Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени

Глава Четвёртая
Туман постепенно рассеивается, но на его место заступает полный мрак

Когда я открыла глаза, то поняла, что лежу на своей постели, в нашей с Ильмою каюте. Она сама сидела подле меня и, увидев, что я пришла в себя, куда-то вышла и вскоре вернулась. Но не одна, а вместе с лекарем.

- Ну-с, юная барышня, - проговорил он ласково, - как вы себя чувствуете?

- Я? Хорошо… - неуверенно пробормотала я, всё ещё не понимая, что происходит. Словно читая мои мысли, а может, видя в глазах застывший немой вопрос, лекарь сказал:

- Вы, милая барышня, пробыли без сознания больше суток. А что до ваших, так сказать, соучастников, так те до сих пор ещё в себя не пришли. Да и кроме того, в отличие от вас, пребывают в бреду.

- В бреду? – переспросила я. – Да в чём дело, наконец?! Что случилось?

- А что вы помните последнее? – спросил лекарь.
Я задумалась, мысли и воспоминания возвращались ко мне с трудом, заполняя вакуум всё ещё царивший в голове.

- Я и Алекс, - наконец вспомнила я, - затем граф. Его кафтан был весь в пыли… мешок с каким-то порошком… граф ругался, что его кто-то ему подложил…

- Вот-вот, - подхватил лекарь, - в том-то порошке всё и дело. Это было сильнейшее одурманивающее и порождающее видения, вещество. И вы все трое изрядно надышались им.

- Но это не самое главное, господин лекарь! – вставила Ильма. – Ведь вы теперь знаете, в чём дело!

- Вы правы, - проговорил лекарь не без удовлетворения, потирая руки, - легенда стала былью. Но, тем не менее, теперь я знаю, что попало в кровь, нашим несчастным больным – Ниаллу, Лоренцо и Антонио. И уже приготовил противоядие с магнезией и кое-какими другими веществами. Так, что всё будет в порядке…

Сказав это, лекарь осмотрел меня, и хотя видно удовлетворившись моим состоянием, велел всё-таки ещё некоторое время побыть в постели. Сам же ушёл по своим делам. Ильма же поведала мне о том, что случилось.

Нас всех троих лежащих на полу: меня без сознания, Алекса и графа в полном бреду, нашли Дуглас и Бальдассаре. При этом у меня возник вопрос, но я не стала высказывать его вслух. Но, тем не менее, вопрос возник. Что делал Бальдассаре в компании Дугласа, да ещё в кормовой части твиндека? Ладно, во время тумана, когда нас принесло к этому ужасному острову. Его компания находила оправдание. Но теперь! Что могло связывать офицера Ирландского Королевства с каким-то подозрительным проходимцем?

Ильма же тем временем рассказывала, о том, какой переполох сразу произошёл на всём пакетботе. Как лекарь, почти сразу смекнувший, в чём дело, велел никому ничего не трогать и вообще покинуть это место, до тех пор, пока он не разъяснит в чём дело. Сам же он, надев на лицо защитную маску из льняной материи, и такие же перчатки, приступил к осмотру. Поняв, что всё дело в неизвестном, рассыпанном повсюду, порошке, и то, что у Алекса и графа бред именно от него, он сделал им успокаивающие уколы. Затем выдав нескольким матросам такие же маски и перчатки, они вместе перенесли пострадавших в отдельные каюты. Пространство перед каютами вычистили, мешок с сероватым порошком завязали и убрали в особенный, плотно закрытый, ящик. Труднее дело обстояло с одеждой, но тут на помощь доктору пришла мисс Присли. Поскольку испачканной в порошке оказалась только верхняя одежда, она забрала её и подвергла тщательнейшей, только ей известной обработке.

Лекарь сразу же принялся за изучение неизвестного порошка и вскоре выяснил, что это именно то вещество, что было обнаружено в крови несчастных жертв. Далее он откуда-то раскопал старинную книгу и, найдя в ней то, что искал, впал в какое-то возбуждённое состояние. Он постоянно твердил себе под нос:

«Не может быть! Это всего лишь легенды!»
Но когда провёл несколько экспериментов, которые судя по всему, лишили его последних иллюзий, стал повторять уже другое:

«Невероятно! Легенда стала былью!»

***

Мне так и не позволили покинуть постели до утра следующего дня.

Тогда же, как ни странно, пришли в себя граф с кузеном, и я пошла их проведать.

Затем, помня рассказ Ильмы и последнюю навязчивую фразу лекаря, я отправилась к тому.

Тот колдовал вокруг Ниалла. Матрос уже вышел из коматозного состояния, но от того, что был ещё, очень слаб, спал.

- А, молодая барышня уже хорошо чувствует себя? – осведомился лекарь. На время, отрываясь от своих занятий. – А у нас как видите, всё обстоит как нельзя лучше. Лоренцо и Антонио выздоравливают и даже Ниалл скоро поправится. Легенда стала былью!..

Услышав эту таинственную фразу уже в который раз, я, наконец, не выдержала, а правильнее сказать, решила не ходить вокруг да около, а узнать прямо.

- Господин лекарь, - обратилась я к нему, - отчего вы всё время твердите, что «легенда стала былью»! Что вы хотите этим сказать?

- О! – махнул рукою он. – Это очень длинная история. Но если вам так интересно, то можете взять у меня книгу и прочесть сами.

И достав с полки толстый ин-фолио, он протянул его мне. Я раскрыла книгу и, увидев на первой странице надпись на латыни, испугалась, что та вся написана на этом языке. А ведь его изучить мне всё был недосуг, и потому я знала из него лишь самую ничтожную малость.

- Она на латыни? – испуганно спросила я.
- Что вы, - махнул рукою лекарь, - лишь несколько страниц. Книги на латыни перестали писать ещё в конце пятнадцатого века. А эта книга была издана ровно через сто лет. Вы же надеюсь, знакомы с языками Римской Империи?

Таким образом, полчаса спустя, я погрузилась в изучение прелюбопытнейший истории, которая как, оказывается, будоражила многие учёные умы на протяжении многих столетий.

Чтобы мне никто не мешал, я заперлась в запретной каюте, поскольку это место перестало у меня вызывать какие-либо чувства. Да и в нём самом ярко и приветливо светило полуденное солнце, а от таинственного пятна на стене не осталось и следа.

Книга, данная мне лекарем, была первым изданием так называемой «Истории покорения Нового Света», написанной в 1589-1591 годах историком, миссионером и естествоиспытателем Римской Империи Хосе де Акоста. Я без труда нашла нужное место, ибо лекарь, заложил его кожаной закладкой. Именно там, как о туманном явлении на ясном небосводе истории Римской Империи, говорилось, о неком – Letarius, что было не что иное, как сероватое порошкообразное вещество, добываемое из коры редкодоступного дерева Mortifer niger, часто именуемого, как Чёрная Смерть. Дерево это было родственно Antiaris или Анчару, из семейства Тутовых, и произрастало в труднопроходимых горных районах Острова Кубао или Коабана, находящегося в северной части Карибского моря.

С этим островом, как и с этим деревом, было связанно множество легенд. Одна из них, так или иначе, повествовала о воинственном пришлом племени неких Гуанахатабеев.

Как известно, в десятом веке Северная часть Америки была покорена викингами, и таким образом оба континента были названы так в честь конунга Эммерика, возглавившего этот поход и первым ступившего на чужую землю. Потому к концу пятнадцатого века, на территории Северной Америки уже существовало крупное государство, принадлежавшее Английской короне, в то время как в соседней с ней Канаде было расположено государство, принадлежащее Франции. Но Южная часть Америки так и оставалась непокорённой и не освоенной. Тогда Римская Империя в 1486 году направила на покорение этой части света экспедицию во главе с аделантадо Диего Веласкесом Консуэло де Куэльяром.

Завоевание новых земель прошло успешно. Все же беды начались тогда, когда корабль Диего Веласкеса в 1492 году прибыл к берегам неизвестного острова, и аделантадо пожелал высадиться на нём. Там римские конкистадоры были встречены не вельми гостеприимно настроенным племенем Гуанахатабеев.

Далее же шло то, что сумел записать о племени том хронист Алонсо де Охеда со слов старейшин, покорённого и почти полностью уничтоженного Гуанахатабеями, племени.

«…Племя сие именующее себя Гуанахатабеи, или Таино, как прозвали их иные коренные племена, было пришлым на острове сём, названном ими Кубао или Коабана. Много лет назад, прибыли они из иного места, что под звёздами и светилами иными и привёл их с собою ужасный, в чёрных одеяниях облачённый, и от того прозванный островитянами Чёрным Чужаком. Они говорили, что человеком этот Чёрный не был, но те пришлые свято чтили его как бога и зато даровал он им милость свою. Говорили те Гуанахатабеи на наречии ином и неведомом и своего вождя называли они Кха`нирру. Они были воинственны и вскоре покорили всё миролюбивое население и каждый год то, обязано было им жертвы человеческие посылать. Жертвы же те посылали к дереву, что посадили Гуанахатабеи по велению вождя своего, высоко в горах и что взросло менее, чем за день и стало подобно древнему. Дерево то было ужасно, ибо одним присутствием своим отравляло воздух и все части его были ядовиты, но полны ядом, дурманящим и сразу смерть не дарующим. Сами же Гуанахатабеи и вождь их употребляли дерево это даже в пищу и с его помощью уходили и видели места иные и беседы вели с демонами. От того прозвано древо это было меж местными Чёрною Смертью. Но особливо известен был сероватый порошок, что добывали Гуанахатабеи по велению вождя своего из коры древа того. Порошок тот, при вдыхании вызывал сильные, но обычно проходящие видения. При количестве великом мог привести к безумию и самоубиению. При употреблении частом, но небольшом внутрь, мог вызывать податливое состояние. При попадании через рану в кровь, вызывал сильнейшее отравление, иногда сну или смерти подобное состояние, но всегда угасание постепенное и смерть. Но самим Гуанахатабеям было известно противоядие, что исцеление было способно даровать даже перед самым концом.

Как бы там ни было, древа того, мы не узрели, ибо никто из туземцев отвести нас к нему не посмел из-за страха и ужаса, что внушало оно им. Те же из нашего отряда, что ушли, дабы найти то дерево, назад не вернулись. Кроме того на самом острове, пропало бесследно несколько человек и те, что хоть что-то слышали, рассказывали о некой кошмарной крылатой тени, что спустилась с небес и забрала их.

Когда же аделантадо наш, усмотрев в том деяния Гуанахатабеев, пожелал учинить над ними расправу, то не нашед их. Те исчезли столь же бесследно и неожиданно, как когда-то появились на острове. У самого же аделантадо и у всех людей наших, в том числе и у меня, были видения и многие из нас сошли с ума и убили себя. Тогда предводитель наш принял решение покинуть ужасный остров, дабы прекратилось всё это. Перед отплытием к нему явился человек в чёрном плаще, что назвался римлянином, странным и непостижимым образом, попавшим на этот остров. Выглядел он благородно и столь учтиво разговаривал с аделантадо, что тот взял его к себе на корабль. В тот же день корабль наш отплыл от этого острова и взял курс к родным берегам. Но удивительные и ужасные вещи не закончились. Они продолжались всё время пути и многие умерли, исчезли и сошли с ума во время плаванья…»

Далее хронист обрывал своё повествование, ибо его постигла та же участь, что и многих. Но перед своим загадочным исчезновением, он успел передать свою рукопись и ту успели переписать. Но оригинал загадочным образом исчез, как вскоре исчез и тот, что успели переписать. Каждого же нового переписчика постигала участь Алонсо де Охеда. Но, так или иначе, сведения каким-то образом дошли и были опубликованы в сём труде.

Сам же его автор рассказывал эту историю, как легенду и мало доверял ей. Он ставил под сомнение существование некого дерева, названного им Mortifer niger или Чёрная Смерть, хотя и не поленился классифицировать его, так как помимо любви к истории, был ещё и страстным естествоиспытателем. По его словам если бы дерево это и существовало, то его бы надлежало отправить в род Antiaris или Анчаров, в семейство Тутовых. Вещество же добываемое из его коры, он именовал как Letarius. Однако поскольку все кто прибыли на корабле с Диего Веласкесом погибли при самых таинственных обстоятельствах, как впрочем, и сам Диего, то Хосе де Акоста предположил, что возможно и вправду те попали под влияние некого одурманивающего яда. Относительно же незнакомца, взятого на том острове, нигде ничего не говорилось.

Сам же остров Кубао был освоен только в 1531 году, когда на его территории не было найдено ни одного туземца…

Кроме того в книге мне удалось обнаружить ещё несколько интересных фактов. То были сведения относительно самых первых деяний свирепого главаря пиратов, называвшего себя Чёрным Графом, а также некого некроманта именующего себя графом Калиостро. Из того текста следовало, что оба они внезапно появились на территории Римской Империи и близ её морей, как ни странно, именно в конце пятнадцатого века.

Мне вспомнился авантюрист и шарлатан, который скрывался под именем графа Калиостро в той реальности, откуда пришли я и мои друзья, в восемнадцатом веке. А также тот, что упоминался в рассказе Офелии, переданном мне синьорой Аннэлисой. Кроме того, я вспомнила то, что говорил Викензо – первая жертва, в Одиноком доме на Гибралтаре. Он рассказывал о чудаковатом предке графа ди Онори, в доме, которого вдруг появился незнакомец в чёрном плаще. И тот незнакомец, по словам, Викензо, был чёрным колдуном и, следовательно, некромантом. И ещё отчего-то всплыл в уме разговор тех двоих, подслушанный в первую ночь в Одиноком доме. Теперь-то я уже не сомневалась в том, что говорившие были никто иные, как мой старый знакомый – Чёрный Граф и его слуга:

«…- Ты исправно выполнял свои обязанности?
- Не мне судить о том, а вам, о, владыка! Я являлся тогда, когда было нужно. Они не о чём не догадывались. Думали, что это вы…»

Также упоминания самого Чёрного Графа в разговоре со мною о том, что ему посвящены другими многие эпитеты и названия, а также много тех, что используются им самим. Кроме того «многие народы во все времена и миры поклонялись» ему и ему же «многие культы были посвящены».

Всё это явно было связано между собою. Чёрный Граф и некромант граф Калиостро; Канти`Нирту, он же Чёрный Посредник и Пришелец Тьмы, Один из После Созданных; загадочный вождь Гуанахатабеев – Кха`нирру или Чёрный Чужак, таинственным образом исчезнувших туземцев острова Кубао; а также взятый на этом острове Диего Веласкесом – незнакомец – были по всей видимости одним и тем же лицом. Всё сходилось: и Крылатая тварь, и исчезновения, и даже всё те же пресловутые чёрные плащи, да и появления обоих графьёв, в тот же период времени, что и первое плавание на остров Кубао и возвращение оттуда.

Пока же Чёрного Графа не было, его роль исполнял слуга, ещё более таинственная и непонятная личность. Ибо кем был его господин, было более, или менее понятно. Но кем был этот самый слуга, оставалось лишь гадать. Был ли он тоже каким-то там потусторонним, просто более низким по касте порождением или самым заурядным человеком, всего лишь возвеличенным тому, кому служил?

Также было не ясно, почему наличие слуги Чёрный Граф скрывал, можно сказать всеми силами?

Но было непонятным также и то, был ли граф Калиостро в нашей реальности, хотя бы слугою Чёрного Графа, или действительно был всего лишь шарлатаном?! И если верным было второе, а мне оно казалось таковым, то откуда он мог узнать о существовании в других мирах настоящего графа Калиостро? Хотя если вспомнить, то этот шарлатан, говорил что-то о каком-то учителе. Таинственный незнакомец и тоже должно быть закутанный в чёрный плащ, явился к нему и надоумил воображать из себя колдуна!

Незнакомцем вполне мог быть слуга Чёрного Графа, который специально заставил некого Джузеппе Бальзамо изображать из себя загадочную личность, которая при ближайшем рассмотрении, оказалась самой заурядной и смертной. Кроме того этот самый, якобы обретший секрет бессмертья, некромант, был арестован и судим, и более того был приговорен к публичному сожжению, и лишь по счастливому стечению обстоятельств ему удалось избежать казни. По непонятным причинам, бывший тогда папа, вскоре заменил смертную казнь пожизненным заключением. Этот самый якобы Калиостро, а на самом же деле, Бальзамо, был подвергнут торжественному ритуалу покаяния, в то время как все его псевдомагические книги и псевдоволшебный инвентарь были сожжены на площади. Затем самозваный маг был препровожден в замок Сан-Лео в горах Эмилии-Романьи, где с целью, дабы предотвратить его возможный побег, он был помещен в камеру, где дверью служило жалкое отверстие в потолке. Там, в сырых и мрачных стенах он провёл четыре года, где, несмотря на все свои познания и всё тот же пресловутый секрет бессмертья, скончалась в сравнительно молодом возрасте, всего в какие-то пятьдесят два года!

Теперь перебрав в голове все эти знания относительно Джузеппе Бальзомо, я окончательно убедилась в том, что он был всего лишь шарлатаном, а правильнее сказать, орудием в чужих руках.

Тогда, когда я нашла ответ на этот вопрос, в голове всплыло новое воспоминание, всё из того же подслушанного мною разговора, относительно того, почему Чёрный Граф отсутствовал две сотни лет и почему вернулся обратно. По его словам ко мне и слуге, он пребывал за некими Последними Вратами, изгнанный и обессиленный и эти самые Врата можно было открыть лишь с внешней стороны! И то, как он сказал своему слуге, «благодаря одному из почитателей и ключу, что он хранил».

Но, что это был за верный почитатель, который выходит, был повинен в возвращении Чёрного Графа, и что это был за ключ, который он хранил, оставалось тайной, как говорится покрытой мраком. А кроме того оставалось тайной, если ещё не большей, то, что готовил он со своим слугою. Какой-то Великий Обряд, какой-то великий отец, что заждался его, сестра – мать «ничтожного» Нинурту, какое-то непрерывно растущее число почитателей непонятно чего или кого, а кроме того какие-то печати, что держатся уже еле-еле…

Так я промаялась до самого вечера и не до чего путного не дошла. Единственное чего я достигла, это головной боли, из-за чего была вынуждена принять снадобье мисс Присли и рано отправиться спать.

Глава Пятая
Расследование

Минуло три дня. Антонио и Лоренцо за это время окончательно выздоровели и приступили к своим обязанностям. По просьбе Дугласа, пришедший в себя граф, отдал своего слугу в полное его распоряжение, поскольку из-за нехватки матросов, каждый человек стал на счету. Ниалл же хоть и поправился, всё равно по настоянию лекаря, продолжал пока находиться в постели. Через день граф ди Онори, Алекс, а с ними и синьора Аннэлиса, получили разрешение на то, чтобы подняться.

Алекс тут же бросился к своему другу и всё то время, пока тот не встал, провёл с ним, всячески занимая его и развлекая. Граф же устремился к капитану с явным намерением положить конец всему этому, как он выразился, бесчинству. Когда же капитан для этих целей собрался назначить своего помощника, молодой дворянин горячо воспротивился этому. Тот очень изумился подобной реакции.

- Почему вы не желаете, чтобы этим делом занялся господин Дуглас?

- Я считаю его безответственным и недостаточно компетентным в данном вопросе. – заявил граф голосом, не требующим возражений. – Разве он разыскал виновника покушения на синьору Аннэлису? Или может быть он отыскал того лиходея, что испещрил палубу своими угрозами?

На это капитан не нашёлся, что сказать. Слова одного из вверенных ему пассажиров, да ещё никого-то, а благородного аристократа, оказали на него сильное воздействие.

- Хорошо, - устало проговорил он, - я попробую найти более компетентное лицо.

Несмотря на то, что эта беседе происходила тет-а-тет, вскоре о ней стало известно на всём корабле, притом, как среди команды, так и среди пассажиров.

Дон Хуан необычайно оживился, узнав о намерениях капитана провести расследование. Он отправился к тому. Оба они долго о чём-то разговаривали и наконец, выяснилось, что испанский грант был назначен лично капитаном, проводить расследование.

Дон Хуан подошёл к этому делу очень ответственно и даже необычайно въедливо. За короткий срок он умудрился опросить на корабле всех: начиная с самого последнего матроса и кончая самим графом.

У меня так или иначе испанский грант не вызвал никаких положительных эмоций. Даже напротив. Я неожиданно для себя начала принимать сторону Дугласа, с моей точки зрения незаслуженно отвергнутого графом.

- Чем вам не угодил помощник капитана? – набросилась я на него, после того, как мне стала дословно известна вся их беседа с капитаном.

- Ну, что вы, синьора Элизабет, - пожал он плечами, - конечно ни чем. То есть я хотел сказать, что господин Дуглас глубоко ценим мною и уважаем. Но поймите, он не компетентен.

- Не вам судить об этом. – сердито сказала я.
- Кто знает кому. – медленно проговорил граф и на лице его появилась странная улыбка.

Оставив графа улыбаться чему-то своему, притом, на мой взгляд, отвратительному и бесчестному, я отправилась к кузену. Тот всё ещё сидел вместе со своим закадычным другом.

По дороге мне подвернулся Бальдассаре. Он стоял с ехидною улыбкой на лице, привалившись спиною к фальшборту.

- Приветствую, юную госпожу! – сказал он. Я же, в первый момент от услышанного, не известно почему, отпрянула назад.

- В чём дело? – поинтересовался он. – Вас так напугал мой вид?

- Нисколько, - сказала я, принимая свою обычную холодность. – Просто мне не понятно, почему вы так обратились ко мне?

- Как именно, госпожа или юная?
- Юная.
- Но ведь вы же не дама преклонного возраста, - пожал он плечами, - потому я так и обратился к вам.

- Хорошо. – сказала я и поглядев прямо ему в глаза, неожиданно для себя, сделала попытку заглянуть в его мысли. И тут, словно ударилась о неведомый барьер. При этом боль, которую я ощутила, была во стократ сильнее, чем, если бы я ударилась в действительности. Видно потому что боль была не физическая, а какая-нибудь ментально-сенсуальная, как выразились бы теософы.

Я даже вскрикнула и схватилась за голову. Бросила напуганный взгляд на Бальдассаре. Тот продолжал, как ни в чём не бывало стоять и улыбаться. Но затем он вдруг сделал несколько шагов в мою сторону и спросил участливым голосом:

- Что-то случилось? Могу ли я вам чем-нибудь помочь?

- Ничем не можете. – резво оборвала я, и чуть ли не бегом пустилась прочь от него. У меня не было ни капли сомнения в том, что он только что парировал мою попытку проникнуть к нему в голову. А это мог бы сделать только тот, кто, по меньшей мере, владел способностями к мыслепередаче. Бальдассаре же помимо этого, ещё и сумел увидеть мой лоттеанский меч. И это второе происшествие было воспринято мною, как доказательство того, что он был не тем за кого себя выдавал. Он не мог быть Создателем Лоттеан – одним из Пятерых, в этом я могла бы поклясться. Но он не был и таким же Лоттеанином, как я сама. А, следовательно, он был врагом, и, вероятнее, всего Чёрным Графом или его слугою. Недаром он, поздоровавшись со мною, вдруг применил манеру Чёрного Графа!..

Я влетела в каюту, смежную с каютой лекаря, где помещался больной Ниалл, даже не подумав остановиться и постучать в дверь. Да и наверное, если бы дверь оказалась запертой я попросту высадила бы её. Так я спешила скрыться от этого страшного человека, каким теперь представлялся мне Бальдассаре.

Закрыв за собою дверь, я привалилась к ней спиной, пытаясь отдышаться. Ниалл и Алекс воззрились на меня с нескрываемым удивлением и даже тревогой.

- Неужели опять? – только и смог выговорить ирландец.

- Что опять? – не поняла я.
- Новые нападения. – сказал он.
- Или может за тобою гналась Крылатая тень? – предположил кузен.

- Да, нет, - испугавшись в свою очередь, замахала я на них руками, - всего лишь неприятная встреча. А так у меня вообще-то к вам дело.

И приблизившись к Алексу, я шепнула ему на ухо:
- Граф копает под Дугласа.
- Как! – вскричал он. – Он хочет всё свалить на него?

- Нет, - махнула я рукой, - он хочет представить так, что Дуглас не способен ни в чём разобраться сам. Он ведь уже внушил это капитану.

- Знаю, - кивнул Алекс, - дон Хуан уже пытался что-нибудь вынюхать у нас с Ниаллом. Но мы были с ним коротки.

- Надеюсь не слишком. – буркнула я. – А то как бы этот новоиспечённый ищейка не обвинил во всём вас.

- Самым лучшим, - внезапно вмешался в разговор Ниалл, - будет нам найти истинного виновника всего этого… лицедейства.

- Тогда, - сказала я, - предлагаю порассуждать логически.

- Это как? – заинтересовался матрос.
- Выявим подозрительность в стечениях обстоятельств. Например: когда всё это началось?

Алекс и Ниалл погрузились в раздумья. Я тоже принялась лихорадочно размышлять. Прошло, должно быть, более получаса, прежде чем мы снова заговорили.

- Первым делом был тот остров. – нарушил молчание Ниалл.

Я не сразу поняла, о каком острове он говорит, потому что в моей памяти стоял тот последний, о котором кроме меня, никто из них двоих не подозревал.

- Он не в счёт. – сказала я. – Кстати, что о нём думает лекарь?

- Как и обо всём том, что произошло. – ответил кузен. – Всё это было действием галлюциногена. Ни острова, ни крылатой твари, ни тумана не было. Туман и прочая чепуха нам привиделись из-за того, что мы все нанюхались этого порошка. А крылатую тварь ведь, в сущности, видели лишь те, кто получил рану.

- А остров? – спросила я не без иронии в голосе.
- О! – махнул рукою Ниалл. – На этот счёт господин лекарь тоже нашёлся, что сказать. По его словам остров, конечно был. Но ничего того, что мы там якобы видели – не было.

- Как так? – не поняла я.
- Да так, - невесело отозвался матрос, - дескать, в воздухе, тоже могло содержаться некое одурманивающее вещество. И мы просто все надышались этим воздухом. А так остров был, как остров.

- Разве только исключить то, - заметила я, - что никакого острова в том месте быть не должно было.

- Нашего лекаря так прельстило это научное объяснение, что он решил закрыть на всё прочее глаза. – ещё унылее сказал Ниалл. – Капитан очень настоял на этом.

- Капитан?! – переспросила я, не веря своим ушам. – Вот уж от кого не ожидала! Что же такое твориться с ним?!

- Он действительно стал очень странным. – заметил Алекс. – По-моему он просто сдал от всего этого.

- Или ещё кое-что… – задумчиво и очень тихо протянула я, припоминая об ещё одном свойстве серого порошка.

Алекс, находившийся ко мне, ближе, чем Ниалл, и расслышавший мои слова, сразу догадался, что я что-то заподозрила.

- И что скажешь об этом? – насторожился он.
- Не сейчас! – махнула я рукою. – Мне надо это ещё хорошенько обдумать самой. Кстати, мне нужно будет увидеться с лекарем, если хочешь, составишь мне компанию. А пока давайте найдём виновника и сделаем это раньше самодовольного аристократа.

- А вернее сказать двух самодовольных аристократов. – поправил меня Алекс.

***

Вооружившись пером, чернилами и бумагой в достаточных количествах, я вместе с Алексом заперлась в том помещении, где находился Ниалл.

Я аккуратно записала на желтоватом листке всё то, что пришло в голову мне и моим соучастникам в этом деле.

Затем я зачитала то, что у нас получилось и мы, проанализировав собранные сведения, пришли к кое-каким выводам. Было решено опустить все мистические стороны дела и принять версию, которой придерживался лекарь, заодно этим же и переманить его на нашу сторону. Ведь если уж кто-то задумал представить всё, как обыденное преступное деяние, то было напрасно идти против этого. А кроме того я всё-таки желала доказать Чёрному Графу, что не так уж он и преуспел в своих делах, и что я сумею открыть его истинный облик.

После того, как мы трое приняли свою версию расследования, я, а со мною и Алекс, отправились в матросский кубрик, а затем, подговорив лекаря, заставили его под предлогом проверки здоровья заманить к себе кое-кого.

Пока он выполнял наше поручение, мы получили доступ к его одежде и нашли то, что искали и даже более того.

***

Этим же вечером мы созвали на собрание всех тех, чьё присутствие посчитали нужным, но чтобы у предполагаемого нами злодея не возникло никаких подозрений, мы пригласили ещё много кого скорее для отвода глаз, чем для дела.

Так или иначе, на вечере присутствовали все оставшиеся в живых пассажиры, в их числе были и синьора Аннэлиса, и оба самодовольных аристократа, и слуга графа Антонио, и синьор Пуглиси со своими сыновьями и слугой. Кроме того было несколько матросов, а именно: Ниалл, Лиам, Лоренцо, Бальдассаре и ещё двое, чьи имена я пока не буду называть. Так же были Дуглас, капитан, лекарь и мисс Присли.

Расположились мы в обеденном салоне. Притом я и Алекс сели так, чтобы видно нас было всем приглашённым. Перед собою мы положили папку, в которой помимо исписанных нами бумаг, покоилось несколько собранных улик.

- Значит так, - начала я и все собравшиеся обратили ко мне свои удивлённые взгляды, - мы созвали вас всех сюда не для того, чтобы мило побеседовать или погадать на картах.

- А для чего же позвольте вас спросить? – сразу выступил граф.

- Для того, чтобы выявить виновника совершённых на этом пакетботе преступлений. – серьёзно проговорил Алекс и при этом сдвинул брови таким образом, что я невольно чуть было не рассмеялась и удержалась лишь с трудом. Но вспомнив обо всех тех жертвах, мне сделалось совестно, и я помрачнела.

- А также всех тех, что произошли на Гибралтаре, - добавила я, - и из-за которых, местное население чуть не придало смерти многих ни в чём неповинных людей. И кроме того исчезновения нашего уважаемого капитана…

- Самовольное расследование, - нахмурился, было, капитан, но испанский грант что-то быстро сказал ему на ухо, и он махнул рукою:

- Продолжайте, уважаемые господа.
- Во-первых, припомним всё то, что произошло во время нашего плавания. – сказала я и Алекс пустился в пространный рассказ обо всём произошедшем.

Он заикнулся было об острове, но во время спохватился, и, назвав его штормом, поведал о битве с пиратами и о том, как нашим пакетботом был спасён Бальдассаре. Далее последнего заставили заново поведать всем присутствующим свою историю, что тот сделал с явной неохотой.

Затем я рассказала в общих чертах, опуская все потусторонние стороны, о тех вещах, что произошли на Гибралтаре. Дуглас пересказал случай с исчезновением капитана. После Алекс с Ниаллом поведали о том, как, преследуя двоих неизвестных, заблудились в пещерах, как случайно отыскали в них похищенного капитана.

Потом синьора Аннэлиса рассказала о вечере, проведённом за картами и о том, как получила удар кинжалом. Затем я коснулась темы о таинственной надписи красными чернилами, подписанной Чёрным Графом: о предупреждении ничего не предпринимать или в противном случае явной угрозе расправиться с тем, кто не воспримет его слов.

- Самым первым на пакетботе исчез матрос Гонзало. – сказала я. – И как раз в ту самую ночь, когда была оставлена надпись. Вопрос почему? Что ж видно он стал свидетелем того, как некая личность оставила на палубе эти слова. Затем в следующую ночь, пропал другой матрос – Диего, который был приятелем Гонзало. Через четыре дня я заметила отсутствие синьора Фирмино и синьора Риккардо. Когда мы вскрыли их каюту, мы не нашли ни их самих, ни их вещей, да и вообще ничего. Но этот факт мы пока опустим. Главное то, что они, по всей видимости, пропали через две ночи после Диего. Ведь никто не видел их ни в тот день, когда я обнаружила их отсутствие, ни весь предыдущий. За тем в то время, как… - тут я запнулась и, припомнив, то, что следовало говорить всем тем, кто исчез во время этого тумана, продолжила, - многие пребывали в бреду и без сознания, пропали ещё двое из тех, что были наняты господином капитаном в Лиссабоне, служанка синьоры Аннэлисы – Офелия, и наконец, друг, и названный брат матроса Лоренцо – Марио. Сам же Лоренцо был найден с раной и только чудом был спасён мною и господином Дугласом. Затем после всего этого было совершенно нападение на матроса Ниалла, а на четвёртую ночь на слугу нашего уважаемого графа – Антонио. После этого последнего нападения, а точнее сказать неудачного убийства, господин лекарь решил проверить кровь у всех пострадавших.

Тут лекарь выступил с подробным, даже, по-моему, чересчур подробным и занудно-научным докладом о том, как им было найдено в крови некое вещество. Он рассказал обо всех симптомах, бывших у троих пострадавших, а также о трудностях, с которыми он столкнулся не в силах что-либо предпринять и чем-либо им помочь.

После я, а вместе со мною и Алекс наперебой поведали о том, как граф выбежал из своей каюты обсыпанный серым порошком, с мешком в руках, из которого он и был просыпан. Далее, как мы все трое надышались этой гадости, как потеряли сознание и как нас одолевали видения.

Дуглас, а с ним и Бальдассаре рассказали, как нашли нас троих лежащих на полу перед каютою графа.

Глава Шестая
Расследование (Продолжение)

После помощника капитана и мнимого итальянца, вновь выступил лекарь. Он с радостью сообщил, как изучив этот серый порошок, пришёл к выводу, что это и есть то самое вещество, что было в крови у всех троих. Он зачитал тот самый отрывок из книги, которую я накануне вернула ему.

- Итак, - сказал лекарь, - загадочное дерево действительно существует, и из него делают Летариус, столько веков считавшийся легендой.

- Следовательно, порошок этот был доставлен с острова Кубао. – добавила я. – Но об этом после.

- Да-да, - спохватился лекарь и продолжил:
- Кто-то пытался предоставить всё как некое деяние потусторонних сил, пользуясь старыми легендами о Чёрном Графе, эдаком злодее и даже не человеке. На деле же это было подстроено. Всё это была лишь жалкая мистификация, которую смогла изобличить наука. Зная, что порошок порождает видения, особенно когда его вдыхают, но ещё больше, когда он попадает в кровь, и, учитывая то, что последним способом можно не только заставить человека медленно умирать, но и привести его к самоубиению из-за испытуемых им мучений и видений, кто-то с помощью некоего приспособления, способного имитировать когтистую лапу эдакого диковинного зверя, нанёс своим жертвам раны, в которые из этого же приспособления, попал в кровь Летариус.

- Теперь подумаем, кто мог это сделать! – сказала я. – Наверное, тот, у кого был с собой багаж, но ведь может быть и так, что он действовал не один и у него был сообщник, от которого он получил это приспособление, а вместе с ним и порошок. Также у него была возможность, достать эту вещь в одном из городов, в порту, которого приставал наш пакетбот.

И в качестве примера я поведала о том, как выследила одного человека, который закутавшись в чёрный плащ, наведался в Ла-Коруньи к семейству Марино и получил от Марко некий ларец, с непонятным содержимым.

Марко подтвердил этот факт и рассказал всю эту историю подробнее, как когда-то мне.

- Сего дня с помощью господина лекаря, - сказал Алекс, - нам удалось обследовать одежду подозреваемого нами человека. И не напрасно. У этого человека почти нет никаких вещей, кроме тех, что он получил от капитана, когда был взят им на корабль. И потому обыскать его не предоставлялось возможности. Чёрный плащ нам так и не удалось обнаружить, видно он либо уничтожен этим человеком, либо спрятан у его сообщника, у которого и был взят на время. Как бы там ни было, на одежде этого человека мы нашли слабые, едва заметные следы порошка Летариус, а в кармане вот это.

С этими словами, Алекс раскрыл папку и извлёк из неё небольшой кусок материи. Он развернул его и представил всем, бывший в него завёрнутым, ключ. Это был именно тот ключ, что мне уже приходилось видеть в матросском кубрике среди вещей других матросов – искривлённый и асимметричный по своей форме, который ещё тогда привлёк мой внимание своим необычным видом.

Но главным было не это, а то, что кусок материи был измазан красноватыми, давно засохшими пятнами.

- Господин лекарь изучил, что это за пятна, - сказала я, - и в его словах можно не сомневаться. Это именно те красные чернила, которыми была оставлена надпись в ночь, когда исчез матрос Гонзало.

Неожиданно вперёд выступил дон Хуан. Он поднялся со своего места и пройдясь по салону, остановился рядом со мною и кузеном. Он сказал:

- Я поддерживаю всё то, что сейчас рассказала нам юная барышня, - с этими словами он низко поклонился мне, - а также её достопочтенный родственник. Даже более того я преклоняюсь перед их умом. То, что им удалось раздобыть, дополняет собранные мною улики и сведения.

С этими словами он вытащил из висевшего у него на поясе мешочка, завёрнутый в тряпицу кинжал и показал его нам. Это была тонкая работа очень искусного оружейника, даже я оценила это. Рукоять была изукрашена драгоценными камнями. На лезвие же были следы крови.

- Этот кинжал, - сказал испанский грант, - тот самый, каким нанесли рану уважаемой донье Аннэлисе, - с этими словами он поклонился ей, - его пытались выбросить за борт, но по счастливому стечению обстоятельств он застрял между перегородками фальшборта, где я его и обнаружил.

- Ну и что это даёт? – спросил граф ди Онори, вид у него был самый скучающий, за весь вечер он так и не проявил ни малейшего оживления. – Ведь его мог выбросить, кто угодно!

- Безусловно, мы могли бы так думать, - лукаво проговорил дон Хуан, - если бы ни одно маленькое обстоятельство.

И он замолчал. Некоторое время все молча, глядели на него, но когда увидели, что он упорно продолжает молчать, не выдержали.

- Так что же?! – стало доноситься со всех сторон. – Что же это за обстоятельство?!.

Испанский грант жестом велел одному из матросов подняться со своего места. Это был совсем молодой ирландец и потому, несмотря на свойственный своему народу кельтский темперамент, немного робел.

- Я видел своими глазами, - быстро начал он, - как несколько дней назад один из матросов, не из моих прежних товарищей, а из вновь нанятых, выбрасывал за борт какую-то вещь. Я не заметил, что это было, но помню, что в лучах заходящего солнца блеснули какие-то камни, наверное, драгоценные…

Тут он замолчал и бросил вопросительный взгляд на испанца. Тот кивнул ему и жестом позволил сесть. Затем новым жестом он, к моему глубочайшему изумлению, поднял Марко и тот сказал:

- Я видел того же человека, о котором только, что говорили, когда его рука лежала на ручке двери в каюту господина графа ди Онори.

Он хотел ещё что-то сказать, но грант не дал ему.
- Достаточно. – сказал он и обратился к окружающем:

- Вы надеюсь, помните, господа, что графу ди Онори был подброшен мешок с порошком Летариус?

Все согласно склонили головы.
- Но всё это было лишь небольшое дополнение с моей стороны, - добавил он, уже обращаясь ко мне, - теперь можете продолжать.

Я с минуту помолчала, а затем очень тихо проговорила, стараясь скрыть всё более охватывавшее меня волнение, а также не глядеть ни на одного из присутствующих:

- Думаю теперь всем окружающим ясно, что нам осталось только назвать имя этого человека или вернее то его имя, под каким он ныне скрывается. От себя же могу сказать, что он находится сейчас здесь и именно за этим столом.

Я замолчала, ощутив себя героиней какого-нибудь старинного детективного романа. Эдаким Натом Пинкертоном в юбке. Но прославленный детектив был профессионалом в подобных делах, а меня едва ли можно было назвать любителем…

Взоры всех были устремлены на меня и Алекса. Все затаили дыхание. И тут случилось то, чего я опасалась…

***

И Марко, и юноша-ирландец свободно могли опознать его. Были улики, частью те, от которых он поспешил избавиться, частью те, что он носил при себе, видно надеясь выбросить их в ближайшее время, или попросту позабыл о них…

Как бы там ни было, он понял, что и дон Хуан, и мы с Алексом разоблачили его.

Потому он не стал дожидаться никаких действий с нашей стороны, но начал действовать сам.

В мгновение ока, мы не успели даже глазом моргнуть, как Бальдассаре схватил кинжал, всё ещё лежавший на столе и приставил его к горлу синьоры Аннэлисы. Его выбор пал на неё: то ли от того, что она находилась неподалёку, то ли от того, что он уже однажды пытался безуспешно лишить её жизни – неизвестно. Но если первое, то Ильма была ближе, и непонятно почему он не выбрал её. Бальдассаре лишь бросил на неё какой-то неопределённый взгляд и бросился к синьоре Аннэлисе. Та в ужасе зажмурила глаза.

- Ни шагу, - заявил он, - или ей несдобровать.
И по одной только этой фразе можно было догадаться, что надпись была оставлена именно им, а не кем бы то ни было ещё…

- Что вы хотите? – спросил капитан устало.
- Чтобы вы пристали к ближайшему порту и дали мне спокойно и беспрепятственно покинуть корабль и уйти. Если вы сделаете это – я отпущу её. Если нет, то пеняйте на себя.

- Вы желаете, чтобы мы отпустили вас после всех тех злодеяний, что вы учинили? – вскричал вдруг граф ди Онори.

И я впервые задумалась, что больше всего возмутило его: действительно ли те несчастные жертвы или загубленный гардероб и непродолжительные страдания?

- Единственное злодеяние, которое я, к сожалению, так и не смог учинить, - сказал Бальдассаре с неожиданной злостью, обращаясь к тому, - это то, что я не заставил тебя отправиться туда, откуда ты вернулся и где тебе самое место!

- Не имею понятия, о чём вы говорите, - вскипел граф, вскакивая со своего места и хватаясь за шпагу, - но я знаю, точно: вам следует отправиться на виселицу! Судя по всему, вы когда-то именно её и покинули, и теперь не мешало бы вам вернуться на неё обратно!

И не успели мы ничего сказать, как он в несколько прыжков, достиг Бальдассаре, наставив свою шпагу прямо тому в сердце.

Так продолжалась некоторое время эта сцена: Бальдассаре удерживал кинжал у горла молодой венецианки, а граф держал шпагу наставленной на него. Мы же сидели, боясь пошевелиться.

Так шли минуты, а может даже часы. Но внезапно Бальдассаре бросил взгляд на кого-то, что сидел за столом, и опустил руку с кинжалом. Затем медленно разжал её, и тот со звоном упал на пол. Мы дружно вздрогнули, ибо этот звук прозвучал для нас, как выстрел.

Граф, изумлённый таким странным поведением своего визави, тоже опустил шпагу и даже отступил на несколько шагов.

Тем временем дон Хуан поднялся со своего места, вышел из салона и вскоре вернулся с двумя матросами. Те взяли присмиревшего итальянца и вывели его прочь из помещения. Дуглас и капитан, как по команде поднялись со своих мест и отправились за ними следом. Ушли и остальные матросы, остался один лишь Ниалл. Дон Хуан, с лекарем громко извинившись, покинули нас.

Но более удивительным, чем внезапная капитуляция Бальдассаре, мне показался взгляд, который он бросил на Ильму. На мгновение мне почудилось, что их взгляды встретились…

***

- И, что вы думаете об этом? – вопросил граф, когда они скрылись.

- Уж вряд ли он напугался вашей шпаги! – усмехнулась я. Он при этих словах вздрогнул и побледнел. Мои слова задели его.

- Синьора Элизабет, - серьёзно сказал он, - только то, что вы барышня, и я питаю к вам уважение, спасает вас от моего благородного гнева. Но если бы вы были равным мне противником, я бы вызвал вас на дуэль!

- Это почему это она неравный вам противник?! – сразу же вступился за мои права кузен, словно я только и мечтала о том, чтобы скрестить оружие с этим заносчивым аристократом.

- Я же сказал, - недовольным голосом проговорил граф, - потому что она барышня, но это нисколько не умаляет её прочих достоинств.

- Ну, так-то, - сказал, успокаиваясь, Алекс, - а то в следующий раз, господин граф, если вы попробуете умалить достоинства моей кузины, я вызову вас на дуэль.

- Я тоже. – неожиданно заявил Горацио и как мне показалось Патрик при этих его словах весь просиял, как начищенная монета.

И я обвела этих двоих удивленным взглядом, и случайно глянула на Юджина, сидевшего, как раз в поле моего зрения. Ни тени улыбки не было на его лице. Он был бледен, губы его были плотно стиснуты, лежащие на краешке стола руки, то сжимали, то разжимали кулаки, а глаза были устремлены на графа.

Синьора Аннэлиса, только-только пришедшая в себя после такого потрясения, снова побледнела, и мисс Присли пришлось дать ей флакончик с нюхательной солью. Только после этого она вновь ожила и замахала на беседовавших своим веером.

- Господа! – почти взмолилась она. – Нельзя ли говорить о чём-нибудь более мирном и спокойном! Почему у вас мужчин, всегда на уме одни только дуэли, войны и убийства?! Неудивительно, что этот злодей тоже был мужчина. Вот если бы он оказался дамой, я бы вероятно засомневалась в существовании такого города, как Венеция! Потому что мы всё плывём и плывём туда, а так и не видно конца нашего плаванья!

- Это уж точно. – сказал синьор Пуглиси. Когда Бальдассаре выскочил со своим кинжалом, он чуть не умер на месте от страха. – Поскорее бы берега родной Сицилии! А то так чего доброго ещё и никогда не доберёшься до неё!

- Сицилия прекрасна! – восторженно промолвил один из его сыновей, беря руку Ильмы, и прикладываясь к ней губами. – Но синьора Ильма прекраснее!

Та же в ответ лишь как-то слабо улыбнулась.

Глава Седьмая
Генуя

Так закончились загадочные нападения. Виновник их был обнаружен и посажен под арест. По настоянию дона Хуана, его надлежало сдать властям в ближайшем порту в Генуе. Но я, вместо ожидаемого триумфа, стала вдруг испытывать что-то вроде сомнения и даже угрызения совести. У меня всё время вставало перед глазами лицо Бальдассаре, столь ненавистное мне с первого дня нашего с ним знакомства. И всё же…

Был ли он Чёрным Графом? По праву ли осудили мы его? Но если он был Чёрным Графом, то почему позволил себя задержать? Но ведь этот злодей часто совершал необъяснимые с моей точки зрения действия. А кроме того у меня из головы не выходило то, что прежде чем сдаться, он с кем-то обменялся взглядом. Словно спрашивал о том, что ему делать. Но у кого?

Если ему требовался чей-то приказ, то это означало, что он не был Чёрным Графом, а был, по крайней мере, его слугой. Но тогда кто был Чёрным Графом?..

Дуглас? Дон Хуан? Капитан? Граф ди Онори? Но нет, граф тогда стоял рядом с ним, а смотрел он куда-то в сторону стола. Значит это не мог быть граф. Тогда кто?

Наш пакетбот тем временем шёл в Геную. На корабле стояла тишь да гладь да божья благодать. Все оправились от пережитых потрясений и снова стали засиживаться допоздна.

И вот, наконец, одним ясным солнечным утром, «Загадочная Незнакомка» зашла в Генуэзский залив и встала в порту.

Многие пассажиры, а я была в их числе, столпились на нижней палубе перед трюмом, в котором был посажен Бальдассаре. Все ожидали того момента, когда выведут пленника.

Двое матросов, а с ними и дон Хуан, отперли огромный, почти, что амбарный замок, ключом, который хранился у испанского гранта, и спустились в трюм. Но через несколько секунд раздались крики возмущения и изумления. Сначала никто из нас не понял в чём дело. Синьора Аннэлиса даже предложила, что, вероятно, этот неотёсанный, как она выразилась, мужлан, напал на дона Хуана, и сейчас вынесут его мёртвое тело. Синьор Пуглиси вновь до смерти перепугался, пойдя ещё дальше. Он видно нарисовал себе сразу три мёртвых тела, прибавив к испанскому гранту компанию из сопровождавших его матросов, и вообразил, что сейчас виновник их гибели уготует всем прочим, а в их числе и ему вместе с его семьёй, подобную участь.

Но вскоре выяснилось, в чём дело. Ибо на свет божий выбрались и дон Хуан и оба матроса. Вид у всех троих был изумлённый, растерянный и в тоже время неистовый. Так, что поглядев на них, все уже было, решили, что худо пришлось самому пленнику. Но испанский грант, совладавший со своими эмоциями, громко объяснил всё подоспевшим к нему Дугласу и капитану.

Выяснилось, что трюм, бывший надёжно закрытым, оказался… пустым. В нём не было ни следа Бальдассаре.

Это известие было встречено услышавшими его по-разному, но, в общем-то, в равной степени катастрофически. Синьора Аннэлиса стала терять равновесие и упала в обморок, на вовремя подставленные руки Юджина. Тот, по всей видимости, так и увивался вокруг неё.

Алекс с Ниаллом озадаченно поглядели друг на друга. Мисс Присли принялась осенять себя крестными знамениями. Лекарь без всяких раздумий, высыпал себе в рот какой-то порошок и проглотил его, даже не запив. Ильма от изумления даже приоткрыла рот. Вид у неё при этом был самый ошарашенный. Сыновья синьора Пуглиси принялись обмахивать её и поддерживать, боясь, что она вот-вот упадёт в обморок. Что, по-моему, было из области фантастики. Чтобы Ильма упала в обморок?! Да скорее земля наскочит на солнце!

Зато сам синьор Пуглиси едва устоял на ногах, и то благодаря своевременно подоспевшей помощи своего верного слуги. Фредерик мало поддался охватившему всех фонтану эмоций. Он лишь бросал ревнивые взгляды на молодых сицилийцев, и пытался опередить их в угождении Ильме.

Граф ди Онори в полном недоумении для чего-то вытащил из ножен свою шпагу и поглядел на неё так, словно раздумывал, не заколоть ли ею кого-нибудь, или может заколоться самому?

Патрик побледнел и пробормотал, что-то вроде:
- Ну и дела…
Затем взглянув на своего хозяина и увидев неодобрение в его глазах, полез в карман за пистолетом.

Только один Дуглас, казалось, воспринял это известие с полнейшим равнодушием. Капитан же напротив очень рассердился и сильно побледнел.

Меня же вновь произошедшее заставило вернуться к своим прежним подозрениям. Так значит, Бальдассаре всё-таки был если не самим Чёрным Графом, то хотя бы его слугою. А иначе, если он был простым человеком, то, как он мог исчезнуть из закрытого помещения?..

***

«Загадочная Незнакомка» стояла в порту Генуи вот уже третьи сутки. В связи с последними событиями возникли серьёзные проблемы, и надлежало их разрешить. Во-первых, был тот факт, что судно достигло Генуи только в десятых числах нового месяца, и было непонятным то, где оно умудрилось пропадать более чем четыре недели (ибо одну неделю оно простояло на Гибралтаре, а другое время провело в тумане). Капитан не смог дать на это никакого вразумительного ответа, но ему на помощь пришёл Дуглас. Он рассказал, что на Гибралтаре их судно столкнулось сразу с несколькими недоразумениями. Первым и самым главным было исчезновение капитана, а вторым враждебные выпады со стороны населения.

Безусловно, вина в обоих случаях ложилась на некого негодяя, обозвавшего себя Чёрным Графом.

Затем заручившись поддержкой лекаря, помощник капитана представил доказательства в виде письменных заключений последнего, а также порошка Летариус, который собственно и стал причиной невменяемого состояния, в котором как экипаж, так и все пассажиры пакетбота провели, более трёх недель и потому ничего не помнили. Вина же в произошедшем снова ложилась на всё того же Чёрного Графа, который пользуясь одурманивающими свойствами Летариуса совершил несколько убийств и, вероятно, ставил своей целью захватить корабль.

Таким образом, Дуглас разобрался с первой проблемою, но оставалась ещё одна, а именно таинственное исчезновение преступника.

Не знаю уж, как в этом случае удалось бы выйти из затруднительного положения Дугласу, если бы в дело не вмешался дон Хуан. Что уж он там наговорил, никто не знает. С кем он говорил тоже неведомо. Всё осталось в тайне. Но каким-то образом, ему удалось что-то внушить властям и те перестали иметь претензии, как к капитану «Загадочной Незнакомки», так и к самому кораблю.

Но наше судно простояло в порту ещё целых три дня, прежде, чем ему позволили плыть дальше. Всё это время никто, даже Ильма, не только ни видели испанского гранта, но даже не имели понятия, где он и чем занимается.

Единственное, что стало понятным, это только то, что либо у него имеются какие-то связи на высшем уровне, либо он обладает способностью вкрадываться в доверие и морочить головы. Я лично придерживалась последнего. Уж очень мне стал противен этот дон Хуан. Не случайным был побег Бальдассаре. В конце концов, ключ-то был только у него! А кроме того я решила вернуться к прежней версии насчёт того, что испанский грант и есть Чёрный Граф, в то время как мнимый итальянец был либо его слугой, либо, что мне показалось тоже вполне возможным, просто подставным лицом. А могло ведь быть ещё одно. Дон Хуан, если он действительно был Чёрным Графом, мог попросту убить ни в чём неповинного Бальдассаре, чтобы всё свалить на него. Тело же его он мог приспокойненько выбросить за борт, так сказать: концы в воду!..

Ещё одним доказательством мне показался тот факт, что кинжал, которым Бальдассаре два, весьма безуспешных, раза пытался убить синьору Аннэлису, также загадочно исчез. Притом опять же-таки он был у испанского гранта и пропал прямо из его каюты!

Но, что особенно настроило его против меня, это беседа, которую мне ненароком довелось расслышать в день, когда он вернулся на пакетбот. Было это накануне отплытия.

Я стояла на палубе и, облокотившись на фальшборт, глядела на корабли, которые вставали на якорь или наоборот снимались с него. Порт здесь был большим и очень оживлённым местом. Но даже это было не способно развеселить меня, ибо почти, что целую неделю не могла я найти себе никакого занятия. Алекс покинул меня, ибо стоило Ниаллу получить увольнительную, как они оба сразу же скрылись в первой таверне, где вероятно и пропадали все те дни, что простояло наше судно. Ильма целые дни проводила в компании Фредерика и молодых Пуглиси. Я же попробовала было увязаться за ними, но вскоре мне стало скучно, ибо внимание, как моего родственника, так и обоих юношей было всецело посвящено несравненной синьоре Ильме, как её величали последние.

Дугласу естественно было не до меня, да и, наверное, после пережитых злоключений он проникся ко мне антипатией. Хотя, может, так на самом деле и не было, и он просто устал, но не желал показывать этого. Но лично я бы на его месте, прониклась к себе, ни то что антипатией, но и вообще стойкой неприязнью, ибо вела я себя с ним не самым достойным образом. Грубила, язвила и всячески задирала его…

Теперь, когда изредка вдали мне попадалась на глаза его фигура, меня начинали терзать угрызения совести.

Виктор пропадал, либо в своей ирландской компании, либо вдвоём с Фионной. Ни меня, ни кого бы, то ни было он не замечал.

Юджин посвятил всё своё время синьоре Аннэлисе, которая, правда, звала и меня принять участие в их прогулках по городу, но я вежливо отказывалась. Мне было невмоготу терпеть общество этого предателя.

Граф ди Онори куда-то пропал безо всякого предупреждения со своей стороны, и я не видела его до самого отплытия. Все знакомые мне матросы получили увольнительные и разбрелись кто куда. Горацио вместе со своим Патриком засел в местной особо ценной библиотеке.

Таким образом, я вдруг оказалась одна, просто одна-одинёшенька в целом мире, где все чем-то занимались или где все занимались ими.

Я как-то попробовала прогуляться по средневековой части города, осмотреть городскую стену и даже знаменитые ворота Порто-Сопрано. Но мне хватило на это одного единственного дня. Далее я ощутила обиду на всё человечество, а заодно и на этот город, в котором оказалась брошенной всеми своими друзьями и приятелями. Поэтому все дни я проводила или, просиживая в своей каюте или на скамье открытого салона, или прохаживаясь по каменным плитам порта или стоя на палубе. В обоих последних случаях глазея на корабли и на снующих там и тут портовых рабочих, иноземных матросов и офицеров, и даже купцов с их товарами.

Вот так я и проводила эти, казавшиеся мне необыкновенно долгими, дни. Правда каждое утро я посещала рынок, устраиваемый приезжими и местными купцами на площади неподалёку от порта. Обычно он занимал собою всю огромную вымощенную камнями площадь, но иногда тянулся и дальше, вдоль узких улочек, где скособоченные домишки нависали над головами прохожих и где помещались лавки. Иногда рынок занимал и часть берега. Туда я не уставала бродить ежедневно притом вначале в надежде раздобыть какие-нибудь сокровища, а после подчиняясь какой-то объявшей меня клептомании. Так я воочию убедилась в правоте старинной русской пословицы: «Праздность – мать порока».

В ранние утренние часы я часто ходила по берегу, посещала лавки, вглядывалась в бойко шедшую торговлю, наверное, очень напоминающую бывшие когда-то в Российской Империи гостиные дворы и ярмарки. Кстати не раз мне попадались купцы с товаром из местного подобия утраченной мною Родины. Глядя на них меня, начинала обуревать ностальгия, и я начинала ощущать себя неким белым эмигрантом на чужбине…

На местном рынке можно было встретить всё, начиная от всех сортов рыбы, оканчивая чаем, специями, благовониями и даже шоколадом, который часто готовился тут же из свежих только, что доставленных какао бобов. Притом шоколад был, чуть ли не всех цветов.

А уж, сколько было разных завалов из тканей, ковров, украшений, скульптурок и прочих безделок! У меня глядя на это изобилие начинала кружиться голова. Хотелось приобрести всё! Начиная от резных шкафов из слоновой кости и тёмного палисандра, кончая тонкими расписными пяльцами. Хотя последние мне вряд ли хоть когда-то могло понадобиться. Ведь вышивать, да и вообще рукодельничать я не умела.

Как завороженная ходила я меж разложенных на столах и земле богатствах. А чего там только не было! Были и лакированные ящички и шкатулки слоновой кости, изящной филигранной работы; различные резные вещи из дерева; кошельки и миниатюрные поставцы; вазы колоссальных размеров и совсем крохотные вазочки; китайский и майсенский фарфор; и даже, что самое главное, куклы! Фарфоровые и даже сделанные из какого-то неведомого мне материала. А уж, сколько было разных игрушек, как плюшевых, так и шерстяных (был, кстати, мною там куплен набитый некой таинственной капокой, тёмный медведь с урчалкой), различной утвари для кукольного быта, такой как: наборы посуды, платья, мебель и дома!..

Тут и там были развешаны и разложены кинжалы, сабли, мечи и пистолеты. Стояли трости из бамбука, кости и драгоценных пород дерева, каменные изваяния идолов с различных островов, резные портфели для визитных карточек, ящики для чая и рукоделья, столики, шкапчики, этажерки, ширмочки, картины и картинки, и ещё бог знает что!

Были такие вещи, которые мне выходцу из двадцатого века, да ещё из страны советов, могли разве, что привидеться во сне или в музее. Такие вещи, что их назначение и название сложно было даже вообразить.

А какой выбор был парчовых, атласных, бархатных и многих других тканей, готовых платьев, и вееров: вырезанных из сандала и кости, расписанных по шёлку, нарисованных на красивой бумаге и наконец, сделанных из перьев невиданной красоты и яркости.

От нечего делать я прямо, как лишившаяся вдруг рассудка, ходила и приобретала себе то одну, то другую вещь. Пила свежие напитки из неведомых мне тропических фруктов, ела какие-то невообразимые лакомства…

Примеряла головные уборы, многие из которых были похожи на те, что носили в средневековье...

А уж, когда я набрела на заваленные старинными книгами и рукописями столы, меня вообще было невозможно оторвать от них. Только тот факт, что вся торговля прекращалась после полудня в связи с изрядно тёплой погодой, могли вернуть меня на пакетбот. Куда я возвращалась мало того сама нагруженная, как вол, своими покупками, так ещё и в окружении мальчиков, тащивших другую столь же немалую часть моих приобретений. Я ощущала себя Гончаровым, плававшим на фрегате «Паллада», когда он вот также накупал груду всякой всячины не в силах устоять перед окружавшими его искушениями.

Таким образом, в день нашего отбытия, я также посетила чуть свет, раскинувшийся на площади рынок, обзаведясь ещё целою грудою всяческих книг и безделушек. Вообще, на мой взгляд, генуэзский рынок обрёл в моём лице ценного покупателя, и я просто не представляла, как он останется без меня…

Отдыхая после утренней своей охоты, я смотрела на порт, когда вдруг увидела Дугласа. Тот несколько раз прошёлся по палубе, пока тоже не пристроился к фальшборту, на довольно сильном отдалении от меня. Вид у него был, я бы сказала, неважный. Но он держался как прежде, не желая показывать усталости или одолевавших его, а я вдруг ощутила, что они его одолевают, горестных мыслей и дум.

Так мы стояли, далеко друг от друга, каждый думавший о своём. Но тут на палубе появился дон Хуан. Он окликнул помощника капитана. Тот, оторвавшись от созерцания разгрузки какого-то фрегата, накинув на себя весёлую и доброжелательную улыбку, обернулся и поприветствовал его.

- Ну, вот теперь все тревоги и напасти позади! – сказал Дуглас. – Конец расследованиям и недовериям!

На это дон Хуан улыбнулся, и улыбка его показалась мне подобной той, что некогда украшала морду акулы на вывеске трактира синьора Пуглиси.

После этого он сказал:
- Ошибаетесь, милостивый дон Дуглас, всё только начинается.

- Что именно? – нахмурил брови, помощник капитана.
- Расследование. – сказал испанец. – Ведь беглый преступник действовал не один. Вы же не думаете, в самом деле, что он просочился сквозь корпус корабля или переместился ещё каким-либо диковинным образом? Конечно, ему помогли бежать. Но вот вопрос: кто? Стоит вспомнить, что очень часто в деле с ним фигурировало некое другое лицо – его сообщник. И теперь мне предстоит выяснить: кто это.

- Что думает по этому поводу капитан? – спросил Дуглас. Лицо его, как и прежде, приобрело неопределённое и непроницаемое выражение.

- Капитан всячески одобряет эту затею. – сказал дон Хуан. – Именно он велел мне продолжать расследование. Ведь, в конце концов, двое этих негодяев, уже не раз посягали не только на его жизнь, но и на жизни экипажа и пассажиров. А намерения их, явно заключались в том, чтобы раздобыть себе корабль. Не случайно этого самого Бальдассаре выловили в море. Всё это было подстроено и в этом нет сомнения. Возможно, первоначально в планы пиратов входило с помощью человека, который находился на пакетботе, передать судно в руки тех пиратов, чей корабль, был потоплен нашим уважаемым капитаном. И это последнее и нарушило их планы. После единственный выживший из них, и лишившийся корабля, вознамерился заполучить судно иным способом, а именно по средством своего сообщника, а может даже главаря пиратов, именующего себя Чёрным Графом.

Дуглас не нашелся, что на это возразить. Он только склонил голову в знак согласия. Но испанский грант уже не интересовался его персоной, он прошествовал мимо, направляясь в свою каюту. На лице помощника капитана появилось выражение глубокой неприязни.

- Что вы думаете об этом? – спросила я его, неожиданно даже для самой себя. Он нервно вздрогнул и посмотрел на меня так, словно только сейчас заметил.

- А, - проговорил он, слабо улыбаясь, - флайтти Элизабет! Я не видел вас. Вы всё слышали?

- А разве это была приватная беседа? – поинтересовалась я.

- Нет, конечно, - сказал он, - но, вы спрашиваете, что я думаю об этом. Что я могу вам сказать? Только то, что мне всё это не нравится. Нет, безусловно, во всём произошедшем был виновник, и возможно даже не один. Но… - тут он запнулся и после минутного колебания, сказал вполголоса, подойдя ко мне вплотную:

- Я бы не советовал вам что-либо делать. Этот человек, дон Хуан… он, на мой взгляд, очень опасен.

- Мне особенно нечего скрывать… - пробормотала я, удивлённая его словами.

- Но ведь всё-таки есть что? – спросил Дуглас, пристально глядя мне в глаза.

- Наверное… - совсем тихо прошептала я.
На палубе появились пассажиры. Я услышала звонкий смех Ильмы и голоса её поклонников. Помощник капитана тут же принял свой обычный облик. Лицо его перестало выражать какие-либо чувства. Он громко сказал, делая вид, что заканчивает свою беседу со мной:

- В общем, надеюсь, что вы славно провели время в Генуе.

- Я тоже так надеюсь. – сказала я с улыбкой и пошла в свою каюту.
Нажми «Нравится» и читай нас в Facebook!

По теме Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени

У плана мы простояли, наверное, чуть ли не полчаса, стараясь, как следует запомнить, где что находится. Как выяснилось позже – всё это было напрасной тратой времени. Из плана...

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени “…Ekkillor yr`Edron `nnaravollar meltoron, evvean`Earnonn eqallovonta eteor Kammelotte…” «…Когда Рог протрубит, Все Дороги приведут...

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени “…Ekkillor yr`Edron `nnaravollar meltoron, evvean`Earnonn eqallovonta eteor Kammelotte…” «…Когда Рог протрубит, Все Дороги приведут...

Разители Нечистой Силы 4 Потерянные во времени

Данная книга является четвёртой из пятикнижия, первая – «Приют для В*». В предыдущих книгах мои герои узнали тайну своего происхождения, прошли страшную кровопролитную войну...

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени

Часть Вторая «…Только смелым покоряются моря!..» Глава Первая Пакетбот и его пассажиры Пакетбот наш имел название «in`Aineoila Runach», что Горацио перевёл мне и Алексу, как...

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени

Глава Первая Приехали – дальше некуда! Так вышло, что я задержалась и вошла туда последней, когда уже все мои друзья скрылись в этом круговороте энергии. Дело в том, что мне...

Сонник Дома Солнца

Опубликовать сон

Виртуальные гадания онлайн

Гадать онлайн

Психологические тесты

Пройти тесты