Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени

Часть Вторая «…Только смелым покоряются моря!..»

Глава Первая
Пакетбот и его пассажиры

Пакетбот наш имел название «in`Aineoila Runach», что Горацио перевёл мне и Алексу, как «Загадочная Незнакомка». Это известие меня немало взволновало. Я уже где-то слышала об Загадочной Незнакомке, но за последнее время произошло так много событий, что мне не удалось вспомнить, где именно.

Пакетбот был одновременно и пассажирским и грузовым судном. Маршрут же его был по истине колоссален. Выйдя из главного морского порта Ирландского Королевства Beal Feirste или Белфаста, как этот город назывался в той реальности, откуда мы пришли, пакетбот следовал до Бильбао, Ла-Коруньи, затем мог зайти в такие портовые города, как Виго и Портукале (Опорто нашей реальности), или сразу плыть в Лиссабон. Оттуда он держал путь в Кадис, затем на Гибралтар. После мог зайти в Малагу, Ла-Мерию (Альмерию в нашей реальности), Картахену, Ла-Канте (Аликанте) или сразу направиться в Валенсию, а после в Барселону. Затем он шёл в Геную, но по пути в Неаполь, мог зайти и в Ливорно. Из Неаполя он шёл до сицилийского города Мессины. Миновав Мессинский пролив, пакетбот мой войти в залив Таранто, чтобы зайти в одноимённый портовый город или сразу направиться в город Бриндизи. Из Бриндизи он мог плыть прямо до Венеции, а мог по пути зайти в такие итальянские города, как Мольфетта и Анкона.

Вот собственно, таким образом, нам предстояло добраться до Венеции, но на этом плавание корабля не заканчивалось, и будь на то моя воля, или хотя бы лишнее время, я с удовольствием отправилась бы дальше.

Из Венеции пакетбот заходил в Триест, Сплит, мог зайти в Рагузу (Дубровник). Посещал Катар (Котор), Дуррес, Авалону (Валону), Пирей, и, миновав пролив Дарданеллы, посещал даже Цесаревград или Базильополь (Константинополь и Истамбул нашего мира) – один из крупных и важных городов Российско-Польской Империи! Затем минуя пролив Босфор, мог зайти в Бургас, заходил в Варну (город, что в нашей реальности носил аналогичное название до недавнего времени, ныне же стал известен, как Сталин), Томирис (Констанцу), Одессу, Керкинитиду (Евпаторию), Корсунь (Севастополь). Мог посетить Пантикапею (Керчь) или сразу отправиться в Гостевград или Эвксинополь (так в этой реальности назывался Новороссийск, основанный не в 1838 году, а ещё в незапамятные времена). Оттуда мог проследовать в Артлар (соответствующий расположением городу Сочи нашей реальности), а мог сразу поплыть в Диоскурию (Сухуми), а затем в Бату-Лиман (Батуми). Оттуда пакетбот шёл в Трапезунд, затем возвращался в Цесаревград, хотя по пути мог посетить и Амисунта (Самсун в нашей реальности). Из Цесаревграда он мог заплыть в Салоники, а мог направиться сразу в Смирну (Измир), после посещал Родос, Анталью, Мерсин и Александретту – последний город Российско-Польской Империи. Затем пакетбот заходил в нейтральный город Порт-Омни (что соответствовал Порт-Саиду нашей реальности, за одним лишь исключением, что был построен ещё в начале восемнадцатого века объединёнными силами могущественных держав этого мира и потому находился на нейтральной территории). Дальше он шёл в Александрию, мог зайти в Триполи и на остров Мальту, откуда снова начинались владения Римской Империи. Оттуда он снова шёл к Гибралтару, заходил в Лиссабон. Из Лиссабона, заходя за запасами пресной воды на Азорские острова, он шёл прямиком в Нью-Йорк. Оттуда он плыл до столицы острова Кубао – Гаваны, но мог попутно зайти в Норфолк и Чарлстон. Из Гаваны он мог прямиком направиться в Алколуха (Вера-Крус), но мог пойти туда, походя, заплывая в Порт-Нью-Харбор (Нью Орлеан в нашем мире) и Тампико. Из Алколухи он шёл в Хользуз (или Белиз), а оттуда на остров Ямайку. Затем шёл в Панаму, ибо в этой реальности этот город располагался на берегу Атлантического океана, на том месте, где в 1850 году нашей реальности был, или вернее сказать будет, основан Колон. Из Панамы, держа курс обратно, он попутно заходил на Гаити, Канарские острова, остров Мадейру, опять в Лиссабон и Ла-Корунью, наконец в родной ирландский город Dubh Linn (или Дублин) и на родной остров Мэн, откуда возвращался в Белфаст.

Теперь закончив описание маршрута, опишу сам пакетбот, ибо не всякому человеку, выходцу из двадцатого века, выпадает счастье и удача, отправиться в морское плавание на настоящем парусном судне начала девятнадцатого столетия.

Это был красивый двухпалубный корабль, с тремя мачтами и полным парусным вооружением. Последнее было крайне важным качеством судна, ибо большая площадь парусов способствовала его быстроходности.

Пакетбот наш был рассчитан принять до двадцати пассажиров. Обо всём об этом поведал мне капитан – Ангус Уа`Бриэн, с большой охотою и добродушием. Он свободно владел не только ирландским языком, но и ещё английским, испанским, итальянским, греческим и даже российским и польским языками!

Обычно в этом мире использовались морские термины на одном из трёх языков местных владычиц морских, то есть либо Российско-Польской Империи, либо Королевства Ирландского, либо Римской Империи, то есть следовательно на языках российских, ирландских и латыни. Иногда впрочем, применялись голландские или английские, что, однако было сравнительно редко, и то в основном для пассажиров, для которых эти языки были родными. Я же для простоты продолжала называть их так, как привыкла.

Сам же пакетбот именовался Portitor – у Римских мореходов; Слатиструг, Посыльный корабль, иногда просто Посыльный, также Посыльник, Посланник, Посланец, Письмоносец – у Российских и, наконец, Long-Seoladh – у Ирландцев.

Пакетбот имел две навикулы или шлюпки: большую и малую. Так же на нём было установлено 16 небольших пушек.

Под нижней палубой располагались вместительные грузовые трюмы, а в Interpontis или твиндеке, то есть в межпалубном пространстве, находились жилые помещения для пассажиров и экипажа, с древним традиционным разделением пространства: кормовая часть была для пассажиров и офицеров, а носовая – для матросов. Из кормовой части твиндека на верхнюю палубу можно было подняться по трапу, где на свежем воздухе стояло несколько скамеек – некое подобие прогулочного или обзорного салона. В твиндеке, рядом с этим же трапом, располагался обеденный салон длиною в 80 футов. Он был освещаем через светлые люки. Вдоль салона шли длинные столы и скамьи. По обеим сторонам от салона находились небольшие комнатки. Это были двухместные пассажирские каюты, освещаемые через иллюминаторы. Размер каюты был 16,4 фута на 19,69 футов. Всего же таких кают на «Загадочной незнакомке» было порядка десяти: по пять с каждого борта. Оборудование кают было скромным, но уютным. Было по две койки с матрасами, были умывальник и столик. На полу лежали коврики, висели занавески, наготове были постельные принадлежности и полотенца.

Кроме этого были ещё каюты капитана и его помощника.

Помимо жилого помещения для матросов, имелись ещё всякие служебные, а также, естественно, камбуз.

Пакетбот наш был гладкопалубным, без надстроек. Палуба была ровной, для защиты же от волн и для предотвращения падения за борт по периметру верхней палубы на уровне груди человека среднего роста возвышалось так называемый fallomunium или фальшборт, а если говорить просто, заборчик.

Но особенное внимание моё привлекло носовое украшение судна:фигура какой-то женщины, наверное, морской нимфы, выполненное с завидным мастерством. Оно как нельзя лучше сочеталось с названием пакетбота.

Пассажиров на судне было немного. Наша компания состояла из девятерых. Мы заняли собою четыре каюты, слугу своего Лефрой отправил к матросам, а мисс Присли досталась крохотная каморка, служившая хозяйственных целей. Но экономка восприняла это спокойно, и неплохо устроилась в своих хоть и невеликих, но отдельных апартаментах. Неподалёку от неё располагалась небольшая медицинская часть, соединённая с каютою доктора.

Мне досталась каюта вместе с Ильмою, Алексу с Горацио, Юджину с Виктором, а вот Фредерику пришлось мириться с обществом некоего испанского гранта. Как было уже сказано, пассажиров было немного, меньше двадцати.

Большинство были ирландцы, их было четверо, из них две барышни. Это обстоятельство немало взволновало Виктора, и в очередной раз рассердило Ильму. Из иноземных пассажиров: испанский грант, сосед Фредерика по каюте, плывший домой, и двое итальянцев, следующих, как и мы, в Венецию. В общем, трое из пассажиров были подданными Римской Империи. В этой реальности Италия и Испания были объединены в Римскую Империю. Если подумать, то в этом было больше смысла, ибо я никогда не могла понять, каким образом варвары, или древнегерманские племена, разорившие и уничтожившие Рим, могли после стать его правопреемниками?

Собирались мы обычно в просторном обеденном салоне. Здесь проводилось время за завтраком, обедом и ужином, а также просто коротался досуг. В скором времени мы все перезнакомились, разговорились, и атмосфера на пакетботе установилась дружеская и мирная.

Часто капитан составлял нам компанию и тешил нас рассказами о своих плаваниях, встречах с пиратами, с морскими чудовищами и бурями. Поскольку капитан знавал несколько языков, я воспользовалась этим с пользой для себя, и немного подучила ирландский язык, найдя в нём несказанную прелесть и усладу для собственного слуха.

Погода стояла ясная и приветливая. Яркое солнце, чистое небо и попутный ветер были неустанными спутниками «Загадочной незнакомки».

Большую часть дня мы проводили сидя на скамьях или прогуливаясь по палубе, вдыхая терпкий и волнующий аромат моря, пронизанный запахами водорослей, соли и рыбы.

Ильма всюду ходила в обществе Фредерика и как ни странно, испанского гранта, которого, кстати говоря, звали доном Хуаном или если по-английски, доном Жуаном. К счастью, в этой реальности никто не слыхал об известном испанском распутнике. Это был вполне приличный дон. Он по всей видимости, был сражён наповал своею новою белокурой и голубоглазой знакомой, всячески старался угодить ей, развлекал захватывающими историями, в общем, уделял ей всё своё внимание. Это немного раздосадовывало флегматичного Фредерика и он то и дело соперничал со своим конкурентом. Но всё это было вполне благодушно и они оба, мило поладили друг с другом. Испанец даже пригласил его погостить в свои Наваррские владения и научил страстным испанским серенадам.

Что касается Виктора, то тот имел немалый успех у вышеупомянутых ирландских барышень: Фионны и Аойвинн. Он так галантно ухаживал за ними, и рассказывал им о своих подвигах, часто приукрашенных во сто, а то и тысячу крат, бросал на них томные взгляды и так трогательно вздыхал, что бедняжки совсем потеряли голову, конечно, в переносном смысле.

Юджин же напротив старательно избегал, чьего бы то ни было общества. Он не расставался с томиком Данте.

Я же сама в неизменном обществе Горацио и Алекса, иногда капитана, и очень часто двух итальянцев, проводила время мило и изыскано. Мы вели беседы об искусстве, литературе, науке, но особенно обо всём мистическом и ужасном.

Меняособенно взволновал один рассказ капитана.
Как-то ближе к вечеру, наша компания из шести человек, стояла на верхней палубе и любовалась закатом.

Заходящее солнце садилось, и его лучи мириадами рубиновых и янтарных брызг будоражили тихую и спокойную гладь моря. Всё вокруг: и море, и палуба, дышало какою-то умиротворённостью и меланхолией. Было тихо, лишь доносился легкий шелест волн, ласкавших борта корабля, да вдалеке слышались порою голоса матросов.

Неожиданно капитан сказал:
- Сколько лет плаваю, а не перестаю любоваться морем. Оно так прекрасно в своём спокойствии! Даже не вериться, что кому-то взбредает рассказывать странные и даже поистине жуткие истории, связанные с ним.

Мы все обратились к нему, предвкушая нечто интересное. Как я уже говорила, капитан любил рассказывать разные истории и был в этом деле мастером.

А один из итальянцев от нетерпения даже, подбодрил рассказчика возгласом:

- Прошу вас, синьоро капитано! Расскажите.
Капитан вздохнул и задумчиво, как это он всегда делал, приступая к повествованию, начал:

- Мы ирландцы, как вы, вероятно, знаете, издревле, как воины, так и мореходы. Потому вам неудивительно будет узнать, что мой далёкий предок тоже был мореходом. Из уст в уста в нашей семье передавалась одна история, которая произошла с ним. Он в ту пору был совсем ещё юнцом и только-только познакомился с настоящим плаванием. Однажды случился шторм. Это был страшный и небывалый шторм, и если кто-нибудь из вас когда-либо попадал в штормы на море, тот поймёт, что это такое. В течение нескольких дней небо становилось чернее, а море бесприютнее, и одинокий куррах, (так назывался обтянутый шкурами корабль, на котором наш народ в давние времена бороздил просторы морей) безжалостно хлестало волнами, кидало и подбрасывало. Наконец разразился шторм, многие погибли, сгинув в пучине морской, но корабль и несколько человек чудом выдержали. Внезапно море успокоилось, небо распогодилось. Несколько дней блуждали они неизвестно где. Но вот взорам измученных людей в чуть заметной дымке предстал остров. Это был остров, которого вы не найдёте ни на одной карте и не сумеете отыскать если захотите того. Если захотите… а вы не захотите, ибо тот остров хранил в себе тайну ужасную и непостижимую, древнюю и зловещую.

Тут капитан неожиданно замолчал и погрузился в задумчивость. Долгое время мы также хранили молчание, ожидая продолжения, но рассказчик не проронил ни звука. Наконец, снова не выдержал всё тот же итальянец.

- Что же было такого на том острове, синьоро капитано? – спросил он.

Капитан вздрогнул и, словно бы очнувшись, проговорил:

- На нём был неописуемый и непостижимый ужас. Двое из выживших сошли с ума. Только мой предок уцелел, но на всю жизнь стал каким-то странным, замкнутым и угрюмым. Впрочем, всё это лишь легенды. Семейные предания. Сколько лет плавали мои предки, сколько лет плавал я сам, никогда ничего подобного не видел. Острова, как острова, находятся, где им положено быть. Если только они не плавучие или не относятся к призрачным Блаженным Островам из Наших Immramha – морских сказаний.

Мы с Алексом и Лефроем многозначительно переглянулись. В последнее время мы были склонны верить легендам и преданиям.

Так проходили дни, чинно и благородно. Но эта идиллия длилась недолго.

Глава Вторая
Буря грянула!

Плаванье «Загадочной незнакомки» продолжалось уже несколько дней, когда погода внезапно начала резко ухудшаться. Небо стало хмурым и затянулось свинцовыми тучами. Откуда не возьмись, налетел резкий и холодный ветер. С каждым следующим днём погода становилась всё хуже и хуже. Всё вокруг предвещало грядущий шторм. Капитан был озадачен этим и немало встревожен. По его словам, а им бесспорно можно было довериться, не задумываясь, такого никогда не могло быть в мае. Да и вообще бывало лишь в зимние месяцы и то очень редко, потому, что в этой реальности климат был лучше.

Делать было нечего, и капитан распорядился готовиться к предстоящему шторму. Люки были задраены, багаж и все предметы внизу и на палубе надежно закреплены. По мере того как ветер крепчал, матросы убирали паруса и несли теперь только контрбизань и фор-марсель, взяв на них по два рифа.

Но этим дело не кончилось. Одним туманным и на редкость хмурым днём, где-то ближе к вечеру, «Вперёд смотрящий» из своей смотровой бочки заметил вдали какой-то корабль. Сквозь непроглядную пелену ему удалось разглядеть подробности, и они ещё более встревожили капитана и без того озабоченного грядущей непогодою.

- Чёрный флаг! – закричал «Вперёд смотрящий». – Пираты!

Капитан велел пассажирам разойтись по каютам. Сам же он в бинокль разглядывал медленно приближающееся судно - это были пираты.

В этой реальности множество пиратских кораблей держали под страхом всю Атлантику, о самом отъявленном и кровожадном из них, неком «Чёрном Графе» ходило множество ужасных историй. Тот был окружён целым ореолом тайн и загадок, обладал необыкновенной властью и мощью. Его боялись все, начиная от какого-нибудь адмирала, кончая мелкой пиратской сошкой. Он имел особенность внезапно появляться, и также внезапно исчезать. Ходили даже слухи, что он был и много сотен лет назад. Однако это объяснялось более приземленными, весьма просто. Они говорили, что, скорее всего под его наводящим трепет именем, давно уже прячется другое лицо, а если учесть сотню лет приписываемых ему, то и лица. Скорее всего, это либо кто-нибудь из его потомков продолжил выгодное и прибыльное дело своего предка, либо вовсе кто-нибудь из посторонних, очень лукавых и ловких.

Но что бы там не говорили одни, другие, которых было большинство, продолжали верить в то, что «Чёрный Граф» всегда один и тот же, и он само исчадие ада, потому и так долог его век и велика сила.

Вот уже много лет о нём никто ничего не слышал и предсказывали его скорое появление, а моряки молились своим покровителям, дабы те уберегли их от него. Кем бы ни был загадочный злодей: земным или инфернальным, он умудрился обуздать и подчинить себе всех прочих пиратов и их предводителей. Притом не только морских разбойников, но даже сухопутных. Особенно злобствовавших в Испании и Италии. Потому поговаривали, что загадочный «Чёрный Граф», лица которого никто никогда не видел и настоящего имени никто не знал, был подданным Римской империи. Кстати тот факт, что его никто не видел, давал пищу для размышления. Выходило, что ему было вовсе не обязательно самому показываться тем, кто так его боялся. В этом и рационально мыслящие, и мистики сходились во мнении, что вероятно его роль всегда исполняет подставное лицо.

Всё это капитан знал прекрасно.
Чужой корабль заметно превышал пакетбот размерами. Однако плохая видимость и внезапность встречи, давали хоть какую-то надежду.

Капитан кликнул канонирам, чтобы те привели в готовность пушки, и велел развернуть судно. Приказания были выполнены. «Загадочная незнакомка» вся напряглась и приготовилась к атаке. Медленно тянулось время ожидания. Пиратский бриг приближался к пакетботу. Капитан терпеливо ждал, когда тот подойдёт на расстояние пушечного залпа. Важно было не упустить возможность, ведь настоящего боя пакетботу было не выдержать, а абордаж был смерти подобен.

Наконец пираты приблизились на нужное расстояние. Главное было успеть выстрелить первыми. Капитан отдал приказ. Пушки пакетбота дали громогласный залп по вражескому кораблю.

Прицел был взят слишком высоко: одно из ядер пролетело сквозь ванты пиратского брига, едва ли задев его гротмачту, несколько упало в воду. Когда дым от выстрелов рассеялся, стало видно, что враг готовится нанести ответный удар. Не теряя времени, капитан отдал новый приказ. Канониры снова зарядили пушки. На этот раз «Загадочная незнакомка» дала мощный залп из всех восьми пушек левого борта по корпусу врага. На этот раз удачно. Вражеский корабль вздрогнул от носа до кормы и от киля до верхушки грот-мачты. Палуба его покрылась клубами едкого дыма. Покачиваясь на волнах, пиратский бриг медленно двигался вперед. В его борту зияли огромные дыры, фокмачта была разбита, а в натянутой над палубой сетке чернели обломки рей. Нос корабля был изуродован: одно из ядер разорвалось внутри огромной носовой каюты, превратив ее в щепы. Но пираты не думали сдаваться. Ответный залп задел пакетбот, сделав пробоину в борту выше ватерлинии. Двое матросов погибли.

Надвигающийся шторм спас положение. Обе стороны были вынуждены прекратить сражение, озаботившись свирепствующей стихией. Поднялся ураганный ветер, контрбизань оказалась разорвана в клочья. «Загадочная незнакомка» потеряла ход. На неё подряд обрушилось несколько гигантских валов. Они увлекли за собою в море двух матросов и часть левого фальшборта. Но этим всё не закончилось. Лопнул фор-марсель и пришлось ставить штормовые паруса. Но, несмотря на это, пакетбот в течение ещё нескольких часов продолжал продвигаться вперёд.

Всё вокруг бурлило и пенилось, грохотало и скрежетало. Видимость была нулевая. Где-то позади, вдалеке, слышались крики, стенания и грохот. Шторм же не стихал, и ничто не предвещало скорого его прекращения.

На корму явился плотник и сказал, что вода в трюме поднялась уже на три фута и продолжает поступать.

Пассажиры давно покинули свои каюты и старались хоть чем-то помочь капитану и его команде. Юджин смекнул, что может быть вот он, час его героической гибели. Потому он откинул в сторону Данте со всеми его кругами ада и ринулся в первых рядах. К счастью это было издание конца восемнадцатого века. У Юджина хватило ума, не брать с собою старинные манускрипты.

Через несколько часов неустанной борьбы со стихией, случилось ужасное. Бейфуты, все время испытывавшие излишнее напряжение не выдержали. То ли кожа, которой был обшит трос, сначала высохла, а теперь намокла и лопнула, то ли ещё чего, но так или иначе, когда корабль в очередной раз сильно качнуло, грота-рей с чудовищным грохотом упала. Юджин, как раз в это время находился под нею. Никто не успел придти к нему на помощь, огромная волна накатила и смыла и рею, и её жертву.

Суматоха царила на судне. Вода в трюме стремительно прибывала и напрасны были все усилия вычерпать её, и заделать пробоину. Проклятые помпы засорились и ничего не откачивали. А груда сваленных бочек и прочих подобных предметов, плохо сдерживала воду. Нормально же заделать пробоину, не было ни времени, ни сил, ни возможности. Корабль мотало из стороны в сторону. Он то и дело поднимался вверх на чудовищных гребнях волн, а после низвергался вниз, грозясь сгинуть в пучине вместе со всеми находившимися на нём людьми. Те же, измученные, раненные, еле стоящие на ногах, боролись со стихией, не желая сдаваться. Так прошло много безумных часов, много часов неустанной борьбы не на жизнь, а на смерть. Было очевидно, что пакетботу – ничтожной песчинке посреди могучего океана – не выстоять. В шлюпках же тоже было мало проку, ибо, как могут устоять и они!..

***

Так длилось бесконечно долго. Каждый раз казалось, что вот он конец, но он не наступал. Зато неожиданно шторм затих. Резко, словно его кто-то выключил или остановил. Тучи разошлись, небо развиднелось, оказалось, что прошла целая ночь, и наступило утро. Солнце медленно вставало и высвечивало всё своим светом. Море стало спокойным, и лишь пенные барашки да обломки дерева, указывали на то, что ещё совсем недавно бушевали лихие валы.

И капитан, и все уцелевшие на судне, с глубоким удивлением и неверием взирали на эту столь мгновенную перемену.

Плотник не стал долго дивиться этому, поскольку предпочитал ещё остаться на этом свете, а не отправиться на дно. Он взял себе помощников, и они отправились в трюм. Как ни странно дело пошло споро. Помпы заработали усердно, словно стараясь загладить свою вину, и вскоре вся вода была выкачена из трюма, а пробоина заделана. Только с реей всё обстояло куда хуже. Нужно было делать новую, а для этого необходимо было найти какую-нибудь землю. Но куда там! Корабль сбился с курса и теперь неизвестно, где находился. Если до шторма, пакетбот уже находился около Бискайского залива и подходил к берегам Испании, до которых были какие-нибудь сутки пути, то теперь оставалось, лишь гадать где они оказались. Ещё с продовольствием было плохо. Вместе с частью фальшборта смыло и все запасы. Еды оставалось ничтожно мало, а воды и того меньше. Дела обстояли скверно.

Капитан осмотрелся в бинокль. Но ничего не видно было в бескрайних просторах, кроме воды, несшей обломки, неба и медленно встающего солнца. Не было ни следа вражеского брига, не было видно ничего. Хотя возможно, что те обломки дерева принадлежали именно ему, сгинувшему в стихии. Так или иначе, не было ничего, лишь вода и алеющее небо, слабые волны и синяя гладь. Но внезапно капитан разглядел в воде какой-то тёмный предмет. Тот, слабо покачиваясь, плыл к кораблю. Таинственный предмет, возбудил любопытство не только капитана, но и всего экипажа. Медленно приближался, увеличиваясь в размерах. Через некоторое время его уже можно было рассмотреть, как следует.

- Человек за бортом! – вскричал капитан. – Шлюпку на воду!

Матросы поспешили выполнить приказания. Несмотря на усталость, никто из них не думал роптать, они продолжали исполнять приказания своего капитана безоговорочно.

Спустив шлюпку, двое матросов отплыли от пакетбота и приблизились к человеку. С трудом им удалось выловить его и погрузить в лодку. Неизвестный мёртвой хваткой вцепился в обломок мачты и был без сознания.

На корабле наконец удалось разглядеть его. Он был донельзя грязный, рваные лохмотья едва прикрывали истощённое тело. Впалое лицо всё заросшее бородою, длинные спутанные волосы. Казалось, что он доживает последние минуты своей жизни, пребывая в бреду и забытьи.

Капитан озабоченно осмотрел его и покачал головою.
- Что будем с ним делать? – спросил его боцман.
- Он наверное из пиратов. – сказал один из матросов. – Что возиться с ним! Они-то, небось, не стали бы с нами возиться!

- Нет, - сказал боцман, - он не из пиратов! Скорее всего, из невольников.

Капитан подумал и велел крикнуть лекаря, и вверил тому заботу о несчастном. Хотя ему возможно уже ничто не могло помочь.

Пакетбот же медленно плыл, покачиваясь на волнах…

Глава Третья
Потерянные в Атлантике.

Во время шторма и непродолжительного сражения погибло четверо матросов. Остальные отделались небольшими ранами и незначительными ушибами. Но все мы устали и еле стояли на ногах. Всех мучила жажда, но воды было мало и её надо было экономить. Всех мучил голод, но еды тоже было мало. Пакетбот сбился с курса. Мы оказались потерянными в Атлантике. Хотя лично наша компания, была потеряна не только в Атлантике, но и во времени.

Мы собрались в обеденном салоне и тут, я заметила, что нет Юджина. Остальные тоже это заметили. Поднялся переполох. Сначала думали, что он сидит в каюте и читает Данте. Но книга валялась на полу, а его не было.

Кинулись к капитану, тот созвал матросов и всю команду. Никто понятия не имел, куда Юджин мог подеваться. Обыскали все трюмы. Облазили весь корабль, поиски не дали результатов. Тут один матрос задумался и проговорил:

- Кажется, я видел его.
Все тут же обступили его и забросали взволнованными и тревожными вопросами. Поднялся страшный шум, а матроса даже чуть не разорвали на части.

Капитан поднял руку и призвал всех к тишине.
- Где ты видел его, Ниалл?
Матрос оглядел обращённые к нему лица и со вздохом сказал:

- Он стоял под реей, когда она… упала. После накатила волна. Больше я не видел ни реи, ни его.

Известие потрясло всех, но больше меня. Я схватилась за голову и заплакала. Окружающие сочувственно и участливо гладили меня по голове, но никто не говорил, ни слова тех глупых утешений. Какие тут могли быть утешения? Все понимали, что надежды не было. Если его не убило реей, то уж точно поглотила пучина.

Я чувствовала свою вину, и несколько последующих и без того тоскливых и безотрадных дней, пребывала в горе. Еды и питья, как его не экономили, становилось всё меньше и меньше. Наш пакетбот плыл неизвестно где, ибо все попытки капитана рассчитать курс корабля оканчивались неудачей. Было такое впечатление, что мы очутились в «Море дьявола».

Я часто в одиночестве сидела, то в каюте, то на скамье. Держала на коленях томик Данте и окропляла его слезами.

Неизвестный выловленный бедолага, находился в агонии. Иногда в бреду, он что-то кричал. То это были слова на итальянском языке, то на латыни, а то и вовсе на каком-то диковинном наречии. Лекарь ничего не мог поделать.

На исходе четвёртого дня была выпита вся вода до капли и съедена вся еда до крошки. Остался лишь запас отсыревших и испорченных сухарей, оливкового масла, соли, чая, сахара и специй, но какой был от них прок? Что касается еды, то до того матросы сделали попытку наловить рыбы, но она не клевала. Моллюсков тоже не было. Картина была самая безотрадная. Все стали выглядеть подавленными и мрачными. Море же наоборот, словно бы в насмешку, было спокойным и ласковым. Солнце теперь уже не светило, а палило зло и беспощадно. «Загадочная незнакомка» же плыла и плыла неизвестно где и неизвестно куда.

Получив свою последнюю порцию еды и питья, я рано отправилась спать. Но сна долго не было. А когда, наконец, мне удалось забиться каким-то его подобием, меня мучили какие-то безумные видения и ужасы. Посреди ночи я проснулась разбуженная криками. Выяснилось, что несколькими матросам приснилось что-то страшное. Только легла снова, как опять крики. На этот раз кричал кто-то из пассажиров. Попробовала лечь – крики. Кричала Ильма. Итак, было всю ночь. Дурные сны преследовали, всех кто был на корабле. То ли от недостатка воды и пищи, то ли отчего-то совсем иного.

Ночь была проведена ужасно и, несмотря на то, что еды и питья ждать было неоткуда, все поднялись чуть свет. Никто не говорил ни слова, весь пакетбот был погружён в тишину, полную безысходного и беспросветного отчаяния. Когда внезапно безмолвие потряс вопль. В нём было всё: надежда, изумление и недоверие.

- Земля! Земля! – прокричал «Вперёд смотрящий» из бочки.

Мы столпились на палубе, стараясь что-либо разглядеть. Сначала ничего не было видно, и мы подумали, что у бедняги от обезвоживания начались галлюцинации. Рассветное море было затянуто лёгкой дымкой и по мере нашего продвижения, та понемногу рассеивалась. Но вот в бледных просветах стали вырисовываться смутные очертания берега. Было ли это действительно правдой или у всех начались видения?

- Земля? - переспросил капитан, доставая свой бинокль.

- Да, земля! – радостно подхватили матросы, всем сердцем желавшие поверить, что это так

- На востоке земля. – наконец возвестил нам капитан. Он указал на линию горизонта, ещё скрывавшуюся в дымке.

- Вы уверены, синьоро капитано? - спросил донельзя взволнованный итальянец, всё ещё не желавший верить в такое счастье.

- Да!.. Да!.. – вскричал капитан, на время потерявший обычное своё спокойствие. – Сомнения не может быть! Это земля! Мы спасены! Благодарения покровителям мореплавателей!

Затем немного обуздав свою радость и волнение, он прибавил уже спокойно, обращаясь к нам:

- Когда туман рассеется, смотрите туда... немного правее фок-мачты. Вот она!

Дымка, начиная редеть, отделилась от моря и поднялась вверх. Через некоторое время горизонт прямо по курсу пакетбота прояснился на расстоянии нескольких миль.

Теперь и остальные смогли убедиться, в том, что это так. Сомнения быть не могло, всё это не было видением, но было истиной. В пяти или шести милях от «Загадочной незнакомки», обрисовалась земля. Однако был ли это материк или остров, понять пока было невозможно. Благодаря направлению, по которому следовал пакетбот, и невозможности отклониться от него, он мог добраться до этой земли менее чем через час.

Ветер дул попутный. Настроение у всех заметно улучшилось. Матросы повеселели и заработали усерднее и ладнее. Судно легко и уверенно несло к неизвестному берегу, который на беловатом фоне неба ясно обрисовывался черной, точно проведенной чернилами, полосой. На заднем плане громоздились скалы, высокие и суровые. Впереди тянулся желтоватый плоский песчаный берег, покрытый лесом с левой стороны.

Что это была за земля? Были ли это берега Испании или хотя бы Франции? Был ли это вообще материк? Был ли это какой-нибудь из островов Атлантики? Где вообще мы могли очутиться? Этот вопрос можно было решить только тогда, когда пакетбот подойдёт на безопасное расстояние к берегу и можно будет его рассмотреть.

Что бы ни ожидало наш корабль, он приближался к таинственной земле.

***

Не зная, чего стоит ожидать от неизвестной земли, капитан велел пассажирам разойтись по каютам, и приказал канонирам на всякий случай приготовить пушки. Сам же он критически осматривал приближавшуюся сушу в бинокль.

Он погрузился в сильную задумчивость, и с трудом выйдя из нее, стал отдавать приказания. «Загадочная незнакомка» стала несколько круче к ветру, курс её проходил восточнее земли.

Капитан заметил, что здесь было сильное течение к югу. Потому он велел пойти в крутой бейдевинд, то есть, чтобы корабль принял такой курс, когда угол между его носом и ветром меньше 90°. Поскольку же капитан хотел войти в бухту и кренговать корабль, для его починки, он высматривал наиболее подходящее место для стоянки. Наконец, он решил, что встать на якорь лучше всего с юга.

Когда всё было выполнено, солнце поднялось и озарило окрестности. Стало ясно, что перед ними остров. Однако, несмотря на яркий дневной свет, остров продолжала окружать какая-то дымка. От этого он выглядел зловеще, и прежняя радость сменилась какой-то необъяснимой тревогой.

Корабль стоял в штиле, в полумили от низкого восточного берега.

Большую часть острова, насколько можно было разобрать, составляли леса, тёмные и бесприютные. Вздымали свои головы небольшие горы. На вершинах их торчали какие-то острые, похожие на зубья, камни.

Так же виднелось большое число седых скал. Угрюмых и словно насупившихся. Их однообразный цвет прерывался кое-где в ложбинах желтизной песчаного берега и зеленью каких-то высоких деревьев или пальм. Эти деревья росли то поодиночке, то группами и поднимались над уровнем леса. Общий же вид неизвестной земли был однообразен и хмур.

Неизвестно, что оказало такое мрачное влияние на измученных людей, то ли то, что они были измученны и умирали от жажды, то ли впечатление, которое оказал на них этот остров. Эти его тёмные леса, эти его дикие и голые камни, этот грохот прибоя, бьющего в крутые берега…

Хоть солнце и сияло весело и ярко, и припекало не так сильно, как давеча; хоть морские птицы с криками и носились вокруг, оживляя безмолвие, хотя бы и то, что они ловили рыбу – и, следовательно, всё вокруг кишело рыбой; хоть морякам и должно было быть радостно от того, что их судно, выдержав бой и шторм, наконец, достигло хоть какой-то земли, где была возможность раздобыть пресной воды и провианта, тоска и тревога охватили их сердца. Подозрение и недоверие вызывал в них этот остров. Было в нём что-то такое необъяснимое и пугающее. Походил он на какого-то диковинного зверя или даже чудовище, затаившееся и следящее.

Но жажда и голод подгоняли, и людям не оставалось ничего, как смириться со своими страхами, которые они тщательно старались скрывать друг от друга, и заняться тяжелой работой.

Так как ветер внезапно исчез, пришлось спустить на воду шлюпки, и проверповать пакетбот. То есть передвинуть его с помощью малого якоря, называемого верп. Сначала перевезти верп на шлюпках, а потом подтянуть к нему корабль. Таким образом, удалось продвинуться, где-то на три мили, и, обогнув какой-то мыс, ввести судно в узкий пролив за небольшим островком. Пролив был узок, и, вероятно, был прорыт океанским отливом. Здесь было решено встать на якорь окончательно.

Треть мили отделяла теперь «Загадочную незнакомку» от главного острова и треть мили – от небольшого островка. Дно было чистое и песчаное. С грохотом упал якорь и пронзил безмолвие, царившее здесь.

Пролив был превосходно закрыт со всех сторон. Он терялся среди густых лесов, которые начинались вдалеке от линии пролива. Берега были гладкие и ровные. Где-то вдали поднимались горы. Несколько вязких ручейков или речонок впадало в пролив, который казался тихим и спокойным каналом. Растительность подле этих ручейков изумляла своею какой-то излишней яркостью. Выглядела она ядовитой и непривлекательной. Нигде не было видно ни хоть какой-то завалящей постройки, ни каких бы, то ни было следов пребывания человека или даже живности.

Люди, глядевшие на всё это с корабля, ощущали себя первыми людьми, которых угораздило очутиться на этом острове, с тех пор как он поднялся из глубин океана.

Воздух был недвижен. Лишь несколько слабых звуков нарушало тишину – отдаленный шум прибоя, разбивавшегося о скалы в другом конце острова, да крики чаек. Странный, затхлый запах поднимался вокруг судна. Пахло гниением и тленом, но отнюдь не лесом.

Глава Четвёртая
Таинственный остров

На воду спустили малую шлюпку, в ней отправились на разведку несколько матросов. После того, как они убедились, что вроде бы никакой опасности нет, на остров постепенно высадилась большая часть экипажа и все мы, его пассажиры.

Так было приятно снова почувствовать под ногами твёрдую почву, что на время я даже ощутила какую-то умиротворяющую радость. Пройдя вдоль берега, мы прошли на пляж. Здесь, опередившие нас матросы, уже затаскивали на берег какие-то бочки. Вероятно, их прибило к берегу, после крушения корабля. Как выяснилось, в них была – пресная вода. После того, как все напились из одной из бочек, её пока оставили на берегу, другую матросы отправили оставшимся на корабле людям.

Теперь, когда жажда была утолена, всех одолел нестерпимый голод. Матросы ловко и быстро наловили рыбы и насобирали моллюсков.

В скором времени голод тоже был утолён, и все устроились на небольшой отдых.

Я, Горацио и Алекс, немного прошлись. Подошли вплотную к лесу, но углубляться в него не посмели. Уж очень мрачно и сыро было там. Мы устроились чуть поодаль, на камнях.

После, несколько матросов отправилось на поиски пресной воды и какого-нибудь провианта. Они прихватили с собою корзины, ружья и арбалеты, и направились вглубь острова. Плотник с помощниками приступил к починке пакетбота. Наша компания взялась наловить рыбы и моллюсков.

Быстро бежало время, и не успели мы оглянуться, как наступил вечер. Многие настояли на том, чтобы разбить лагерь здесь на суше. Капитан нахмурился, было видно, что ему это предложение не совсем по душе. Но он пожалел людей, так долго бывших в плену у моря, и разрешил-таки остаться. Тем более что ночь обещала быть тёплой и бархатной.

С корабля было доставлено всё необходимое, возведён небольшой тент и разведён огромный костёр.

Повар сильно пострадавший от всех треволнений, остался на судне, и Ильма взяла на себя приготовление ужина. Она сварила рыбный суп, приготовила моллюсков и крабов на холодные закуски, и испекла в углях рыбу.

Несмотря на то, что ужин состоял из одних только даров моря, без всякого гарнира, если не считать размякших и не хрустящих сухарей, он всем пришёлся по душе. Восхищение дона Жуана Ильмой после этого возросло во много раз.

Завершили мы, это пиршество, чаем с сахаром. К счастью и того и другого у нас было в достатке.

Разомлевшие от плотного ужина, все мы повеселели. Неожиданно кто-то вспомнил, об ушедших и до сих пор, не вернувшихся матросах. Прошло уже много часов со времени их ухода и то, что их нет, вызывало некоторую тревогу и удивление. Но поскольку солнце уже село, предпринимать что-либо или отправляться на их поиски, не имело смысла. Было решено дождаться следующего дня и с первыми лучами солнца отправить экспедицию на их поиски. Тем более могло оказаться, что они немного заблудились или слишком углубились в остров, а так как стемнело, решили там же заночевать. Под утро же они сами спокойно вернутся.

Решив, таким образом, дело, капитан на всякий случай выставил часовых, которым надлежало дежурить по три часа, а после сменять друг друга.

Все мы улеглись спать, под естественным пологом ночи. Она же становилась всё темнее и темнее. Облака, плотной пеленою заслонили собою луну и звёзды. Разговоры понемногу стали стихать, а те, кто вели их – засыпать. Костёр постепенно догорел. Лагерь погрузился во тьму и покой.

Я проснулась внезапно и резко от какого-то дурного сна. Облака рассеялись, и взошла луна. Она тускло сияла над моею головою, ущербная и как-то криво насмехающаяся. Так, по крайней мере, почудилось мне. Холодный пот струился по моему лбу, и я явственно ощутила, что больше мне не заснуть. Сон, до того одолевавший меня, таинственным образом исчез. По моим скромным подсчётам, я не могла проспать долго. Даже, наоборот, была твёрдо убеждена, что не проспала и нескольких часов.

Потому я решила немного прогуляться. Пошла в сторону от лагеря, стараясь ступать как можно тише, чтобы не потревожить спящих, и не привлечь внимания часового.

Шла я, не спеша, по берегу, по направлению к проливу, где стоял пакетбот. Было тихо. Даже не просто тихо, а как-то уж очень тихо. Не доносилось ни шелеста листьев или травы, ни шороха, ни всплеска, в общем, вообще ни звука. Шла я уже долго, когда поняла, что иду куда-то не туда. Тогда я остановилась и стала старательно разглядывать окружающую местность, силясь понять, где я. По правую руку от меня тусклый свет луны высвечивал стену деревьев, вероятно, это был лес. По левую, на отдалённом расстоянии, поблескивало море. Прямо громоздились скалы, и между ними шёл узкий проход. Мне стало ясно, что я, дезориентировавшись после сновидений, пошла в противоположную от пролива сторону. Оглянулась назад и поняла, что ушла далеко от лагеря. Тут до моего немного затуманившегося ума дошло, что я здесь одна вдали от своих друзей, часового, капитана и всех остальных. По спине невольно пробежали мурашки. Меня бросило сначала в жар, а после в холод. Тишина давила на мои нервы, луна продолжала криво усмехаться и действовала на воображение. Не успела я опомниться, как окружающие предметы стали казаться мне непростыми и бесхитростными, а притаившимися и следящими за мною.

Я попробовала взять себя в руки и нащупала холодное лезвие своего меча, который к счастью додумалась прихватить с собой с корабля. Сделав глубокий вдох, я решила сказать себе пару ободряющих слов, чтобы, во-первых, снять гнетущее напряжение этой тишины, а во-вторых, убедиться, что я не оглохла.

- Всё хорошо, - медленно и раздельно проговорила я, - милая ночь на очаровательном острове…

Мой собственный голос меня оглушил, и казалось, всколыхнул пространство на много миль в округе. Я повернула назад. Внезапно откуда-то с той стороны, к которой я повернулась спиной, раздались какие-то неприятные хлюпающие звуки. Они буквально парализовали меня. Я застыла и прислушалась. Стояла тишина, нарушаемая лишь биением моего сердца.

Я попыталась сделать шаг вперёд, а вернее назад, в сторону лагеря, но так и застыла, не опустив ногу. Сзади опять послышались эти мерзкие звуки. Однако на этот раз они усилились и к ним ещё прибавились какое-то подобие кваканья или хрюканья, и чавкающие звуки.

Во рту у меня сделалось сухо, и язык прилип к нёбу. Эти звуки не походили ни на что до сих пор слышанное мною. Они не были похожи даже на те звуки, что издавало воинство из нечисти, прислуживавшее Лилит.

Звуки же тем временем то усиливались, то затихали. Казалось, что неведомые твари вылезают из своих нор или щелей и идут куда-то.

Однако так это или нет, выяснять у меня не было ни малейшего желания. Я решительно мотнула головою и кинулась к лагерю. Я бежала, и уже нимало не заботилась о том, что издаю много шума. Бежала я долго, и поначалу мне даже продолжали слышаться эти противные звуки. Мне казалось, что за мною кто-то гонится. Но проверять это я не решалась.

Лишь после нескольких минут моего бегства, я зачем-то обернулась и в тот же миг, споткнулась и налетела на кого-то.

Мы оба: я и жертва моего налёта завопили от ужаса. После оказалось, что это всего на всего один из матросов. От нашего крика вскочил на ноги весь лагерь. Правда выяснилось, что те, кого мы разбудили несказанно этому рады, а другие так и вовсе не спали.

Всех мучили какие-то неподдающиеся описанию сны. Когда каждый начал пересказывать свой кошмар, выяснилось, что основная сюжетная линия у всех одна. И, что эти сны точь в точь подобны тем, что виделись им накануне, когда наш пакетбот несло по водам невесть куда.

Опишу общую картину всех снов, виденных нами.
Чёрная ночь. Тусклая ущербная луна. Остров, затянутый дымкой, которая мерцает в лунном свете. Бесшумно плещущаяся вода. Скальный проход. Горы с остроконечными камнями, похожими на зубья. Слизистая гладь, отвратительной чёрной трясины. Она тянется вдаль намного миль, нескончаемая, беспредельная и необозримая. Где-то вдали этой чёрной пустыни виднеется холм или небольшая гора. С вершины этой горы открывается взору бездонный каньон. На противоположной стороне так же стоит гора, выше этой. И на ней - камень, правильной формы, камень отёсанный, то есть рукотворного происхождения.

На этом, что-либо описуемое или логическое заканчивается, и начинается полная дикость и безумие. Какие-то гротескные, похожие на рыб, и пародию рода человеческого, создания. Они шествуют, пляшут, что-то вопят, обращаясь к монолиту. Небо то переворачивается, исчезает, утопая в чёрной бездне каньона, то меняется местами с этим чёрным пространством…

Обсудив эти странные видения, мы снова разожгли костёр. Ощущая потребность в чём-то умиротворяющем, вскипятили воду и заварили чаю. Как и следовало ожидать, несколько чашек горячего, обжигающего напитка, произвели должное действие. Все успокоились и даже приободрились. Завели негромкую беседу. Матрос, на которого я налетела, тот, что был свидетелем страшной участи несчастного Юджина, Ниалл, сказал, что слышал какие-то странные звуки. Именно они и пустили его в странствие по берегу. Оказалось, что он, в отличие от меня, а потому мы собственно и не столкнулись ранее, был в том же месте, только на берегу. Он слышал какие-то диковинные, ни на что непохожие звуки. Они, то затихали, то становились громче. Однако выяснить их источник, он не осмелился. По его словам, он немного поразмыслил и пришёл к выводу, что это либо плеск воды или рыбы, либо там находится какое-нибудь болотце или канава с лягушками.

Услышав его рассказ, я не проронила ни слова. Не знаю почему, но мне захотелось промолчать. Сейчас при ясном и живом пламени костра, мои недавние переживания и страхи выглядели нелепыми и смешными. Ведь могло статься, что то, что слышала я и Ниалл, было действительно ничем иным, как кваканьем лягушек или ещё каких-нибудь островных и вполне безобидных зверушек. Просто под влиянием пережитых треволнений, длительного голода и жажды, дурных снов и бессонницы, тишина неизвестного острова, могла повлиять на восприятие. По крайней мере, мне всем сердцем хотелось верить, что это именно так.

Я вспомнила об Юджине. Боль от потери с новой силой одолела меня. Ведь получилось, что мы с ним так и расстались в ссоре и обиде друг на друга…

Посидев ещё немного, мы всё-таки отправились спать. Вернее сказать, сделали вторую попытку.
Нажми «Нравится» и читай нас в Facebook!

По теме Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени

У плана мы простояли, наверное, чуть ли не полчаса, стараясь, как следует запомнить, где что находится. Как выяснилось позже – всё это было напрасной тратой времени. Из плана...

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени “…Ekkillor yr`Edron `nnaravollar meltoron, evvean`Earnonn eqallovonta eteor Kammelotte…” «…Когда Рог протрубит, Все Дороги приведут...

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени “…Ekkillor yr`Edron `nnaravollar meltoron, evvean`Earnonn eqallovonta eteor Kammelotte…” «…Когда Рог протрубит, Все Дороги приведут...

Разители Нечистой Силы 4 Потерянные во времени

Данная книга является четвёртой из пятикнижия, первая – «Приют для В*». В предыдущих книгах мои герои узнали тайну своего происхождения, прошли страшную кровопролитную войну...

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени

Глава Первая Приехали – дальше некуда! Так вышло, что я задержалась и вошла туда последней, когда уже все мои друзья скрылись в этом круговороте энергии. Дело в том, что мне...

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени

Глава Десятая По ту сторону Но вот после нескольких часов изматывающего подъёма, тропа вывела нас на относительно пологий, но при этом открытый зною, откос. Впереди нас ожидал, по...

Сонник Дома Солнца

Опубликовать сон

Виртуальные гадания онлайн

Гадать онлайн

Психологические тесты

Пройти тесты