Хранитель чёрного чемоданчика

И прозвучал второй выстрел.
Пуля пробила грудную клетку и остановила моё сердце. Прибывший эксперт следственной бригады констатировал мгновенную смерть на месте преступления, ибо разыскиваемый органами правопорядка гражданин Гладышев А. В. незаконно проник в квартиру судьи Забелиной М. А. с целью…. Ну, явно не благотворительной. И был застрелен бдительной хозяйкой.

После проведения следственных мероприятий, труп погрузили в скорую и отвезли в морг. Следующим днём туда проник инструктор перемещений и забрал из бренных останков в контактор мою страждущую душонку.

Вот я на диване в московской квартире – на руке оптимизатор, Билли в сознании. Ворчит.

- Додонкихотствовался – угробил парня. Как биолог ты ему в подмётки не годишься. Такой гений, такой гений…!

Что сказать? Все там будем – цинично. Молчу – пусть выговорится. Даже поддакиваю:

- В чём ошибка?
- Ты - никудышный актёр, не умеешь вживаться в образ. Заполучил тело, и по барабану все условности – гнёшь свою линию. А надо вникать в обстановку, подстраиваться, учитывать коньюктуру, играть, словом. Неужто и к седым волосам не понял, что обстоятельства людьми управляют, а не наоборот?

Слушать слушал, но не соглашался.
- А те личности, что историю делают, тоже по течению плывут?

- И очень даже ловко, пристроившись к самой стремнине.

- Как же лидеры, которые впереди идут и за собой ведут?

- Миф: никуда они не идут и никого не ведут – ловко балансируют на гребне людского водоворота. Это тоже искусство, тебе, кстати, недоступное. Главное – вовремя озвучить формирующуюся в массах волю, и тебя назовут лидером.

- Говоришь убедительно….
- Могу и доказать.
- А докажи.
- А докажу.
…. Вернувшийся из бесславного похода атомный крейсер «Севастополь» был ошвартован у дальнего причала. Экипаж расквартировали на берегу, а кораблём занялось подразделение химической защиты. После проведения цикла дезактивационных мероприятий, когда уровень радиации достиг допустимого значения, из реакторного отсека было извлечёно тело капитана второго ранга Гладышева. Героя России загрузили в санитарную машину и отправили в морг. Командующий ЧФ подписал приказ об организации похорон с прощанием, митингом и оружейным салютом. Однако непредвиденное обстоятельство, случившееся в «неотложке» в пути её следования к месту назначения, сделало приказ адмирала флота невыполнимым.

Поправляя свесившуюся с носилок руку погибшего моряка, санитар вдруг заявил:

- Она тёплая.
- Разлагается, - зевнул его пессимистичный коллега.

- Да нет же, - настырный врачеватель разорвал полуистлевший тельник и приложил ухо к неподвижной груди.

- Стучит? – поинтересовался пессимист и постучал в окошечко кабины. – Эй, потише на ухабах - груз 200 оживает.

- И грудь тёплая, - волновался первый санитар.
- А ты искусственное попробуй, - советовал второй, – рот в рот.

Машина въехала на территорию госпиталя и остановилась. Фельдшер распахнул заднюю дверь:

- Что тут у вас?
Выслушав, ругнулся:
- Чёрте что!
Но вернувшись в кабину, приказал водителю:
- К лечебному корпусу.
Сердце моё услышал чувствительный прибор. Заволновались врачи, подключили к аппарату искусственной вентиляции лёгких, собрали консилиум.

- Этого не может быть, потому что этого быть не может никогда.

- Ну, как же, как же…. Истории известны факты. Заговорщики накормили Григория Распутина отравленным тортом, расстреляли из нагана, опустили под лёд, и только через два часа достали. И что вы думаете? У него билось сердце.

- Если это не Божий промысел, то следствие сильнейшего облучения.

- Да-а, всем радиация вредна, а кому-то – мать родна.

Я пришёл в сознание и первым делом ущипнул медсестру за тугую ягодицу. Сестричка перепугалась, а Билли заворчал:

- Брось дурные мысли.
- Я снова жив, Билли! Всем смертям назло дышу и радуюсь. Как это здорово! Пойдем, побегаем по травке.

- Лежи, не рыпайся. Послушай мудрого совета – лучше месяц отлежать в палате

госпиталя, чем годы томиться в лаборатории клиники. Надеюсь, не горишь желанием стать объектом научных изысканий.

Я не горел и присмирел. Напрасно сёстры вертели попками, поправляя постель или двигая шторы. Врачи отмечали нормальный ход реанимации организма – без скачков и провалов. Как и предсказывал Билли, обещали через месяц выписать.

Меня навещали. Анна Филипповна каждый день с бульончиками, котлетками, пирожками. Корабельные друзья в дни приёмов. Штабное начальство раз в неделю. Однажды нагрянул командующий ЧФ – то-то переполоху в госпитале. Наградил рукопожатием:

- Домой, герой, не хочешь скататься?
Герой хотел и начал считать дни до выписки.
Лечащий врач не разделил моего оптимизма.
- В Башкирию - эку даль! Вас понаблюдать бы ещё, голубчик.

- Доктор, я только туда и обратно, невесту заберу и снова в Севастополь.

Невеста оказалась мужней женой, к тому же беременной.

- Как говорится, ты слишком долго плавал, - горько усмехнулся, глядя на формирующийся животик.

- Не рви мне сердце, - промокала глаза Люба. – Все говорили, ты погиб.

- Долго плакала?
- А ты, ты разве любил меня? Ну, признайся.
- Я и сейчас люблю. Собирайся, поедем в наш дом у моря.

- Нет, Алёша, не судьба мне жить с тобой.
- Знаешь, чем кончаются неравные браки? Через год он начнёт пить, а через два тебя бить.

Слёзы высохли, взгляд посуровел.
- Может, он не образован, но он мужик.
Что возразить? Эх, Билли, Билли, перемудрили мы с Л. Черновой – проще надо было, проще.

- Дом продавать будешь?
- А? Что? Да нет, живите. В Севастополе оформлю и пришлю вам дарственную.

- Уезжаешь?
- Не хочу с твоим благоверным встречаться, ведь отступиться обещал.

- Он поддержал меня в трудную минуту.
- Затащив в постель?
Люба встала, подала руку.
- Мне очень жаль, что так получилось.
- Что жив остался?
- Ну, зачем? Я рада, что жив и верю, ты ещё встретишь своё счастье.

- Моё счастье это море, а женщины…. Не думаю, что рискну ещё раз. А ты приезжай, если бить станет, или напиши – я приеду.

Дорогой успокоился. Всё верно, все на своих полках. Чего хотела, то и имеет – мужа механизатора. Тычинки-пестики!

Л. Чернова лишила меня надежд на семейный уют, на счастье покусилось командование. Отремонтированный «Севастополь» вернулся в родную бригаду, но моё место командира БЧ было занято.

- За штатами вы пока, - сказали в стройчасти. – За штатами. Попробуйте обратиться к командующему.

Записался на приём.
- Помню тебя, помню, герой, – адмирал широким жестом пригласил сесть.

Извлёк из бара коньяк, рюмки, блюдце с дольками лимона.

- Есть повод, - наполнил тару. – Поздравляю с очередным воинским званием капитана первого ранга. Один шаг до адмирала.

Он с чувством треснул хрусталём и опрокинул рюмку в рот.

- Пей, пей, потом будешь благодарить.
Дольки лимона впитали сахар. Командующий налил ещё.

- Не обженился? Оно и к лучшему. В Москву поедешь. В Кремле станешь служить - хранителем чёрного чемоданчика. Слыхал про такую должность? Нет? Едрёную кнопку таскать за президентом. Весь мир объездишь – куда он, туда и ты. Там уж смотри, Алексей Владимирович, общаться с Верховным придётся, про нас смертных не забудь. Давай на посошок.

Если я возражал, то только в душе, потому что согласия моего никто и не спрашивал. Поступил приказ – надо выполнять. Прощай, море!

Собирал в дорогу чемодан под тяжкие вздохи Анны Филипповны, тут нагрянула корабельная братва.

- Ишь каков, улизнуть хотел – а отвальная, а звёздочку обмыть? Ты что ж не хочешь к нам вернуться?

- Говорят, на год бодяга.
- Космонавты дольше летают.
- Ну, тогда «поехали!».
На ответственном посту менял подполковника из десантуры. Тоже, кстати, герой России. В нужном месте меня уже посвятили в особенности и секреты новой службы, тестировали на знание инструкций, так что, без лишних фраз обменялись рукопожатием – пост сдал, пост принял - и рядом с оптимизатором защёлкнул на запястье ещё один браслет.

Президенту не представляли – не велика ерошка, офицерик при чемодане. Он лишь царапнул взглядом, проходя мимо. А через пару дней, точнее ночью нагрянул знакомиться. Выходит из опочивальни, полные руки стекла – водка, бокалы.

- Сиди, сиди, - на мой подскок. – Ближе тебя никого нет, а я имени, понимаешь, не знаю.

А ведь верно подметил – один в спальне, охрана по периметру, только я под боком.

- Капитан первого ранга Гладышев Алексей Владимирович, - представился, принимая наполненный бокал.

- Только не говори, что не положено. Мне, понимаешь, врачи запрещают, но обычай требует. За знакомство!

Пустые бокалы встали рядом, Патрон взялся за бутылку.

- Я по-американски, а тебе, наверное, закусочка нужна?

- Обойдусь.
- Вот это правильно, так и отвечай. Надоели эти – господин президент, товарищ Верховный Главнокомандующий. Это я сегодня, а завтра пенсионер, понимаешь, и если теперь буду чванится, ты мне потом руки не подашь. Верно? Ты, Алёша, будь проще, по крайней мере, в обстановке, когда не требуется соблюдать букву протокола. Давай-ка выпьем, и ты расскажешь о себе.

В моём повествовании о средиземноморском походе президента больше всего возмутило поведение американцев.

- Как они посмели стрелять через вас? Могли, понимаешь, ответные действия спровоцировать. Вот была бы заваруха! Скажу Биллу, обязательно скажу при встрече – пусть за чуб оттаскает натовских хулиганов.

Литровая бутылка опустела.
- Продолжим? – Патрон потерял осмысленность взгляда. – Смотрю, капраз, в огне не горишь, в воде не тонешь, и водка тебя не берёт. А я, понимаешь, раскис – помоги, брат, в постельку, баиньки.

Служба не тяготила – никто не напрягал, меня просто не замечали ни простые, не официальные лица. А мне сохранять невозмутимость в любой ситуации – проще пареной репы. Стою в начищенной, отглаженной форме, сверкая регалиями, и чемоданчик в руке, как напоминание – если кому-то очень неймётся, то можем и того…. вразумить.

Патрон с опаской поглядывал на мою ношу, но и с гордостью.

- Мы с тобой, Алёша, гаранты – я конституции, понимаешь, а ты безопасности.

Я понимал, пил, не хмелея, водку и поддерживал диалоги. Наши ночные бдения становились нормой. Даже в загородной резиденции, в окружении домочадцев, он умудрялся обмануть зоркое око и пробраться в мою служебную комнату.

- По-шахтёрски чокнемся, - накрыл ладонью бокальчик. – Чтоб с потолка, понимаешь, не капало и начальство не слыхало.

- Что говорят обо мне в народе? – Патрон выпил и настроился на благодушную беседу.

- Я как декабрист - страшно далёк.
- Шахтёры на асфальт, понимаешь, сели, касками стучат. Чего добиваются?

- Чего-то хотят.
- Ты не юли – пресса обо мне всякие гадости пишет, и то не прессую. Режь, понимаешь, правду-матку.

- Правду-матку? В глаза? Ну, хорошо. Скажите, зачем мне, офицеру флота, нужна эта долбанная приватизация?

- Долбанная? – в руке Патрона дрогнула бутылка. – Ты что ж, не хочешь стать собственником?

- Собственником чего? Линкор с братишками оприходую?

- Ну, боевая техника – достояние государства, а вот фабрики и шахты, пожалуйста. Обменял, понимаешь, ваучер на акции и получай проценты с дивидендами.

- Я служу Родине и хочу получать зарплату, а после демобилизации – пенсию. К чему эти заморочки?

- Это всё от экономической безграмотности. Что говорить про страну, если офицер с высшим образованием ни бельмеса, понимаешь, в ценных бумагах!

- Вы предлагаете вместо учебно-тренировочных занятий читать матросам политэкономию?

- Ты сначала сам ею овладей.
- А я владею, но не книжными премудростями, а жизненным опытом. Встречался в портах с американскими, английскими моряками. Сходят на берег и начинают предлагать сигареты, зажигалки, порнуху и прочую дрянь. Скупают местные сувениры, и не на память, а чтобы выгодно перепродать в другом месте. Таких негоциантов хотите видеть под Андреевским стягом?

- Но дерутся они отменно.
- Техника замечательная, а душонки сплошь гнилые. Гоняли мы их в портовых кабачках.

- Да ты, Алёша, хулиган. Давай, понимаешь, за Андреевский флаг.

Частые возлияния не укрепляли Патрону здоровье – с сердечным приступом в очередной раз загремел в ЦКБ. Меня расквартировали в соседней палате, а шефа стали готовить к операции. Явился глава президентской администрации:

- Какие будут указания? Может на время вашего отсутствия уступить ядерный чемоданчик премьер-министру?

- К чёрту! Позовите офицера.
Мне, явившемуся:
- Каперанга, крови не боишься? Будешь сидеть рядом, и смотреть, как меня режут. Всё ясно?

Ясно-то ясно, но когда Патрон уснул в операционной, врачи выставили меня за дверь. На несколько часов страна осталась без ядерного щита.

Президент очнулся от наркоза и потребовал к себе.
- Всё видел? Хреновый у меня мотор?
- Врачи лучше знают.
- Вот так помрёшь на полпути, и что со страною станется? Опять, понимаешь, коммунисты власть к рукам приберут. Нет, брат, только так и надо было идти – через приватизацию и шоковую терапию. Сейчас у нас складывается класс собственников, он своего не отдаст, без борьбы не уступит.

У меня иное мнение по этому вопросу, но разве поспоришь с человеком едва-едва выкарабкавшимся с того света. Размышлял, а не уступить ли шефу оптимизатор – Билли его мигом на ноги поставит. Но была заморочка – палата находится под видеонаблюдением и мне не объяснить службе президентской безопасности свой широкий жест.

Шеф утомился и отправил меня восвояси.
Дискуссию продолжил с Билли.
- Почему он?
- Не кумир?
- Да как-то, знаешь…. Человек неплохой, но этого мало, чтобы вывести страну из кризиса.

- Одна общая ошибка всех царей, королей, диктаторов и даже народных избранников – великое самомнение. Не может смертный человек – пусть будет он семи пядей во лбу – одной рукой строить, другой разрушать. Если призван Божьим промыслом свергнуть старый прогнивший строй, то исполнив миссию, уходи – строить новое позволь другим. Но героя точит самомнение, он цепляется за власть, пытается что-то сотворить и творит, как недоученный маг – козу вместо грозы.

- Это уже антигерой получается.
- И он им станет, если сейчас не уйдёт с Олимпа.
- Похоже, не собирается – о втором сроке заикался. И он его точно угробит.

- Ну, понятно, извечный вопрос – что после меня? А ничего страшного. Вселенная умрёт только для него и будет жить сама по себе. Так просто и почему-то недоступно. Может, ты ответишь, Создатель – почему, имея все для того возможности, не захотел править миром?

- По-моему, это скучно.
- День и ночь думать о благе других?
- Вот именно.
- Эгоистично, хотя хвалю за честность, которой не хватает твоему Патрону.

- Ты всех собак на него повесил, забыв, что в деле он не одинок – есть ещё команда.

- Челядь и толкает больного, не способного созидать человека на второй президентский срок.

- Это и есть пресловутые обстоятельства, управляющие нами? Печально.

- Коли всё уяснил – не пора ли вернуть каперанга Гладышеву его бренное?

- Подожди, Билли, давай попытаемся отговорить Патрона от второго срока – ему вреда не будет, а стране польза.

- Цель благородна, но наивна, потому что не исполнима.

Но препятствовать не стал.
Месяц после операции Патрон был на реабилитации и не грешил спиртным.

Перебрались в Кремль. Президент в делах, я скучаю с ядерным чемоданчиком. И вот однажды….

- Советников, понимаешь, развелось! – Патрон грохнул литровую бутылку на журнальный столик, цапнул стакан, соседствующий с графином воды, наполовинил и опорожнил двумя глотками. – Будешь?

День едва склонился к закату – как бы ни время.
- Брезгуешь?
Пришлось налить в тот же стакан и выпить.
- Говорят, рейтинг у меня упал.
- И что предлагают? – у меня затеплилась надежда.
- Что предлагают? А ничего путного – выборы, понимаешь, отменить, ввести в стране особое положение до лучших времён. Кто бы их нам на блюдечке преподнес, эти лучшие времена.

- А вы что?
- Как же я, гарант конституции, понимаешь, её солдатскими сапожищами в грязь?

- Ну, а если в сторонку уйти по-тихому?
- Коммунистам власть отдать?
- Преемника протолкнуть.
- Где ты его видишь? Ни на кого нельзя положиться.
- Всё равно когда-то надо будет уходить.
- Вот отбарабаню положенных по конституции два срока и буду думать о приемнике. У тебя нет другой посуды? Придётся из одного.

Патрон налил, выпил, мне налил. Я взял в руки стакан:

- А если прокатят?
- Вот этого не должно быть, ибо обернётся крахом для страны.

- Она выжила после Октябрьской революции.
- Но какой ценой.
Патрон жестом потребовал посуду. Я выпил, передал.
- У вас есть план построения благополучного общества?

- А ты, оказывается, сомневающийся народ? - шеф поднял стакан на уровень глаз, будто прикидывая уровень налитого. – Пойми, голова садовая, президент – гарант конституции, а планы пишут те, кому положено. Вот ты – носитель ядерного чемоданчика, а знаешь, что у него внутри? Тебе это и не надо. Верно? Вот и мне…. Главное, понимаешь, чтобы каждый сидел на своём месте и добросовестно исполнял возложенные обязанности. Худо стало в стране, мыла не хватает – министра мыловаренной промышленности по шее. Новый придет, и дело поправит. Народ наш талантливый, ему особо не мешай, и он любую напасть переможет. Переможешь, капраз?

Присматриваясь к ближайшему окружению Патрона, гадал – кто из них советовал узурпировать власть? Наверняка люди бесперспективные, достигшие потолка и, стало быть, ограниченные. Таковых, казалось, нет – все при деле, суетятся. А потом замелькали в приёмной, в окружении президента новые лица – молодые, напористые, так и брызжущие интеллектом, и я понял, все, кто был до них - устаревшие, выработавшиеся политики. Не дрогнувшей рукой Патрон отправил их на свалку и с новой командой пустился в предвыборную гонку.

Возникли сомнения, и я тут же высказал их Билли.
- Может ты ошибся на счёт однорукости президента? Ни его дело строить, ни его разрушать, его дело – подбирать и расставлять кадры. Новые люди сплошь юристы да экономисты – любую программу напишут и обоснуют.

- У тебя будет доверие к человеку, меняющему убеждения в зависимости от обстоятельств?

- Да, если его цель – служение конституции.
- А я думаю, народ не простит ему шоковой терапии.
- Это были временные и необходимые трудности.
- Глупец! Это надуманные трудности, от которых кучка людей из ближайшего окружения твоего Патрона весьма нагрела руки, кинув на рельсы его авторитет. Они не против, продержать его у власти и два, и три срока, но кроме отмены выборов ничего умней придумать не смогли. За то и уступили кресла новой команде. Но не обольщайся её грамотности - эти люди так же корыстны, как и предшественники. Президент игрушка в их руках, хотя взаимодействуют согласно уговору – они ему второй срок, он им доступ к богатствам страны.

- Страшно, Билли, становится страшно от осознания, что это правда. Неужели так будет каждый раз при смене власти?

- Увы, русский менталитет – когда21 законы писаны не в Конституции, а в циркулярах чиновников. Как они захотят, так и будет, так и суд присудит. Знаешь в чём американский феномен? Пришёл фермер Джон в дикую прерию, прогнал индейцев, вспахал и засеял, сколько сумел. А когда собрал урожай, подумал, зачем самому с дикарями царапаться, и нанял шерифа Билла. Тот по прерии аборигенов гоняет, Джон пшеничку растит – оба сыты и довольны. Но, заметь, никогда не забывали, кто у кого на службе. Вот так сложилась знаменитая американская демократия, которая стала основой экономического процветания. У нас же, от князей, царей – собирателей земли русской – до Советов депутатов изначальной была власть, чинившая законы, потом народ, их исполнявший.

- А казачество?
- Вольными землепашцами и разбойниками они были только поначалу, а потом легли под кнут царя и топор большевиков.

- Тогда стоит подумать над особенностями национальной демократии. Есть предложение на критику.

- Валяй.
- Проводим в стране всеобщую компьютеризацию и вносим в конституцию поправки – выборы всех выборных лиц отменяются, а вводится виртуальный рейтинг. На практике – встал селянин спозаранку, продрал глаза и к монитору. Хорош был вчерашний день – пусть нынешний президент дальше правит, голос ему. А вот губернатор промашку дал – тариф коммунальный подскочил, а он не уследил. Поищем-ка замену среди критиков. Вот этот, пожалуй, сгодится – голос ему. Районный глава дороги запустил – в отставку. И сельского заодно. Пять-десять минут и готов общественный рейтинг любого чинуши. На Олимпе тот, кому народ доверяет. Они из кожи будут лезть, лишь бы сохранить его симпатии - что собственно и требуется.

- Забыл депутатов.
- А на хрен они нужны.
- Можно критиковать?
- Рискни.
- На какие шиши всеобщую компьютеризацию – бюджет, как сыр голландский, в дырах?

- На благое дело последнего рубля не жалко, на крайний случай заграница нам поможет. Зато, какая экономия на выборах!

- Народ надо обучить, а я уверен до трети населения просто не в состоянии постичь компьютерную грамоту.

- Е-рун-да. Две-три несложных операции. Ты просто плохо знаешь людей, а я уверен, щарбатые старухи, освоят все премудрости лишь бы иметь возможность отрывать главам головы.

- Такая чехарда чревата хаосом.
- А я бы рискнул. Пусть год поупражняются в деловой игре, а потом на полном серьёзе. Думаю, такая демократия всем демократиям демократия. По крайней мере, начальники будут застрахованы от ошибок, а народ от страданий.

- Пусть будет – убедил. Изложи мысль Патрону – порадуй старика. Только, думаю, напрасно – человек заряжен на борьбу и доверять судьбу свою и дела великие какой-то безликой массе, способной нажатием одной кнопки низвергнуть его в прах, не захочет.

- Стало быть, не видать нам светлых дней?
- А ты глянь на самураев – под батюшкой-императором кряхтят, а какие в экономике чудеса творят. Надо просто усердно работать. Впрочем, тебе ли не знать, как ленив русский народ?

Я обиделся за народ.
Однажды Патрон явился разобиженным на весь белый свет.

- Вот за что ненавижу свою работу!
И пауза. Наверное, ждал, поинтересуюсь – и за что? А я молчал, смотрел на литровую бутыль с водкой и думал о римлянах: истина в вине – они, кажется, придумали. Вот интересно – спохмела или в момент возлияния? Ну, не на трезвую же голову.

- Ты, капраз, знаешь, что такое протокол? Это дисциплинарный устав президента. Того нельзя, сего нельзя, голову держи прямо и всегда улыбайся. Возят по прилизанным школам и приютам, подсказывают, что говорить, чью руку пожимать. А может мне этому сукину сыну директору не руку пожать, а в морду дать хочется? Вот и говорю, собачья у меня работка – не дай Бог, понимаешь, каждому.

- Многие хотят.
- Ты хочешь?
- Не то чтобы очень, но иногда возникают мысли – вот это я бы сделал не так.

Патрон замахнул стопарик, потянул носом и шумно выдохнул через рот.

- И что бы ты сделал не так?
- Переход от плановой экономики к рыночной - плавным, без скачков и шока.

Президент молчал, кувыркая бокальчик между пальцами, и это обстоятельство вдохновило меня на продолжение.

- Постепенно – сначала торговлю и сферу услуг. Есть желание, есть таланты – пожалуйста, открывай собственное дело и плати в казну налоги. Хочешь валенки катать или там, сортир кооперативный открыть – триколор тебе в руки. Дать слабину в этих отраслях и год-другой понаблюдать – как поведут себя новоиспеченные буржуи, как народ воспримет новшества. Потом фермерам в селах землю в аренду дать: пусть трудятся и богатеют – кто против? Ну, а с заводами и фабриками стоит повременить: общенародная собственность и основа государственной независимости – её абы кому и за так раздавать не след. Я уже не говорю об оборонке, энергетике и природных ресурсах.

- Нет у меня, Алёша, столько времени.
- Ликург одну жизнь прожил, а принявшая его законы Спарта - сотни лет, и процветала.

Патрон вздохнул тяжко.
- Ладно, что там теребить осла мёртвого уши – имеем, что имеем, и не знаем, что делать дальше.

Это он о стране или своей предвыборной кампании?
- Хотите ошибок избежать – советуйтесь с народом.
- Референдум?
- Форум, в интернете, на личном президентском сайте, по любому вопросу. Наберётся половина и чуть больше от числа проголосовавших, можно и рискнуть с идеей на практике.

- Я, брат, понимаешь, не того в компьютерах – ни бельмеса.

- Это не предлог, чтобы отказаться от идеи.
- Советы слушать слушаю, но решения принимаю сам.
Патрон грохнул по столу, посуда подскочила, а могла бы и попадать – таким-то кулачищем. Может, то было предупреждение моей настырности, но я не унимался.

- Хорошо, другой вариант. Ставим вопрос на виртуальный форум – кого ты хочешь видеть президентом России? Смотрим показатели рейтинга – у кого выше, тот с портфелем.

- Своими руками отдать власть коммунистам? Ты насоветуешь.

- Народ поддержал вас при их свержения – откуда теперь сомнения?

- Рейтинг, говорят, упал.
- Значит, народ стал худо жить.
- Новое без мук не родить.
- А люди хотят жить прямо сейчас.
Патрон потянулся за бутылкой и тяжело сопел, разливая в бокалы водку.

- Легко тебе сказать – это отпустить, то попридержать. Думаешь, я всегда делаю, что хочу? Нет, брат, Его Величество Протокол правит страной, а я при нём – марионетка, понимаешь.

Что-то новенькое. Покосился на Патрона. Сидит, склонивши голову, с тоскою смотрит в дно бокала. Белоснежный чуб свесился и качается в такт сердцебиения, нездоровым румянцем набрякло мясистое лицо.

- Протестовать не пробовали?
- А я протестую, - шеф щёлкнул ногтем по краешку тонкого хрусталя.

Слабый довод для протеста, подумал, а вслух сказал:

- За Протоколом стоят люди.
Патрон встрепенулся, ткнул в мою сторону пальцем:
- Умник. А то я не знаю.
Вооружился бокалом:
- Всё я знаю и всех. Кто они без меня? Шу-ше-ра. Но что толку менять – Протокол-то останется.

Патрон выпил.
- Что с ним делать? Не знаешь? Вот и я не знаю.
- Почему не знаю? – нацелил пульт на светящийся в углу телевизор, переключил на канал «Новости 24 часа», прибавил звук. – Знаю. Я – президент, передо мною вся страна и информация из первых рук, минуя фильтры аппарата. Смотрим – правим.

На экране шёл сюжет о безногом инвалиде. У бедолаги случился пожар - выбрались с супругой, в чём спали, а дом сгорел. С той поры уже шестой год живут в уцелевшем сарае. Сердобольные соседи утеплили его, печурку сложили, а власти безмолвствуют.

- Константин Иванович имеет статус блокадника, - вещал журналист в телекамеру. – Ему положено бесплатное жильё, да видно не про него закон писан.

- Суки! – прокомментировал президент. – Ты, Алёша, запиши координаты – завтра взгрею кого надо.

- Повезло мужику – сам Глава государства вступился. А скольким не повезло? Скольких не замечают местные власти, обходят вниманием столичные журналисты?

- Что предлагаешь? Ну, давай комиссию создам по делам ветеранов, чтоб…, - Патрон не придумал, чем заниматься новой административной структуре, будет ли она эффективнее существующих, и замолчал.

- Что предлагаю? Государство объявило себя ответственным за судьбу людей, отдавших здоровье за его благополучие, выделяются средства, тратятся, а константины иванычи ютятся в сараях. Причина – казнокрадство. Значит надо лишить чиновников возможности красть у ветеранов. Как это сделать? Удостоверения ветеранам заменить налоговыми полисами. Минуя бюрократов, владельцы этих гербовых бумаг обращаются к предпринимателям, и те в обмен на налоговые послабления берут на себя заботу о ветеранах. И дом построят, и квартиру отремонтируют, и лекарства купят, и за кордон свозят подлечиться. На двести тысяч помог старикам, четыреста сохранил от налоговых перечислений.

Патрон смотрел перед собой, барабанил пальцами по столику, никак не комментировал. А меня несло.

- Бюджет уменьшится? Согласен. Но сорок его процентов ежегодно разворовывается недобросовестными чиновниками – такие данные об уровне российской коррупции опубликованы независимыми закордонными исследователями. Так что в этом плане возможна даже экономия. И если сократить ставших ненужными бюрократов, то она – налицо.

Молчание Патрона становилось тягостным. Может, перегнул с новаторством? Как бы кондрашка старика не хватила – от неперевариваемости услышанного.

Проявил инициативу – наполнил бокалы, взял свой, пригубил.

- Хотите, случай расскажу из так называемых дорожных встреч?

Не дождавшись согласия слушать, продолжил.
- В Москву добирался в одном купе с парочкой из провинциального русского городка – ребята загорелые, с курорта. Он из серых бизнесменов, у которых большая часть доходов скрыта от налоговой отчётности. Она – сотрудница Собеса по делам сирот. Выпили, разговорились - они за свой семейный нескончаемый спор. И меня втянули в качестве рефери – кто прав, кто не прав.

Она, тыча пальчиком в мужа:
- Вот ты налоги не платишь, а мы едва-едва наскребаем средств, чтобы помогать сиротам. Ни совести у тебя нет, ни стыда.

- Стоп-стоп-стоп! – обвиняемый ткнул окурком в пепельницу. – Скажи мне, дорогая, сколько вас в отделе?

- Трое.
- А сколько потратили на ребятишек в прошлом году?
- Полмиллиона.
- Пятьсот тысяч сиротам и пятьсот сорок тысяч ваш общий годовой фонд заработной платы, верно? Так мне проще потратить миллион на проблемы малолетних бедолаг, чем кормить трёх дармоедов.

- Так не тратишь же. А не будь нас, что стало бы с сиротами?

- Не трачу потому, что в каждом деле должен быть интерес – на альтруизме далеко не упрыгаешь.

Я замолчал. Рассказ окончен, выводы делать слушателю.

Слушатель воспрял от ступора, прочистил глотку, опрокинул в рот бокал.

- Так, говоришь, интерес должен быть, дармоедов наплодили?

- В одной Москве их, наверное, больше, чем во всём Советском Союзе было.

- Больше или наверное? – Патрон ткнул в мою сторону пальцем. – Пользуешься непроверенными данными.

- Слухами, - кивнул, соглашаясь. Пришла горечь разочарования – перед кем изгаляюсь?

Шеф перехватил инициативу:
- Отвлечёмся от телевизора – есть проблемы общегосударственного масштаба, например, жилищная. Как её решать, Ликург ты наш военно-морской?

- Да проще пареной репы, - я без энтузиазма. – Снимаем все виды налогообложения с жилищного строительства и всех отраслей с ним связанных, например, производство строительных материалов. Деньги туда ринутся сами, деньги немалые, причём не только из России. Квартиры подешевеют – их ведь надо продать. Два-три года, максимум пять, и нет проблемы. Возвращаем всё на круги своя.

- Так-так, любопытно, - Патрон опять забарабанил пальцами по столу. – Налоги тебе не нужны. А врачей-учителей чем кормить станешь? На что, понимаешь, армию содержать?

- У нас газ есть и нефть, электроэнергетика. Только не надо отдавать их в частные руки – вся страна строила, а кто-то даром прибрал.

Президент хмыкнул – не твоего ума дело – так надо понимать. И мне расхотелось метать бисер. Но шеф требовал ещё.

- Разрули с медициною проблемы.
- Всё бюджетное на налоговые полиса, минуя казну и чиновничество. Разве только силовые структуры с правосудием оставить в ведении государства.

- Всё ясно, - шеф встал, намереваясь уйти, и выглядел бодрее заявившегося. – Репопареный ты политик, капраз. А я уж было подумал….

Что он подумал, осталось загадкой. И недопитая бутылка водки подсказывала – что-то сегодня пошло не так.

- Билли.
- Браво, Создатель! Твоя мысль о налоговых полисах гениальна. Сам выдумал или спроворил где? Впрочем, знаю – сам. Нигде на практике такое не применялось, не упоминалось и в научных трудах. Известна страна, где народ освобождён от податей. Но там нефть. Там правит султан.

- Почему эта мысль так раззадорила президента?
- Так что ж ты хочешь от чиновника номер один?
- Чиновников назначают, а он избран народом.
- Не суть важно, как приходят во власть - важно, что она есть и любит есть.

На следующий день со мною побеседовали.
Подошёл зам по безопасности главы президентской Администрации и сквозь зубы:

- Ты, капитан, о карьере своей думаешь?
Какое тебе дело, думаю, а вслух:
- Каждый день.
- Хреново думаешь.
- Как умею.
- А не думал, что можешь загреметь отсюда прямиком на Новую Землю смотрителем маяка?

- Вот те раз! А я надеялся командующим Черноморского Флота.

- Белые медведи любят шутников.
Но служба моя продолжалась, и избирательная кампания Патрона катилась по стране. Не помню, в каком городе пустился он в пляс перед восторженной толпой. Ладно бы русскую вприсядку – не получись, так народ зачёл попытку. А он что-то западное закрутил, и получился танец живота, рассмешивший публику.

- Видели бы вы меня двадцать лет назад, - посетовал седовласый танцор диско.

Двадцать лет назад ты с энтузиазмом строил коммунизм, который теперь так люто ненавидишь, с неприязнью подумал я. И, наверное, не один.

Перед днем, так называемого затишья, навестил меня
- Как думаешь, победим?
- Думаю, надо ли?
- Ты о политике или здоровье?
- Пробоины по обоим бортам.
- Не дрейфь, капраз, мотор выдержит – мы ещё таких, понимаешь, дров наломаем….

- А не выдержит?
- Задача – продержаться как можно дольше, чтобы не жалкая в стране была прослойка собственников, а целый, понимаешь, класс.

- Но ведь право на частную собственность прописано в новой конституции.

- Прописать-то прописали, но ведь знаешь, как у нас в России – закон, что дышло….

- К чему коллизии, пока власть в руках? Кажется, Иосифу Виссарионовичу приписывают слова – не важно, как проголосовали, важно, как подсчитали.

- Вот на это я не пойду никогда: я - гарант конституции, а ты что предлагаешь?

- Как вариант.
- Таких вариантщиков под зад, понимаешь, метлой.
- Скоро уж и так, - я кивнул на ядерный чемоданчик, - мой срок подходит к концу.

- А потом не хочешь в мою команду?
- В качестве…?
- Правды-матки резотеля.
- Есть такая должность?
- Введём.
Мы чокнулись, выпили, поставили бокалы.
- Я море люблю.
- А я – русский народ.
Когда Патрон ушлёпал к себе:
- Билли, а может принять предложение?
- Ты же был советником.
- И не плохо получилось.
- Не скучны повторения?

- Понимаешь, жалок он в своих заблуждениях и одинок.

- Этот заблудший развалил могучий Союз и вогнал Россию в долги по самые помидоры.

- Весь мир живёт на инвестициях.
- Но не тех, что оседают в карманах чиновниках.
- Что предлагаешь?
- Пора сворачиваться.
- Нет, Билли, хочу знать результаты выборов. В конце концов, мы можем заключить пари.

- Согласен и ставлю против твоего Патрона.
Билли выиграл. Из восьми претендентов на первый пост государства мой Патрон оказался вторым с тридцатью процентами голосов против тридцати двух у кандидата от коммунистов. Они и вышли во второй круг голосования. У пяти кандидатов, оставшихся за бортом гонки, суммарно едва набиралось пять процентов. Но был ещё Генерал с семнадцатью процентами избирательских симпатий. Он мог обеспечить успех во втором круге любому из кандидатов, но не спешил определяться. Запаниковали молодые пиарщики из команды президента – если Генерал не внемлет щедрым посулам, значит, принял предложения коммунистов.

- Разгоню всех к чёртовой матери, - грозился Патрон, до белых костяшек тиская в ладони бокал.

- Коней на переправе не меняют, - буркнул, чтобы сказать что-то.

Но Патрон поменял.
Однажды ночью явился трезвый и без водки.
- Огнестрельного не носишь? – покосился на мой кортик.

- К чему? Охрана кругом.
- Сейчас поедем без охраны.
Мой долг следовать за президентом, а не докучать ему вопросами. Пристегнул к запястью чемоданчик.

- Я готов.
Покинули загородную резиденцию и долго ехали ночной дорогой. Шеф держал возле уха мобильник и подсказывал водителю путь. Наконец фары нашего автомобиля осветили «Мерс», стоящий у обочины.

- Выходим, - это Патрон мне.
Мы пересели из нашего авто в таинственный «Мерседес» и оказались гостями двух подозрительных субчиков. Что в них подозрительного? А всё – начиная от внешнего вида и до внутреннего содержания. Не понравились мне эти люди. Тот, что за рулём, прятал глаза за тёмными очками, голову держал прямо и говорил глухим низким голосом – что тот фантомас из фильма. Второй весь извертелся, казалось, вот-вот боднёт кого-нибудь лысым черепом.

- С этим баулом и в сауну к девочкам? Хи-хи…. Ну, и работёнка у тебя, мужик.

- К делу, - сказал Патрон.
- Генерала мы прессанём, - заскрипел фантомас в тёмных очках, - и коммуниста укоротим.

- Ваши условия, - голос шефа непривычно вибрировал.

Яйцеголовый открыл кейс на коленях, протянул президенту зачехлённые в файл листы.

- Это список подлежащих амнистии.
- Ясно. После инаугурации, - Патрон принял его. – Что ещё?

Лысый передал файл потолще, а его товарищ прокомментировал:

- Здесь изложены правила, согласно которым хотелось бы строить наши отношения в дальнейшем.

- Ознакомимся. Всё? – шефу не терпелось закончить тягостное рандеву.

- Об ответственности сторон излишне напоминать? – проскрипел таинственный водитель.

- Я – человек слова, - заверил Патрон.
- И мы в понятиях, - поддакнул вертлявый.
Визит в чёрный «Мерседес» шеф не комментировал, и вообще прекратил ночные посиделки. Мы колесили по стране, выполняя план агитационных мероприятий, а врачей вокруг Патрона стало больше охранников. Накаченный анаболиками он выступал перед народом с яростной одержимостью человека, стоящего у последней черты. Тут и Генерал, наконец, определился - занял активную пропрезидентскую позицию. А соперник наоборот, сдал – сократил число публичных выступлений, подрастерял прежний пафос. Будто по инерции он ещё вёл избирательную борьбу, но с таким откровенным испугом на лице, что дивились сторонники и противники.

- Билли?
- Что неясного? Пугнули сердешного новые друзья старого президента.

- Так это мафия!
- А ты думал, артисты цирка?
- Нет, конечно, я догадывался, но подумать, что Патрон так низко ляжет…. Не пойду к нему в правды-матки резотели. Отбарабаню срок и на море.

- Можно и сейчас.
- Нет, Билли, хочется знать, чем эти выборы закончатся.

- Гораздо интереснее, что будет после них.
- И что?
- Преступность выйдет из подполья, и устремиться во власть, к собственности, в бизнес.

- Ты говоришь, как о конце света. А может, это российский вариант пути к прогрессу - не всем же гонять индейцев по прериям. И знаешь, Билли, мне он кажется чертовски интересным. Я хочу поучаствовать.

- МВД, ФСБ, Генпрокуратура?
- О чём ты? Хочу к парням, что живут по понятиям. Мне кажется, они сумеют сделать то, что не под силу Патрону - вздыбить Россию, как некогда Пётр.

- Они называют это Движением.
- Вот видишь, у них наверняка Устав есть и цели – перспективные ребята.

- Хочешь стать авторитетом?
- А почему нет?
- Готов грызть нары?
- Если потребуется.
- Быть по сему.

А. Агарков. 8-922-701-89-92
п. Увельский 2010г.
Нажми «Нравится» и читай нас в Facebook!

По теме Хранитель чёрного чемоданчика

Хранитель снов

Он всегда чувствовал себя Барсилием .Независимым и грациозным. А все звали его Васькой. Гордо наступая своими полосатыми лапками на свежий снег, ловил своими ушками чужие улыбки. А...

Чёрная девятка

"Чёрная девятка"(ЧАСТЬ 1) Скрежет колёс,пыль дорог вновь тебя уносит.Ты мчишься по улицам города,поглащающего тебя ночь за ночью... Твои любимые кеды давят на педаль.Выжимаешь 100...

Чёрный Рыцарь

В поле одиноко восседал на коне воин. Гордый и вели¬чественный - он издали был похож на древнее изваяния. Если бы ни ветер - что трепал длинные черные, как смоль, волосы - па...

Чёрный бархат, белый шёлк

Я знала, что ты придёшь, я ждала тебя... Ночь темнее всего перед самым рассветом… Это так… Особенно, когда так нужен свет … Безграничны фантазии чёрного бархата. Мечты, такие же...

Чёрный кот

Енприых спросил, Бовфртыха: - А почему, за самоубийцами, по пятам ходит чёрный кот? Смеркалось, именно это время суток, слева в десяти метрах, послышались шаги, кто-то шёл тем же...

Чёрное солнце

Люди растут, как и растения, некоторые в свете, другие в тени. Есть многие, кому нужна тень, а не свет К.Г.Юнг Всё было другим. То, что казалось ранее рассудочным, теперь не было...

Опубликовать сон

Гадать онлайн

Пройти тесты