протрубит, Все Дороги приведут...

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени “…Ekkillor yr`Edron `nnaravollar meltoron, evvean`Earnonn eqallovonta eteor Kammelotte…” «…Когда Рог протрубит, Все Дороги приведут...

Разители Нечистой Силы 4 Потерянные во времени

Данная книга является четвёртой из пятикнижия, первая – «Приют для В*». В предыдущих книгах мои герои узнали тайну своего происхождения, прошли страшную кровопролитную войну...

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени

Часть Вторая «…Только смелым покоряются моря!..» Глава Первая Пакетбот и его пассажиры Пакетбот наш имел название «in`Aineoila Runach», что Горацио перевёл мне и Алексу, как...

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени

Глава Первая Приехали – дальше некуда! Так вышло, что я задержалась и вошла туда последней, когда уже все мои друзья скрылись в этом круговороте энергии. Дело в том, что мне...

Сонник Дома Солнца

Опубликовать сон

Виртуальные гадания онлайн

Гадать онлайн

Психологические тесты

Пройти тесты