Мои затишья

I. Есть сила молчанья

* * *
Мои великие затишья—
Сиденье у незримых ног,
Когда неслышимое слышно,—
Продли их Бог... продли их Бог...

Мои глубокие безмолвья
У моря на краю земли.
Когда почти не плещут волны,—
Продли их, Господи, продли...

Мое блаженное успенье –
Успенье мук, успенье вин,
Когда меня все мене, мене
И, наконец, есть Ты один...

* * *
Запрятаться в келью, зарыться в берлогу,
Спуститься к вселенскому дну,
Быть самою маленькой ракушкой Бога,
Вобравшей Его тишину.

Когда-нибудь кто-нибудь, близкий по духу
Подымет с иссохшего дна
Ракушку, приложит нечаянно к уху,
И в нем зашумит тишина.

* * *
Успокой меня, успокой,
Несмолкающий плеск морской.
Звоном пены и раз и сто
Повтори мне, что я—никто
Иль что центр Вселенной всей
Уместился в груди моей.

Мне откроется лишь одно,—
Что тебе это все равно
И что наши земные сны
Навсегда для тебя равны.

Но бессменная песнь твоя
Скажет снова, что ты есть я,
И не нужно мне ничего,
Кроме голоса твоего.

* * *
Море! Море! Мы все из него.
Мировая единая матерь.
Нескончаемых сил торжество,
Бесконечный приток благодати.

Не измерена щедрость твоя.
Ты себя в каждой капле повторишь.
И в громовых речах соловья,
И в любви-то же самое море!


* * *
Каждый день умирают предметы.
Каждый день наступает пора,
И-в лучах заходящего света
Растекается, тает гора.

Тихий ангел прозрачною дланью
Незаметно касается нас.
И таинственный час умиранья
Есть молитвы торжественный час.

* * *
День уходил. И то, что четким было,
Покрылось дымкой цвета янтаря.
Страсть остывала. Нежность восходила.
И воцарилась на небе заря.

И оказалось, Боже, оказалось,
Что свет не гаснет, а рождает свет,
И что вся жизнь есть только лишь начало
Той нежности, которой края нет...


* * *
И вновь блестит морская гладь,
Как глаз провидца.
Прийти и снова увидать
И удивиться
Тому мгновенному чутью
И глазомеру.
Измерившему глубь мою
И силу веры.

* * *
Ширь родная, ветер встречный,
Запах моря. Дух знакомый.
Я ведь только в бесконечном
Обретаю чувство дома.

Только в этой всеединой
Дали-сил моих запасы.
Не ссылайте на чужбину—
В царство множеств, в чувство часа!


***
Такое истонченье ткани!
Мне видно то, что за стеной.
Есть тайный опыт умиранья—
Проникновенье в мир иной.
Склонялось солнце низко, низко—
И вот уж вовсе нет огня.
Но мир иной от нас так близко!
Здесь, рядом—в сердце у меня.


***
Как оно глядит далёко.
Солнце на закате!
Чтоб идти за этим Оком,
Сотни лет не хватит.

Через море, через сушу
И еще далече...—
Прямо в сердце, прямо в душу.
Прямо — в бесконечность.

* * *
I
Как сказать, как узнать, что такое крыло?
Это то, что внезапно из сердца взошло-
Узнавание единоверца-
Луч души, излучение сердца.

Это-так переполнено все существо-
Преизбыток его. просветленье его.
Через край перелитая сила
И-внезапнымпучком-шестикрылость.

II
А может быть крыло иное-
Крыло с огромный мир длиною,
Крыло, которое готово
Стать для Вселенной всей покровом.
Всем, всем,—как в мире нас ни много-
Просторно под крылом у Бога.

* * *
Не надо молний громовержца,
Не надо крыльев райской птицы.
Дойди до собственного сердца
И в ней сумей остановиться.

Дойди до той последней глуби,
Куда влилось, как в чашу, время,
И где с такою силой любят,
Что все встречаются совсеми.


* * *
Переливы, переходы,
Пересветы, перекаты
В тихом небе,
В тихих водах,
В приближении заката.
Переплески, пересветы.
Перелады, перегуды
В растворенной дали этой
Перед близящимся чудом.
Скоро все слова потонут
В этой бездне молчаливой.
Нам оставив только звоны-
Пере-звоны, пере-ливы.
Потеряется граница,
Чувство часа нас покинет—
В мире музыка родится
Первозданною богиней.


* * *
Во все горло без утайки
Льются птиц рулады.
Соловьи да, может, чайки
Так живут, как надо.

Может, в мире только птицы
В самом деле знают,
Что у сердца нет границы
И у жизни края.

Им одним на свете слышно
Божье благовестье.
И за это им Всевышний
Дал крыла и песни.


***
Явь так тиха!.. Крикливы только сны.
Чем эфемерней, тем они капризней.
А жизнь есть накопленье тишины.
Как тишина-переполненье жизнью.


***
Постепенно, постепенно
Гаснет свет на небосводе.
Это значит. Царь Вселенной
Незаметно к нам подходит.

Обвевая краски дымом,
Приглушив дневные шумы,
Царь кротчайший, Царь незримый
Входит в сердце, входит в думы.

Чуть бледнее голубое,
Чуть нежней и мягче воздух...
Наполняет мир собою
Тот, который мир наш создал.


* * *
Все дело в полнозвучьи тишины.
В тот самый миг, когда она восходит,
Обманы наши разоблачены
И дух могуч, бескраен и свободен.

Все дело в том, чтобы взошла она
И прозвенела или просияла,
Огромная, как полная Луна,
Залившая голубизною скалы.


* * *
Зачем цветами сплошь покрыта
Земля и нет лесам конца?
Затем, что мир—переизбыток,

Перенасыщенность Творца.

Затем и был когда-то создан
Весь этот бесконечный свет,
И нет конца на небе звездам,
И морю окончанья нет.

Быть может, состоится встреча—
Когда-нибудь родится тот,
Кто захлебнется бесконечным
И сам взахлеб творить начнет.


* * *
Пространств немое песнопенье.
Развернутая даль тиха.
О, полнота освобожденья
От первородного греха!

Он смыт сплошным разливом света.
Чиста, как Божий глаз, вода.
Как будто не было и нету
Разноголосиц никогда.

Никто не вбил меж нами клина—
Нельзя разрезать гладь небес.
Душа и Бог опять едины,
И каждый умерший воскрес.


* * *
А море не гремело, не сверкало,
А было бледным матовым опалом,
Тем самым млеком, чья струя святая
Дитя новорожденное питает.

И как дитя, приникнувшее к груди.
Душа вселенской ласки не забудет.
Ей будет снится до скончанья века,
Что вечность-мягко льющееся млеко..


* * *
Я видела море. Я видела Бога.
Минута у моря и—жизнь без минут.
Я вмиг потеряла ни мало, ни много-
Все то, что земною опорой зовут.

Земною опорой, надеждою, силой—
Все то, чем я долгие годы была.
И только внезапно пространство раскрылось,
Как два бесконечно широких крыла.

Зерно пропадает в средине провала
И вверх пробивается юный побег.-
Я видела смерть, и душа ликовала
О том, что ей смерти не будет вовек.


* * *
Море учит раскрывать крыла.
Когда тишь великая легла,
Неподвижно водное стекло.
Как душе не развернуть крыло?

Как всей силой сердца своего
Не понять глубинное родство
С тем, что без начала и конца—
С тайным всемогуществом Творца?


* * *
И вот—открытое, сплошное
Пространство тянется, светясь.
Морская гладь-передо мною,
И знаю я, что это связь,

Что эти бархатные горы,
И неподвижная вода,
И неба блеклые просторы-
Натянутые провода.

Умолкни, мысль! Замри, мгновенье!
Вот с этим никнущим лучом
Сюда приходит сообщенье.
Я слушаю. Прием! Прием!

Все собрано. Душа готова.
Во мне препятствий больше нет.
Для этого немого слова
Я рождена была на свет.

Иных знамений нам не будет,
Лишь только сей беззвучный звон,
Сей благовест. Услышьте, люди:
Бог очень близко. Это Он!

Весь мир объял великий вечер,
Горит и тает в далях дым,
И все пространство-место встречи
Души с Создателем своим.


* * *
Над морем нависали тучи,
Но солнце горы золотило.
И тишина была могучей
Непререкаемою силой.

С минутой каждою все гуще
Ложилась на воду и горы
И становилась всемогущей
Царицей целого простора.

И сердце молча понимало,
Что век лишь начат, а не прожит,
Что мы пришли сейчас к началу,
Что Дух воистину все может.



* * *
Да будет благословенна
Раскрытая даль Вселенной,
Вместившее внутрь так много-
Разверстое сердце Бога.

Да будет душа достойна
Морской широты спокойной.
Склоненного низко света
И нежности вечной этой.

О, дай потерять границы,
Как Ты, до конца раскрыться,
Сзывая в свои глубины
Всех тех, кто Тебя отринул.


* * *
У моря среди древних скал,
Молчанья смерти не нарушив,
Господь мне тихо открывал
Наполненную жизнью Душу.

И в совершенной тишине
(Не может быть полней и строже)
Спросило сердце: это мне?!
Благодарю Тебя, мой Боже!


* * *
Помедли, Господи, помедли!
Свет гаснет, чуть шуршит прибой.
Приходит мира час последний—
Час единения с Тобой.

Час единенья, час слиянья,
Земного царствия порог.
Открылась жизнь за нашей гранью.
Проходит мир, приходит Бог.

Последний свет на небосводе,
И Божий взгляд в моей груди...
Все отдаю, пусть все проходит,
Но только Ты не уходи!
Продли последний прочерк света,
Вселенской тишью оглуши...
Смерть—это не конец, смерть—это
Час размыкания души...


* * *
Есть пауза между мирами,
Между событьями и днями,
Меж всем, что в нас болит и спорит...
Есть пауза, и это—море.

Тире огромное, немое,
В котором слиты вместе двое-
Два берега, две дальних дали,
Что вдруг единым целым стали,
Лишь потому, что между ними—
Не плоть, не форма и не имя.


* * *
И снова я несу свою присягу
Всему, что распростерлось впереди.
И вновь—невозмутимость Карадага
И трепет чайки на его груди.

Отважных птиц белеющая стайка
И в скалы ударяющий прибой.
Пусть я всего лишь трепетная чайка,
Но я люблю, и я сольюсь с Тобой.


* * *
Когда волны омывают камень.
Когда горы овевает дым,
Я слежу бессменными часами
За незримым творчеством Твоим.

Слышу звуки гулкого прибоя—
Твой призыв без края и конца.
И учусь творить из ничего я
По следам незримого Творца.

* * *
Я сяду у моря, чтоб слушать и слушать
Тяжелый медлительный вал.
Я сяду у моря наращивать душу,
Которую мир обкорнал.

Я сяду у моря зализывать раны.
Укроюсь в берлогу свою
Размером с зеленую ширь океана
У синих небес на краю.

* * *
И вот уж нет земного бремени—
Лишь море, небо да скала.
Я потеряла чувство времени
И чувство Бога обрела.

Нет ни грядущего, ни Прошлого—
Переполненье бытия.

Моя душа, сквозь все проросшая,
Разросшаяся за края.


* * *
Море шепчет мерно, глухо—
Звук Господней тайной лиры.
Слово далей, слово Духа.
Слово сердца, слово мира.

Звук молчанья, звук прибоя
Беспрестанный, неизменный.
Это лад с самим собою,
Это лад со всей Вселенной.

* * *
Есть сила молчанья, есть сила такая.
Пред коей все ветры земные смолкают.
Есть сила, воздвигшая все мирозданье.
Могущество Божье есть мощь умолканья.

Конец разногласьям. Окончились споры.
Молчание наше есть слово простора,

Есть слово—громада, есть слово—лавина.
Есть слово, собравшее мир воедино,
То слово великого Божьего лада,
Которому слов наших дробных не надо.


* * *
Замелькали, заблестели...
Ширь огромна, волн так много...
Волны шепчут еле-еле.
Чтоб не тронуть мыслей Бога,

Чтобы не спугнуть случайно,
Ненароком не нарушить
Той глубокой, тихой тайны,
Что переполняет душу.


* * *
Свиданье с морем—это поцелуй,
Который невозможно прервать,
Долгий, как жизнь,
Переливание жизни в изжаждавшуюся душу.
Напоминание Бесконечности,
Что мы дети ее,
Дух от духа.



* * *
Позабыть свое тело,
Слыша вечности зов.
Отдохнуть от пределов,
Отдохнуть от концов...

Окунуться в огромность,
Внутрь вдыхая прибой,
И поистине вспомнить
Бога всею собой.


* * *
Меж мной и Богом стенок нет.
Исчезли все препоны.
Со всех сторон-огромный свет.
Коленопреклоненный.

Темнеют над водой хребты,
И на воде великой
Сейчас разгладились черты
Божественного лика.


* * *
А может быть, Творец есть тишина.
Та тишина, что нам повелевает.
Умолкло море, не шумит волна,
И из покоя древний холм изваян.

Прибрежный камень погрузился в сон,
И в мире не бывает часа кротче.
Вот в этот час и подступает Он,
Чтобы творить со мною, что захочет.


* * *
Сейчас весь мир—открытый вход
В тот тайный, в тот незримый грот,
Который есть не что иное,
Как сердце смертное, земное.
И вот оно растворено
И Богом до краев полно.


* * *
Тусклый, пасмурный день. Свет спокойно разлит
На бессолнечном ровном просторе.
Вот тогда и горит, вот тогда и царит,
И владычно безмолвствует море.

Вот тогда оно в сердце мое продлено,
И уже не понять, где граница, -
Где кончается, где чуть вздыхает оно
И где сердце чуть начало биться.


* * *
И глади моря не нарушив,
Не потревожив ни листа,
Лот тишины мне мерит душу—
Насколько же она чиста.

Подстать ли этой глади водной,
Вот так же ли она тиха,
Вот так же ли сейчас свободна
От первородного греха...


* * *
Тихое море рассветною ранью—
Вот перед Богом мое оправданье:
Не перебила ни мыслью, ни словом
Глади недвижной простора морского.
И по воде, словно по суху, смог
К сердцу живому приблизиться Бог.


* * *
А тишина была чревата
Всей жизнью неба и земли
В часы великого заката,
Когда померк простор вдали.

Вот здесь, у самого залива,
Где волны больше не слышны,
Узнали мы, что вправду живы
Лишь в лоне этой тишины.

Что если тишину нарушить,
Прервать молчанье гор и вод,
То ангел вдруг уронит душу,
Которую сейчас несет...


* * *
А море—это смерть. И небо—это смерть.
Смерть смертного во мне. В посмертии так тихо!..
Нет тверди под ногой. Есть внутренняя твердь,
И этот вход вовнутрь—из глины в вечность
выход.

Над морем собрались седые облака,
И облачный узор по небу ангел чертит.
О, Боже мой, как жизнь бездонно глубока...
Но это может быть лишь только после смерти.


* * *
Запомнить сердцем навсегда.
Как неподвижна гор гряда.
Как шепчет широта морей
О вечной правоте Твоей.

Ты прав, мой Господи, и свят,
Вот отчего горит закат,
Вот отчего морская гладь
Велит так полно замолчать.

И не перечить... Боже мой,
Когда бы стать совсем немой,
Когда б смиреньем запастись
Размером с эту гладь и высь...


* * *
Покой мою заполнил грудь,
И только легкое «чуть-чуть»,
Как чайки быстрое крыло,
Коснуться сердца вдруг могло.

Лишь только вздох совсем без слов,
Лишь только линия холмов,
Как неисповедимый путь,
Едва заметный нам-чуть-чуть...

Чуть слышный всплеск, чуть видный взмах,
Туман, осевший на холмах,
Да парус в широте морской
Как будто вводят нас в покой.


* * *
Покуда море—только море,
Покуда я есть только я,
Мы с вездесущим Богом спорим
И нету полнобытия.

Покуда есть еще граница,
Нас не коснулась благодать.
Но грудь моя вольна раскрыться
И море внутрь себя вобрать.

Кто ширь вселенскую измерит?
И кто хоть раз расслышать смог,
Как об него, как вал о берег,
И дни и ночи бьется Бог?..


* * *
Когда Ты говоришь, говорить невозможно.
Когда Ты говоришь, умолкают слова.
Лишь вода голубая с серебряной дрожью.
Да туман где-то в далях, заметный едва.

Когда Ты говоришь, наших слов и не надо —
Говорящий простор, говорящая тишь.
Бесконечность души, беспрепятственность
взгляда.
Я, как камень, нема, когда Ты говоришь.

* * *
Тумана легкая гряда...
Он был иль вовсе не был?
Но тихо таяла вода
И причащалась небу.

Бледнел сиреневый подсвет
Небесного чертога,
И человек сходил на нет
И причащался Богу...


* * *
Бог все сказал. Мне остается
Лишь только повторить за Ним
То, как волна о берег бьется
И в небо уплывает дым.

Разлив великого заката,
Растущий в небе световал...
Мне остается лишь впечатать
В себя все то, что Бог сказал.


* * *
Такая мера тишины!
Нет даже шепота волны.
Есть ровная морская гладь,
Нам повелевшая молчать.
Хрустальная недвижность вод.
Мысль встала. Больше не течет,
Пересеченная святой
Непостижимой широтой,
Которая уводит глаз
За край миров—и внутрь нас...


* * *
От волн вечерних—ни следа.
Невозмутимая вода.
И только облака зажглись.
И час прошел. А может, жизнь?

О, Боже правый, сколько раз
Все это мог увидеть глаз?
И где кончается запас?
Ведь жизнь прошла. А может, час?


* * *
Опять оно... о, Боже, Боже,
Его не исчерпает глаз.
Оно всегда одно и то же
И каждый раз, как в первый раз,
Мы видим море. Святотатство
Разбить покой его широт.
Жить-значит заново рождаться
От Духа и вот этих вод.


* * *
Эдем. Покой парящих крыл.
Глубокий, неизменный.
Еще никто не возмутил
Создателя Вселенной.

Не молвил слова поперек.
Не нарушал запрета,
И в мире развернулся Бог
Великим морем света.



* * *
И вот последний луч потух,
И будто потеряв опору,
Вдруг стали призраками горы,
А истинным Владыкой—Дух.

В непостижимый этот миг
Он так таинственно велик,
Что все—лишь призрак перед Ним,
Вся плотность превратилась в дым.


* * *
Я включена в единый ритм
Вселенских стихнувших молитв.
Я включена в единый зов
Вдали рассыпанных миров.

В единый тыщеустый хор,
Собой заполнивший простор.
Я в этом мире не одна.
Я в сонм созвездий включена.


* * *
На гору поднимись. Молитву соверши.
Не разжимая губ, без жеста и без слова.
Есть зеркало воды и зеркало души,
И зеркало одно глядится внутрь другого
И больше ничего в огромном мире нет.
И в глубине зеркал сейчас родится свет.


* * *
Всё так знакомо, так похоже,
И-всё сначала в миг любой,
И всё о том же, всё про то же
И день и ночь шумит прибой.

Журчанье пены, рокот вала
И эта цельность без частей...
Здесь не бывает, не бывало
И век не будет новостей.

Вселенский танец, волн круженье-
Кружись, душа, и, мысль, кружись...
Здесь нет ни смерти, ни рожденья-
Непрерываемая жизнь.

И миг за мигом, год за годом
Одна и та же песнь волны.
Так вот откуда все мы родом.
Так вот куда прийти должны...



II. Кто Ты такой?


* * *
Кто Ты такой? Откуда знает
Тебя душа?—Она сквозная.
Когда в душе простор и тишь,
То через душу Ты сквозишь.

Кто Ты такой, ответят глуби
Души моей; вот те, что любят
Так бесконечно, так бездонно,
Что все мои вопросы тонут.

Не спрашивать, а на колени
Упасть в немом благодареньи.
Войти в торжественный покой
И ощутить, кто Ты такой...

* * *
Есть жизнь молитвенная, или—
Жизнь суетная. Третьей нет.
Деревья день и ночь молились,
Встречая каждой жилкой свет.

Молились зимы, лета, весны,
И звезды в кроны их вплелись.
А люди путались в трех соснах,
Не ведая про выход ввысь.;


* * *
И снова дождь. А может, это
Протянутые провода
С того неведомого света
На эту землю, к нам, сюда?

Вот почему мы так стихаем,
Теряя счет часов и дней...
Стена раздвинулась глухая
И смутно видно, что за ней...

И сердце хочет на попятный,
В до-жизнь, к таинственному сну
И начинает путь обратный-
К истоку мира, в тишину...

* * *
Дождь. И голос одинокий.
Дождь. И пенье соловья.
Несмываемые строки
В вечной книге бытия.

Так нечаянно, мгновенно
В обступившей тишине
Льется жалоба Вселенной,
Обращенная ко мне.

Чье-то сердце просит чуда,
Иль зовет звезду звезда,
Или просто ниоткуда
Льется голос в никуда.


* * *
Листьев текучих ручьи.
Дождик мой редкий.
Сестры и братья мои—
Тихие ветки.

Все здесь лелеет меня,
Манит в объятья.
Сердца немая родня—
Сестры и братья.

Лес совершенен, как стих.
Все неслучайно.
Здесь не бывает чужих—
Вот его тайна.

Тихо проходят века
Мимо событий.
Тайна сия велика—
Только вместите.


* * *
И нет другого рая.
Простор и тишина.
Мне сердце измеряет
Высокая сосна.
Небесный купол серый
Да ива у ручья.
Вмещу—достигну меры.
А нет, и я—не я...


* * *
Дождь, прекратившийся внезапно.
Ольха, провисшая дугой...
Переговаривались капли
Одна с другой, одна с другой.

Мир, погрузившийся в дремоту.
Прохладно, тихо и светло.
И недосказанное что-то
Ко мне вплотную подошло.

Сплетались, связывались нити.
Тянулись к сердцу моему...
О, говорите, говорите...
Быть может, я еще пойму.


* * *
Лес-это инок. Он-иной, инакий.
Свои законы у лесных дерев.
Свои уму неведомые знаки,
Свой голос, свой таинственный напев.

Сосновый шорох, горький запах дыма

И тихий говор плещущих ветвей-
Напоминанье об ином, родимом,
Забытом мире-о душе своей.

Душа моя... Сейчас я слышу, знаю,
Что ты живешь не годы, а века.
Что ты-лишь гостья легкая, иная,
Пришедшая сюда издалека.


* * *
О, Господи, что это значит—
Поток исчезающих лет?
Жизнь—это такая задача,
В начале которой—ответ.

Но надобны времени горы,
Чтоб данное в руки—найти.
Жизнь есть ощущенье простора
В стенах, в тесноте, взаперти.

Нечаянный сполох мгновенный,
Прорыв в мировой западне.
Жизнь есть ощущенье Вселенной
В едва различимом зерне.

Ведущая в бездну дорога,
Где каждый шажок—торжество.
Жизнь—это предчувствие Бога
Незрячей личинкой Его.

* * *
Я—это ветка Твоя.
Я—это лепет ручья,
Миг в Твоей вечной судьбе,
Искра костра Твоего...
же сама по себе...
Что это? И для чего?


* * *
Тепло и тихо в деревянном доме.
Деревья затаились у окна,
с каждою минутой все весомей,
Таинственней и гуще тишина.

Как важно то, что в этот час вершится
В сгустившейся, набухшей тишине.
Безмерность входит в малую крупицу—
Спокойно размещается во мне.

Великий мир заходит в эти стены,
И суета остановила бег.
И каждая подробность здесь священна-
Среди потопа плавает ковчег.


* * *
Не надо ничего. Не бойся. Не надейся.
Восполненный покой. Мой дух невозмутим.
Бездействие мое, наполненное Действом,
Не видимым глазам Деянием Твоим.

Остановился мир. Остановилось время.
Не движется вода. Недвижим небосвод.
Бездействие земли, в которой зреет семя.
Бездействие ствола, в котором жизнь течет.

Ни капли бытия не протекает мимо.
Открытие души: мы вместе! Двое нас!
Сегодня Ты во мне. Я зрима. Ты—незримый.
Но я войду в Тебя и выбуду из глаз.


* * *
Костер задумчиво мерцал,
А лес был темный кинозал.
Он затаился и внимал.
И дума каждого ствола
Так незаметно перешла
В один немой горящий глаз,
Который жил во тьме за нас.
Росло спокойное тепло,
И что-то вдруг произошло—
Нагретой тишиной дыша,
Раскрылась медленно душа,
И запах счастья и добра
Смешался с запахом костра.


* * *
А дождь почти неслышный
И бесконечно долгий,
И нет ни мысли лишней:
Остановились, смолкли.

И что-то зреет в дымке
Шуршащей водной пыли.
Немые невидимки
Сейчас заговорили.

И может слышать каждый—
Их голос неотвязчив—
О чем-то самом важном,
Вовек не преходящем.


* * *
Больше нечего в жизни беречь нам.
Вот предел мой-вот здесь и теперь.
Сердце каждого-дверь в бесконечность.
Только кто распахнет эту дверь?

Дело музыки, Святости дело.
Боль растет... ни вскричать, ни вздохнуть...
В сердце-выход за наши пределы.
Вход в бессмертье лежит через грудь.

Кто его так мучительно сузил.
Этот тайный, единственный вход?
Грудь моя-туго стянутый узел,
Всех вселенских путей переплет.

Сквозь и через и-счастье полета,
Сквозь все стены и через межу...
Боже сил. Боже истины, кто Ты?
Через смерть я к Тебе подхожу.


* * *
Отмелькали дни и лица-
Никого и ничего.
Погрузиться, провалиться
Внутрь сердца своего.

И измерить всю державу
Необъятную свою:
Начинаясь где-то в травах,
Я до неба достаю.


* * *
В сердце ночи, в ее океане
Тихо плещется света струя.
И выходят слова из молчанья,
Точно души из небытия.

Темнота все сгущенней, все глуше.
Отсвет углей упал на кору.
Обступили нас тихие души,
Подступили вплотную к костру.

Тихо вышли из бездны на берег,
Тихо сели вокруг, у огня.
Наконец-то нам тихие верят,
Не боятся тебя и меня.

Этих душ шелестящая стая,
Этот шепот, нам внятный едва...
И со звездами связь не теряя,
Одеваются плотью слова.


* * *
Луч умрет, и вместе с ним
Превратится сердце в дым,—
В сизый дым, в легчайший пух,
В устремленный к Богу дух.

Среди сосен ввечеру
Луч умрет и я умру,
И окажется, что смог
В этот миг родиться Бог.


* * *
Здесь просто-напросто видна
Моя граница.
Остановиться, как сосна,
Остановиться!

Срастись корнями и стволом
С небесной твердью
И подглядеть, что там потом
За нашей смертью.

Небес раскинутую гладь
Душой потрогать,
И-очи в очи увидать
Живого Бога.

Но вот-каков же Он на вид?-
О том-ни слова.
Тот, кто увидел, замолчит.
Как ствол сосновый.

Тот, кто увидел, станет сам
Безмолвным стражем.
Он ничего не скажет нам,
Но лишь покажет...

* * *
Я приношу из зазеркалья
Благую весть:
Там, где все звуки отзвучали,
Тишайший есть.

Там, где все были, где все будут,—
Сомкнулся глаз.
Я приношу вам весть оттуда,
Где нету нас.

Где мир земной поставил точку,
Свет дня потух,
Раскрылось сердце, словно почка—
И хлынул Дух.

Так распахни Ему ладони
Рывком одним!
Не тень Он, не потусторонний—
Мы дышим Им.

О, Боже, глубина какая!
Как полон вдох!
Чем глубже и полней вдыхаю.
Тем ближе Бог.


* * *
Беззвучный вечер. Запах пряный.
Листвы свисающий узор.
И посреди лесной поляны
Священнодействует костер.

И незаметно, постепенно

Растет уверенность во мне.
Что центр раскинутой вселенной
Живет во вспыхнувшем огне.

Вся неизведанная сила,
Ее запас незримый весь-
Все то, что будет, все, что было,-
Сосредоточено вот здесь.

Колышутся, танцуют тени.
Растут и говорят в тиши.
И-лишь подкладывай поленья,
Люби, безмолвствуй и дыши.


* * *
Снова в мире бродит осень,
Вновь в груди-восторг и страх.
Снова Бог нам весть доносит
О неведомых мирах.

Вновь дрожит листва седая,
В темной зелени рябя,
Снова Дух освобождает
Место в мире для себя.

* * *
А за окошком—шум дождя.
И можно, медленно бредя
По лабиринту мысли, вдруг
Услышать бесконечный звук
Того, что даже в смерти есть-
Ту нескончаемую песнь
Невидимых, тот тайный лад
Тех, что всю видимость творят.
О, только слушай и гляди.
Все прожитое—впереди.
Все будущее вмещено
В едва заметное зерно,
Что падает сейчас с небес,—
И скоро разрастется в лес.


* * *
Дождь долгий. Ветки наклоня.
Лес говорит: постой, ни шагу.
И натекает мир в меня,
Как в землю жаждущую влага.

Ветвей намокших колдовство
И аромат сырых иголок...
И путь до Бога моего
Бессрочно, бесконечно долог.

Тот неисповедимый путь,
Блаженный путь сквозь все границы...
Пока весь мир не внидет в грудь,
Он будет шириться и длиться...


* * *
Что мне известно о сосне?
То, что она вершит во мне.
Вот то, что я смогла вдохнуть
И глубоко запрятать в грудь.

Что я узнала о дожде?
Что он во всем, сквозь все, везде
И что никто не одинок,
Когда шумит его поток.

Никто, нигде и никогда,
Раз льется тихая вода,
Как нескончаемая весть
О том, что тайный выход есть.

Что ведаю о Боге я?
Что Им полна душа моя.
Что, точно дождь, со всех строн,
Во все концы, повсюду—Он.


* * *
Не смерть, не разруха—
Гляди и внемли!
О,веянье Духа
Сквозь тяжесть земли!

О, таянье ткани
В лесу золотом:
Создатель созданий
Коснулся перстом...

* * *
Дождь собирается. Он рядом
Набух. Уже почти готов.
Сейчас зашелестит по саду
Вот-вот закапает с листов.

Но нет еще. И лишь пустоты
Сгущаются. Вот-вот... Сейчас...
Как будто иномирный кто-то
Застыл в раздумьи возле нас.

Совсем вблизи... О, как Он нужен!
И как Он хочет нам помочь!
Бог есть любовь. Но почему же
Он плачет в мире день и ночь?


* * *
Сегодня счастье улыбнулось мне-
Уйдя от слов неистовой погони,
Остаться с лесом всем наедине
Без никого, совсем без посторонних.

И было только шелестенье крыл,
Да переплеск густой листвы и хвои,
И лес тогда такое мне открыл!..
И лесу я открыла вдруг такое!..

Осенний свет спустился в мир с берез.
Осенний лист срывался с тонких веток
И хлынули из глаз потоки слез...
Ведь, слава Богу, посторонних нету...


* * *
Что остается после муки,
Как мироздание великой,
Когда уже умолкли звуки
И нет ни шепота, ни крика?

Что, в пустоте безмолвной медля,
Уходит внутрь, на дно колодца?
Что остается в час последний,
Когда надежд не остается?

Когда уже ничто на свете
Не выведет нас на дорогу?
Тот, кто на сей вопрос ответит,
Тот в самом деле знает Бога.


* * *
Быть может, первое, что встречу
В посмертьи,—так сдается мне—
Листвы таинственные речи
И шелест хвои в тишине.

Звучание родных мелодий,
Которые расслышу там,
Меня к земле моей проводят,
Как здесь уводят к небесам.


* * *
Костер горит. И больше мне
Сегодня ничего не надо.
Прислушиванье к тишине.
Звучанье мирового лада.

Костер горит. И знаю я,
Что рядом есть незримый кто-то,
Что в сердцевине бытия
Идет беззвучная работа.

С начала дней и до сих пор
Нет ни единого мгновенья,
Чтоб в свой неведомый костер
Он не подбрасывал поленья.

И догорают вечера,
И вновь огни на небосводе,
И дым от моего костра
К Его костру сейчас восходит.


* * *
Есть в мире я и Ничего —
Не плоть, не кровь, не вещество—
Но сердце только Им полно,
Не я живу. Живет Оно
Всегда. А я сама—пока
С Ним связь незримая крепка,
Пока из полной немоты
Могу сказать: не я, а Ты.


* * *
Печаль моя, седая осень,
Моя звенящая тоска!..
Как будто в сердце места просят
Давно прошедшие века.

И сердцу надо потесниться.
Вот почему средь темноты
Дрожат, как слезы на ресницах,
Позолоченые листы.

И тишина стоит такая,—
Что слышно, как вплывает дым,
И лес беззвучный истекает
Дрожащим золотом своим...


* * *
Край жизни—это край сердца,
И если оно бескрайно,
То ты ощутишь бессмертье
Своею живою тайной.

А если подходит к краю,
Себя исчерпало сердце,
То нету за гробом рая
И жизнь есть пространство смерти.


* * *
Я знаю Бога точно так,
Как лес—свой затаенный мрак.
Как ветка ведает свой путь
И знает, как и где свернуть.

Я знаю Бога, как зерно —
Тот плод, которым рождено,
И так, как знает зрелый плод
Зерно, что в глубине несет.

Я знаю Бога, как свою
Любовь, которую даю
И вновь вбираю грудью всей
От света, ветра и дождей.

И Боже мой, как мне смешны

Все знания со стороны.



* * *
Жизнь продолжается, когда
Уже от жизни-ни следа.
Не прерван тоненьким мотив.
Хоть нам почудился обрыв.

Жизнь длится так же, как и шла.
Хоть нету более крыла.
Всего, что было, больше нет
Но как спокойно дышит свет!


Как мир непредставимо тих...
Мы более себя самих!
Но мы не знали до сих пор,
Что этот золотой простор
Не даст нам в пустоту упасть.
Что исчезает только часть,
А целое всегда живет,
Как бесконечный небосвод.
И жизнь продолжится, когда
Уже от жизни ни следа.


* * *
Угасает день осенний.
Отдал все поблекший лес.
Остается лишь смиренье—
Самый высший дар небес.

Этот тусклый час дороже
Всех былых сверканий дня.
Ниспошли смиренья, Боже!
Утиши, Господь, меня...



* * *
Ты не оставил ни одной приметы.
Сверхъестества в сем мире—ни следа.
Но происходит рядом Действо Света
Сегодня точно так же, как всегда.

Я не прошу ни торжества, ни силы,
Ни года жизни лишнего, ни дня,
Мне надо только, чтоб происходило
Вот это действо в глубине меня.



* * *
Я в лесу имею право
Жить, как сосны и как травы,
Жить без всех людских забот.
Так, как Дерево живет.

Я в лесу имею силу
Жить, как дуб ширококрылый,
Разметав во все края
То, что прежде было «я».

Я-не я, но только кто же?
Ты один ответишь, Боже.
Тише трав и неба тише
Скажешь Ты, а я услышу...



* * *
Тусклый свет. Пространство немо.
Лист недвижен. Ветер стих.
Зреет жизнь. И зреет тема.
Зреет дух. И зреет стих.

Тишина вплывает в душу,
Проливается за край,
Господи, не дай нарушить!
Помешать Тебе не дай!;


* * *
Как трудно мир сей ощутить
Своею собственною ношей,
Тем грузом, что на плечи брошен
Твои и не переложить
Его другим. Напрасны зовы
И жалки детские мечты,
Ведь в этом мире нет другого.
Куда ни глянешь— только ты.
……………………………………………………
А Бог?
О, смертной чаши вкус!
Мой Бог и есть тот самый груз...


* * *
Есть стих,—в нем слов совсем немного,
Скупых, тяжелых, как гранит,—
Есть стих, который вместе с Богом
Миры творит.

Его порою слышат люди,
Когда средь мировых пустот
Звучит внезапное «Да будет!»,-
И тот, кто умер, восстает.

Я к вечным поискам готова.
Мой бедный стих, сто лет кружись,
Ища единственное Слово,
Необходимое, как жизнь.


* * *
Как неподвижен Миродержец,
Хоть тяжесть мира все страшней.
Стоит гора. И значит стержень
Покоя есть в душе моей.

И вновь, как будто к водопою,
Сегодня так же, как вчера,
Иду к великому Покою,
Что собрала в себе гора.




III. Не оглядывайся, Орфей!


I
Как бы совсем утрачен вес,
Душа моя взлететь готова,
Преобразившись, точно лес
Под белым снеговым покровом.

Он так неимоверно бел.
Мой лес в небесной легкой сетке,
Как будто ангел вдруг задел
Крылом склонившиеся ветки.

И вот стоит, едва дыша.
На целый век продлив мгновенье,
Моя нетленная душа
В своем белейшем облаченьи.

II
Душа нетленная моя
До прегрешенья, до изгнанья...
Мне о тебе напоминанье
Пришло из глубей бытия.

О той прозрачности небес
сотворенья, до начала...
Стоит завороженный лес
Под белоснежным покрывалом.

Стоит и на виду у всех
Раскрыл небесные селенья.
Стоит, перечеркнув мой грех,
Стоит, как весть о всепрощеньи.

III
В рай вернуться каждый может.
Век не кончен, день не прожит.
Надо только, чтобы белым
Снегом край лесной одело,

Чтоб узор стволов и веток
Стал бы кружевом из света.
Чтобы ангелы сплели
Кружевной покров земли,

И душа под тем покровом
Стала легкою и новой
И нечаянно нашла
Два потерянных крыла.


* * *
Не оглядывайся, Орфей!
Эвридика—в тебе самом.
Полногласье в душе твоей.
Песнь грядет, как весенний гром.

Не оглядывайся, певец!
Внутрь песни своей войди.
Всем концам наступил конец,
Если песня растет в груди.

Если дух твой—сейчас и здесь,
Без оглядки и без краев,—
Бесконечность втекает в песнь
И рождается из нее.

* * *
Мир запасы растратил
Всех немереных сил,
Но по-прежнему дятел
Сук упрямо долбил.

Нет мгновения тише...
Мягко падает снег—
Только это б и слышать
Весь оставшийся век.

Все сохранно в природе.
Бог по-прежнему жив.
И до мертвых доходит
К воскресенью призыв.

* * *
Свет бил во все колокола.
И до того была светла
Земля, что невозможно было
Понять, что где-то есть могилы.

Свет так сияет, только если
Все мертвые уже воскресли.
Так, может быть, на самом деле
Мы воскресенье проглядели?

За всей своей земной тревогой
Опять мы проглядели Бога...


* * *
Деревья-столпники. Они
Стоят все ночи и все дни.
Тысячелетие подряд
Деревья Богу предстоят.

Я с вами, тихие мои,
В безмолвном полнобытии.
О, только бы ревущий вал
Меня от вас не оторвал!

И всё. Для сердца моего
Не нужно больше ничего.
Ток жизни входит в грудь мою,
А я-лишь Богу предстою.


* * *
Чем глубже внутрь, тем больше силы,
Чтобы подняться из могилы,
Преодолеть земной закон,
Рывком прорвавши цепь времен.

Чем глубже тишь, тем громче слава.
На всю Господнюю державу
Вдруг прогремят колокола
О том, что смерть уже прошла.

Но их лишь только тот расслышит,
Кто погрузился в море тиши,
В такую глубь, в такой провал.
Где сердцу сам Господь предстал.

* * *
Неслышный снег, деревья пороша,
На землю лег.
Вопросов нет. Есть только лишь Душа
И Бог.

Родимый лес стоит передо мной.
Тих. Сед.
Вопросов нет. Есть только лишь сплошной
Ответ.

Глубокий вздох. Поток беззвучных слез
Из глаз.
Не верь тому, кто задает вопрос
В сей час.

* * *
Снег идет. Тишина.
Тишиной полон дом.
Бог в проеме окна.
Бог идет за окном.

Бог склонен над тобой,
Точно ветка в снегу.
Бог в груди, как прибой
На морском берегу.

* * *
То, из чего я создана,-
Лесного запаха волна,
Разлив вселенской тишины,
Кончающийся у сосны.

И этот все связавший свет...
Поймите, в мире смерти нет,
Покуда есть в краю лесном
То, из чего мы восстаем.

* * *
Тропинка ныряет туда,
Где нет никакого следа,
Ничей не впечатался шаг,
В подсвеченный золотом мрак.

Тропинка, куда ты бежишь?
В такую великую тишь,
В такую недвижную гладь,
Где нечего больше сказать.

И жизнь, точно омут без дна,
Склонившимся небом полна.

* * *
В самого себя дорога—
Это тайный путь до Бога
Через поле, через лес,
Прямо до седьмых небес.

Хорошо на вольной воле
В ясном небе, в чистом поле.
Свет указывает путь,
И с него нельзя свернуть.

* * *
Полнота тишины - это жизни итог,
Счет, подведенный точно и строго.
Лес недвижим и тих, чтобы действовал Бог.
Столько места оставлено Богу!

Этот полый простор... В небе нету сторон
И нигде не сверкает граница.
Чтоб дышал, чтоб глядел, чтоб присутствовал Он,
Нам отсутствию надо учиться.

* * *
И вдруг окажется весной.
Что все прошедшее-со мной.
Жизнь, точно полая вода,
Не утекает никуда,
А встала мира посреди
Здесь в переполненной груди.


* * *
Господи, только бы слышать.
Только бы ветер донес
То, что молчания тише.
То, что прозрачнее слез.

Только лишь сердцем порожним
Внутрь зачерпнуть и вместить
То, что назвать невозможно
И без чего не прожить.


* * *
В неподвижном пространстве лесном
Тишина раздавалась, как гром.

Тишина разливалась вокруг.
Нарастая, как внутренний звук,

Как пространства земного прорыв,
Как пасхальное: умерший-жив!

Есть свобода лишь только одна—
Все вместившей души тишина.

* * *
Миры иные входят в наш,
Как в купол неба горный кряж.

Они пересекают грудь
Так, что почти нельзя вздохнуть.

Они реальны, как обвал,
Что на пути моем предстал.

Но все же, сколько ни смотри.
Они-нигде, они внутри.

* * *
Деревья

Здесь нету посредников. Все-напрямую.
Ни лишнего жеста, ни жалобы всуе,
Ни лишних движений, ни мысли тревожной, -
Лишь то, без чего обойтись невозможно.

И нету ответов, хоть спросится строго,
И нет толмача между ними и Богом,
Меж ними и небом, меж ними и светом.
Меж ними и сердцем посредников нету.


* * *
Есть право на безмолвие. Есть право
На полную, как небо, тишину.
Святое право сосен величавых
И Бога, сотворившего сосну.

Есть Тот, который и во тьме нам светит.
Но Он не утирает наших слез.
О, дай мне право вовсе не ответить,
Иль миром вам ответить на вопрос.


* * *
Господи, как тихо.
Тишина Твоя —
Точно тайный выход
Из небытия.

Шорох старых листьев,
Веток разговор...
Точно Ты расчистил
Для себя простор,

Точно кладезь силы
Спрятан в глубине.
Я себя отмыла
До Тебя на дне.


* * *
Вот и встал мой затаенный,
Мой высокий, мой зеленый,
В потайных своих берлогах,
В темноте хранящей Бога.

Хвойный шорох, выкрик птичий
И спокойное величье
Над рекой тоски и плача—
Ибо знает, что он прячет.

* * *
Прийти в себя, прийти туда,
Где стынет тихая вода
И где никто и никогда
Еше не шел против Творца,
И жизнь не ведала конца.

* * *
И вновь я слышу хвойный шум,
И вновь впервые в жизни знаю
О том, что не вмешает ум,
Пред чем смолкает мысль земная.

Как будто ангел, свет струя.
Крылом размером с мирозданье
Смахнул все то, что знала я,
И внутрь вдохнул иное знанье.

И в грудь раскрытую мою
Влетел сквозняк ширококрылый.
С каким блаженством отдаю
Все, что за жизнь душа скопила!

И болевой последний след
Истаивает в птичьем пенье.
Послушайте – меня ведь нет.
И – я есмь жизнь и воскресенье.


* * *
Душа—таинственная птица.
Которой никогда не спится.

Которая в ночи и днем
Горит неведомым огнем.

И ей не надо ничего
Помимо жара своего.

* * *
И я уйду в провал колодца—
В неведомость небытия.
Но там, внутри меня, очнется
Все, что за жизнь вдохнула я.

Не пропадет ни легкой тени,
Ничто не превратится в прах,
А будет длиться отраженьем
В недвижных чистых зеркалах.

Куда бы дух мой ни был послан,
Мой мир пойдет ему вослед.
И в бесконечность внидут сосны
И медленный закатный свет.


* * *
Есть мир средь мира. Стихнул шум.

Там, по ту сторону всех дум -
Потусторонний мир, эдем,
Не тайный, а раскрытый всем.
Там все такое же, как здесь,
Там все что было, то и есть,
Вся скорбь, все беды бытия,
Но в них не утопаю я.
Я существую нераздельно
С вселенской болью беспредельной,
И все же сердце не слиянно
С своею собственною раной.


* * *
Баю, маленький, баю...
Хочешь, силу дам свою?
Хочешь в сердце перелью
Света чистую струю?

Я отдам тебе покой
Неподвижности морской.
Разолью и подарю
Бесконечную зарю.

Но… пусть буду я нужна
Так же, как земле весна.
Я одна, лишь только я -
Вещая душа твоя...



* * *

I
Огромно небо. Человек так мал!
Между людьми—зияющий провал
Немого неба. И в другую грудь
Через все небо пролагают путь.

И нет короче и прямей пути.
Через все небо надо мне пройти,
Преодолеть зияющий провал,
Чтоб ближний мой и вправду близким стал.


II
Боже, как трудно идти по небу.
Тверди нет. Почвы нет.
Плачь, сколько хочешь, кричи и требуй —
Только молчанье тебе в ответ.

Боже, как трудно по бездорожью.
Нету следов. Сожжены мосты.
Есть только эта безмерность Божья.
Путь до Тебя—это тоже Ты.


III
Господи, они маленькие, им не пройти по небу.
Господи, они маленькие, им не вместить любви.
Господи, как накормить их вечности свежим
хлебом?
Как напитать их жизнью, бьющей в Твоей крови?
Господи, они бедные, Господи, им не надо
Ни Твоего сердца, ни Твоего взгляда,
Ни Твоего мира, ни Твоей мощи.
Им бы чего полегче, им бы чего попроще.
Им бы лишь научиться жить без Тебя на свете.
Господи, как быть с ними? Они ведь Твои дети...

* * *
Я сейчас в себя вдохну
Бесконечности волну,
Что пришла, чтобы смахнуть
Боль и тяжесть, сор и муть.

Свежий утренний мороз.
Нити тоненьких берез...
Я сейчас пойму опять.
Что могу лишь лепетать
О Тебе, что-ни словца
У творенья про Творца.


IV. Внутреннее время



* * *
Почти осенний ясный вечер
Крыла широкие простер.
Ни ветерка. Замолкли речи,
И чуть потрескивал костер.

И было непонятно, где я,—
Сосна и ель и дуб вокруг.
Но был сейчас всего важнее
Вот этот еле слышный звук

Трескучих вспыхнувших поленьев.
И где-то возле самых ног,
Между мгновеньем и мгновеньем.
Сквозь щели мира глянул Бог.

Он был тишизн последних тише.
Он был—на все мольбы ответ.
Он был вот тем, который дышит,
Когда дыханья больше нет.


* * *
В начале-музыка. Она была
Во глубине, в неведомом истоке,
Когда миры еще скрывала мгла
И Бог был бесконечно одиноким.

Но вот раздался самый первый звук
И вслед за этим звуком первозданным,
За шагом шаг, за кругом новый круг
Во тьме разлились волны океана.

Звук полнился и рос. Ему в ответ
Сверкнули где-то первые пробелы
И раздалось тогда: Да будет Свет!
И Свет возник. Так музыка велела.

И родилась земля. И из земли,
Как сонмы стрел, вдруг пущенных из лука,
Деревья устремились, потекли
Навстречу Свету, по веленью Звука.

И появилась в этом мире тварь.
И распрямясь, взглянувши небу в очи,
Вдруг поняла, что всемогущии царь
Опять зовет, опять чего-то хочет.

Чего же? О, как грудь была мала.
Но внутрь нее входили ширь и дали,
И вот из сердца музыка взошла
Та самая, что и была вначале.

Замкнулся круг. Но не было конца
И Бог един уже в бессчетных лицах.
Творец, родивший нового Творца,
Как небо в море в этот мир глядится

* * *
Открыв глаза, проснувшись утром рано
И подойдя к моей родной сосне,
Я выхожу на берег океана
И омываюсь в мировой волне.

Передо мною—вековые ели
Да ветки лип, укутанных в туман,
Но в них валы вселенские запели
И загудел всемирный океан.

И что такое верить иль не верить?
Со мною зренье, обонянье, слух.
Я выхожу на океанский берег
И внутрь вдыхаю океанский дух.

О трепет волн в листочке самом малом!
Что он сегодня сделает со мной?
Обдаст ли вдруг своим гигантским шквалом
Иль наградит вселенской тишиной?

И вот коснутся плеч твои ладони,
Приблизятся глаза твои и рот.
И сердце в сердце медленно потонет
И океан по жилам потечет.

* * *
Серый день. Тихий дом.
Мелкий дождь за окном.
Лес вплывает в окно постепенно.

Нарастает покой,
В день ненастный такой
Дом становится центром вселенной.

Ветка бьется в стекло.
Но созрело тепло.
Точно плод. Тяжела сердцевина.

Унимается дрожь.
И тогда узнаешь,
Сколько весят немые глубины


* * *
Есть время тайное. Запас
Его вовек не счесть.
Оно соединяет нас
Со всем, что в мире есть.

Пересекает все года,
Изломы всех кривизн
И не уводит никуда,
А возвращает в жизнь.

О, мой оставленный Господь,
Мне все возвращено.
Я не отрезанный ломоть,
Мы вновь с Тобой—одно.

И не потеряно ни дня.
Открылся новый счет.
Все время—здесь, внутри меня,
И снова в жизнь течет.

* * *
Ни-че-го... Погоди немного,
Приближается торжество.
Перед самым свиданьем с Богом
Будет полное ни-че-го.

Все оставит тебя, все сгинет,
Превратятся алмазы в сор.

До чего широка пустыня!
До чего же велик простор!

Ах, какое большое поле!
Ах, какой небосвод большой!
Ничего не осталось боле
Между Ним и моей душой.

Ни-че-го. Лишь течет лавиной
Из небесной лозы вино.
До чего же вокруг пустынно!
До чего же внутри полно!

* * *
Как ароматно, звонко, густо,
Как дышится в лесной глуши!
Жизнь есть проснувшееся чувство
Бездонности своей души.

То всеохватное молчанье,
Когда весь мир в себе несу,
Когда внутри-как в океане
Или в неведомом лесу.

* * *
Костра чуть слышное дрожанье
И отсвет, легший на сосну
Аккомпанируют молчанью
И продлевают тишину.

И от нее ложатся тени.
Мир исчезает. Что же, пусть.
Лишь только в миг исчезновенья
Я всемогущей становлюсь.


* * *
Когда дышать на свете нечем,
Почти сомкнулось дней кольцо,
Мне открывает бесконечность
Свое безмолвное лицо.

И долго волны океана
Иль дождь, шуршаший по листку,
Мои зализывают раны.
Как мать незрячему щенку.

А над костром колечки дыма...
Благоуханная струя...
На что мне вся неисчислимость?
На что нужна всей бездне я?

И как ни множь на числа числа,
Есть точный и простой ответ:
В ней без меня не будет смысла,
А без нее мне жизни нет.

* * *
Когда дрожит на солнце капля,
Мир раскрывается до дна.
Непостижимо и внезапно
Душа навылет пронзена.

И уместившись в грань алмаза,
Зажглись мгновенно все солнца,
Великим хором вмиг и сразу
Восславив своего Творца.

О, закипевший вал оваций!
Ему сейчас предела нет.
И сердце может разорваться
И превратиться в чистый свет.


* * *
Мне бы только покоя... Мне бы
Долго-долго, перстом не двинув...
Я сейчас достаю до неба
Чуть дрожащей в луче вершиной.

Где начало мое, где край мне?
Все едино в пространстве горнем.
Я сейчас достаю до тайны
Узловатым древесным корнем.

Как петляет моя дорога!
Мысль бесплодная, не усердствуй!
Я сейчас достаю до Бога
Безраздельным, бездонным сердцем...

* * *
Прислушайся... Здесь в царстве мук
И смерти—рядом с нами—
Поэзия за кругом круг,
Неслышными шагами,

Невозмутима и легка,
В прозрачном хороводе
Через событья и века
По воздуху проходит.

И ничего, что рядом мрак,
Что ты навылет ранен...
Услышать бы воздушный шаг,
Легчайшее дыханье...

И проследить, как сквозь слова—
Из дыма и из тени—
Плетутся тайно кружева,
Не знающие тленья.

Непостижима благодать!
Не камень и не глина,—
Надежной твердью может стать
Сквозная паутина.


* * *
Я не приду на скорбный зов,
Не встану у дверей.
Я буду слушать шум лесов
Да долгий гул морей.

Мне ничего уже не жаль,
Не возвращу ни дня.
И только прорастает даль
Во глубине меня.

Я не отвечу на слова,
Не попаду к ним в сеть.
Чтобы душа была жива,
Мне надо умереть.

Остановилась круговерть,
И нарастает высь.
Но только если это смерть,
То что такое жизнь?


* * *
А рядом—лес. Здесь, у террасы,
У полукруглого окна —
Бездонность замершего часа,
Недвижной мысли глубина.

Незыблемость миропорядка—
Зеркальность. И в тени ветвей
Живет такая же загадка.
Как и внутри души моей.

Все та же тьма слоистой глуби
И тайных линий переплет.
Кто разгадает, тот полюбит,
А кто полюбит, тот войдет...


* * *
Дело мое—этот рост неизменный.
Дело мое —становленье Вселенной.
Дело мое-нисхождение снега,
Дело мое—бесконечная нега

В мартовском солнце сияющих веток.
Дело мое—созидание света,—
Пальцы лучей, во всю даль распростертых.
Дело мое— воскрешение мертвых.
Мир наш безрадостный, мир неумелый,
Не отвлекай мою душу от Дела.

* * *
В ответ на вечную тоску
Я незаметно, постепенно
По ветке, облаку, листку
Воссоздаю Творца Вселенной.

Я жажду, чтобы был открыт
Тот смысл, что будет вновь неведом.
Я-кропотливый следопыт,
Идущий по святому следу.

За мигом миг, за шагом шаг
Я узнаю, как мир наш собран.
Ощупывая тайный мрак
И находя бессмертный образ.

Я связываю с нитью нить,
Узор невидимый означив.
Мне надо Бога воскресить.
И нет душе другой задачи.


* * *
Унылый день все краски мира тушит.
Но мягкою заботливой рукой
Он медленно укутывает душу,
Как в одеяло, в серый свой покой.

И кажется, что наклонился кто-то,
Кому до слез меня сегодня жаль...
Благодарю за тайную заботу.
Благодарю за светлую печаль...


* * *
Сто тысяч форм без одного повтора,
Сто тысяч лет и—только родилась.
Поэзия есть связь со всем простором,
С незримым миром трепетная связь.

Соотнесенность звука, знака, жеста
С тем самым Духом, что сей мир воздвиг,
И нахожденье собственного места,
Всегда иного в каждый новый миг.


* * *
И продолжается благая весть.
В Господнем мире вестников так много!
А, может быть, поэзия и есть
Провиденье невидимого Бога.

И то, что так блаженно совершил
Перед Пречистой Девой в оны лета
Сверкающий архангел Гавриил,
Отныне дело каждого поэта.


* * *
Поселок под крутой скалой.
Почти что точка—дом жилой.
И рядом-нежилой простор

Небес и вознесенных гор.
И это-истинный масштаб Души.
Ты-ноль. Ты мал и слаб
Перед великой Пустотой.
Но кто обвел ее чертой?
И кто от тела отделил
Весь разворот могучих крыл?


* * *
Как река течет в просторе,
По извивам, по излогам,—
Как река втекает в море,
Так душа втекает в Бога.

Что такое быть счастливым?
Это значит ночь и день я-
По излогам, по извивам—
В нескончаемом теченьи.

Боже, медленность какая!
Все и всё сейчас со мною.
Всё, что есть, в меня втекает,
Ну, а я плыву в иное:

В не охваченное глазом,
В не имеющее края,
Не вмещаемое в разум,-
Но Оно меня вмещает!


* * *
I
Вот что такое тишина:
Душа в простор погружена.
Душа восстала во весь рост,
И все миры, все сонмы звезд
Сейчас вместились в ней одной,
И это стало тишиной.

II
Вот что такое первый грех:
Дух больше не один на всех.
Мир раскололся на куски
И заметался от тоски.
Мы более не зеркала,
Где так таинственно цела
Вся жизнь, и отразиться смог
Всецелый свет—единый Бог.
Не вечность мы, а полчаса.
И вот упали небеса
И ждут того, кто их опять
Сумеет на плечи поднять.

* * *
Я тороплюсь. Наверно, легче
Леса рубить, чем поспевать
За всем, что ангелы нашепчут,
За всем, что Бог решил сказать.

Наверно, проще пни ворочать,
Чем быть у Бога толмачом.
Ну да, я только переводчик.
Не я творю, я не при чем.

Я не владею ни единым
Движеньем. На века вперед
Раба немая Господина,
Который душу мне дает.

Да, я раба Твоя, не боле.
Но выбившись вконец из сил,
Я одного боюсь: на волю
Чтоб Ты меня не отпустил.;


* * *
Здесь тайна есть, но тайну эту
Постиг открывший клюв птенец.
О, знанье птиц, стволов и веток!
О, тайноведенье сердец!

Чащоба темная лесная
И внутрь нее входящий свет...
Здесь те, кто в самом деле знают.
Здесь ни одной придумки нет.

Нет истин, навсегда готовых,
И как стрела прямых дорог.
Но каждый листик—это Слово,
А Слово в самом деле—Бог.


* * *
Закат, как весть о всей вселенной,—
Огромный, как миры, закат.
К нам приближался постепенно
Из дальней дали Божий взгляд.

О, эта медленность движенья,
Неслыханное торжество-
Владыки мира приближенье
Сюда, внутрь сердца моего.


* * *
Жизнь-это связь. Мы породнились
Еще в домирной глубине.
И так, как кровь течет по жиле,
Всемирный дух течет по мне.

И на невидимой скрижали
Есть запись на века вперед:
Пока текут по сердцу дали,
В нем каждый умерший живет.


* * *
Когда зовет меня мой Бог,
Все стены сметены,
И в мир земной пробиться смог
Призыв из глубины.

И бесполезен всякий спор,
Все доводы—зазря,
Когда мой внутренний простор
Распахнут, как моря.

* * *
Ровно столько есть сил, сколько ты намолчишь.
Сила духа есть мера молчанья.
Ах, какая сегодня великая тишь!
Как бескраен покой мирозданья!

Может быть, хватит сил смерть саму побороть,
Усмирить завывающий ветер.
Если только смогу (помоги мне. Господь)
Не вскричать, не взглянуть, не ответить.

* * *
Когда я не замечу боли,
Когда я смерти не замечу,
Померкнут все земные роли,
Умолкнут все земные речи.

Когда мне будет не до хлеба,
Когда-ни холода, ни зноя.
Тогда услышу голос неба.
Мой Бог заговорит со мною.

Гуденьем низкого органа
Заговорит со мной Предвечный.
И станет вдруг сквозная рана
Открытым входом в бесконечность.


* * *
Дождь крадется осторожно.
Шаг и нет, и вот опять.
Может быть, и впрямь возможно
Этот мир околдовать?

Чары прежние разрушив,
Усыпить земной закон
И проникнуть прямо в душу,
Прямо в мысли, прямо в сон?

Может, есть и вправду выход?
Лишь впусти его и вот...
Дождь крадется тихо-тихо,
Дождь на цыпочках идет.

Обнимает жизнь лесная,
Запах сосен, плеск ракит.
Мелкий дождик что-то знает,
Тихий дождик ворожит.

Звук капели... по минутке
Над заботой, над тоской...
Дождик добрый, дождик чуткий,
Дождь, несущий мне покой...


* * *
Сколько весит Бог? Нисколько.
И ни мало и ни много
До тех пор, покуда сердце
Не притягивает Бога.

Но как только Боль земная
Всею тькой своей, всей гущей
Воззовет к Нему—узнаешь,
Скоько весит Всемогущий.

* * *
Лес подернулся слезами.
Долго-долго плакал лес.
Тихий ангел—рядом с нами.
Шелест крыльев, плеск небес...

Словно бусы, ангел нижет
Слезы всех прошедших дней.
Может, слезы Богу ближе,
Может, грусть ему родней,

Чем шумливое веселье?
Он ведь к плачущим пришел.
Тихий дождь шуршит над елью.
Тихо плачет черный ствол...

* * *
А правда есть поэзия. Она
Одна вещает в мире и глаголет
О том, что вовсе не имеет дна,
О том, что больше бесконечной боли.

Есть тайна, непостижная уму,
Разлившаяся в воздухе весеннем.
Наш Бог-поэт, и только потому
Он знает истину о воскресенье.

Поэзия выносит груз креста,
Подводит нас к последнему порогу.
Она совсем не сон и не мечта,
А труд души—произрастанье Бога.


* * *
Вечер, грезящий далью морской,
Ветер дышит в ветвях тяжело.

Но в груди накопился покой,
Точно в углях последних тепло.

Догорел ясноглазый огонь,
В аромате сосновом шурша,
Но мерцающих углей не тронь:
В них сейчас приютилась Душа.


* * *
Ведь все уже свершилось. Все уже
Записано в старинной мудрой сказке,
А мы читаем. Мы на рубеже
Давно известной автору развязки.

Да, все свершилось. Радость и страданье
Заключены в божественной груди.
Вот почему возможны все гаданья—
Ведь все, что ожидает впереди,

Уже сегодня есть. Покой березы
Лишь потому так полон и велик,
Что где-то пересчитаны все слезы
И собран каждый промелькнувший миг.

* * *
Тебя в земной природе нет.
Ты не даешь душе ответ
На бездну мук и море слез.
Ты существуешь, как вопрос,

Который, словно грозный вал,
Всю душу поднял и собрал.
Ты—ветер. Ты—внезапный вихрь,
Вдруг разбудивший всех живых

И обративший внутрь, к истоку.
Не видному земному оку.
Ты—смерть. И путь мгновенный тот,
Что к вечной жизни нас ведет.

* * *
I
О, не вините в наших стонах
Творца миров. Безвинен Он.
Он не творил земных законов.
Он сам есть противозакон.

Он тот, кто в нашем урагане
Хранит спокойствие небес, -
Всей боли противостоянье,
Всей тяжести противовес.

Он наполняет наши души
И смысл вдыхает в естество.
Он нас не лепит и не рушит,
Он есть. Вот только и всего.

И размывает все границы,
Вторгаясь в нас, Его прибой.
Он есть. И потому творится
Вселенная сама собой.

Творится каждое мгновенье
Земля и небо вновь и вновь.
Бог-беспрестанность воскресенья,
Неопалимая любовь.

Противо-лед, противо-камень
И всем концам моим конец,
Мое негаснущее пламя,
Бессмертный, внутренний Творец.

* * *
Возвратиться к Творцу, возвратиться туда,
Где из проблесков первых родится звезда.
Возвратиться в тот пласт, в тот пылающий слой,
Что вовеки не будет засыпан золой,
Что под глыбой всех льдов и под грузом всех плит
Сквозь все ночи горит, сквозь все смерти горит.
Вперерез, вперехват, напролом, вопреки
Всем законам земным, всем разливам тоски.
Против немощи наших погасших сердец,
Против всех «не могу»-всемогущий Творец.
Этот огненный столп, этот внутренний вал
Достигает того, кто всем сердцем воззвал.
Есть на жаркий призыв молньеносный ответ:
В глубине глубины загоревшийся свет.


* * *
Как струны тайных арф, дождь ветки леса трогал
И робко замолкал над дрогнувшей струной.
А белые цветы хотели славить Бога
Без голоса и слов—одною белизной.

О, эта белизна и запах разнотравий,
Погасшего костра голубоватый дым...
Дай, Господи, и мне суметь Тебя прославить
Наполненным Тобой молчанием моим.


* * *
Как трудно божественной силе!
О, Боже, опять и опять
Мы, люди. Тебя победили.
Тебе ведь нельзя побеждать.

Твоих победителей много,
А Ты-одинокий изгой.
И все победители Бога
Спешат Его сделать слугой.

Но только служить Ты не станешь,
А сбросив свой зримый покров.
Ответишь великим молчаньем
На наш несмолкающий зов.



V. Немощь моя-всемогущество Божье

* * *
Поэзия...Она и есть
Та самя Благая весть,
Та весть о Благе, весть о Боге,
Которая слышна немногим.

Она и есть тот самый Дух,
Которым этот мир набух,
Как почка вешняя... Вот-вот
Проглянет новый небосвод,

Как лист из почки. Здесь, теперь,-
Лишь только до конца поверь
Поэзии, а не глазам
Своим, так часто лгущим нам.


* * *
Чем лес теснее, тем свободней
Для всех безвестных пилигримов.
Деревья есть пути Господни,
Вот те, что неисповедимы.

О, разрастание простора,
Стирающего наше имя!
Бог—это лабиринт, в котором
Блуждать и значит быть живыми.

* * *
Не то нам важно, что на сцене,-
Не ряд мгновенных изменении,
А то, что есть за сценой,-там,
Откуда все диктует нам
Наш режиссер. И я тогда лишь
Жива, когда смотрю в те дали,
В те животворные просторы.
Где слышен голос Режиссера,
Стоящего на вечной тверди.
Нет, Он совсем не милосерден!
Он страшен, как сама гроза.
Он не осушит нам глаза
И не избавит нас от боли.
Но если мы сыграем роли
Свои, то Он предстанет нам,
И мы тогда очнемся там,
Где боли не было и нет,
Где дух горит, как самоцвет, __
И нам самим простор Вселенной
Открыт, как мировая сцена.


* * *
Из ничего, из сна, из пены...
Однажды я сама узнала,
Что вышел весь простор Вселенной
Из точки бесконечно малой.

О, Господи, с какою силой,
Увидев тайное воочью,
Я так внезапно ощутила
В средине сердца эту точку!

* * *
Изобилье! Изобилье!
Это—ангельские крылья—
Новорожденная крона,
Белоснежные цветы...

О, как много их сегодня!
Всюду ангелы Господни,
Всюду—воинство святое
Победившей красоты.

Лес зеленый в белой пене-
Это новое сраженье,
Ежегодная победа,
Сил, творящих торжество.

Я даю Тебе присягу:
От Тебя—уже ни шагу,
День и ночь идти по следу
В войске Бога моего.

* * *
А мне не надо зрелищ. Надо мне
Твоей бездонности, Твоей пустыни,
Тонуть в Твоей прозрачной вышине,
Захлебываться в гущине и сини.

Не развлечения, а бытия,
Всецелости, а не отдельной части,
Мой Господин незримый, жажду я-
Не зрелища, а только лишь причастья.

* * *
Что есть духовная работа?
Немереные километры,
Безостановочность полета
Противу ветра.

Что значит труд молитвы строгой,
той, что держит мирозданье?
Упорство прославленья Бога
В часы смертельного страданья.

В часы невидимого боя,
Когда весь ход вещей нарушен,
Мое упорство быть с Тобою,
Когда Ты оставляешь душу...

* * *
Как тихо листья шелестят,
Шуршит и глохнет дождик редкий...
Поэзия есть тайный лад
Души с изогнутою веткой,

С дождем, не знающим конца...
- Душа в дожде, как шмель в сирени,
Согласование Творца
С малейшим из своих творении.

Тебя везде зовут и ждут.
Твой голос всей листвой повторен-
Непостигаемый уют
В открытом всем ветрам просторе.

* * *
Тот давно знакомый звук—
Легких капель перестук,
Словно мокрая листва
Шепчет сердцу, что жива

И проста и хороша
Та забытая душа,
Что как тихая вода
Не на время-навсегда.

Навсегда, хотя она,
Как дождливый день, бедна,
Как шуршащий дождь, нища.
Нет ни краешка плаща,-

Покрова над головой,—
Только этот дух живой,
Шелест слез, да в горле ком-
Память давняя... о ком?


* * *
Царство намокших, свисающих веток,
Тусклое царство зеленого цвета...
Дождик все медленней, капли все тише...
Немощь моя, сквозь которую слышу
Вас и себя самоё. Наконец-то
В сердце вернулось бессильное детство.
Раз истощилась вся сила земная.
Немощь моя, сквозь которую-знаю.
Господи, что? Да вот то же, что дождик:
Немощь моя-всемогущество Божье.


* * *
Взглянуть в окно, чтобы узнать.
Что это значит-благодать,
Что это значит-Божий лик,
Который, как весь мир, велик.

Взглянуть в открытое окно,
Чтобы узнать, что так давно
Узнали ангелы в раю,
Стучащиеся в грудь мою.

В окно высокое взглянуть,
Чтобы узнать немую суть
Всего, что было и что есть
И что зовут—благая весть.

От нас и надо лишь одно:
Всего-то лишь взглянуть в окно.


* * *
Протянут в небе долгий след
Заката. Звуки дня все глуше.
Готовящийся к смерти свет
В жизнь вечную уводит душу.

Она так близко... рядом... в нас...
Вот только затаись, помедли,
Побудь со светом в смертный час
Его, в тот тихий, в тот последний...


* * *
Что я знаю? Что умею?
Мне бы быть еще слабее.
Раздарить свои богатства,
Больше не сопротивляться,

Быть лесных стволов покорней,
Погрузить бы в Бога корни,
И остаться молчаливой,
Без зазора, без отрыва...

Дождик каплет, ветка гнется,
Звезды плещутся в колодце...
Есть ли я иль вовсе нету,-
Уступила место свету?..

* * *
От сердца к сердцу... Только так
Нам слышен Бог-и не иначе –
Лесной дрожащий полумрак,
Береза никнущая плачет,

Ветвями легкими шурша,
Как будто снова-дней начало
И обнаженная Душа
Другую Душу повстречала...

* * *
Там Духу не было помех,
И разливался Он во всех-
Деревьях, облаках и в нас,
От них не отрывавших глаз.

И расправлялся Дух и рос,
И Он перерастал вопрос,
Который был еще вчера
Для нас громаден, как гора.

Еще лишь только час назад
Нас обступал кромешный ад,
Но ничего не стало вдруг,
Когда, как море, вырос Дух.

* * *
И снова дождь. И снова милость
Господня сердцу моему.
Как будто жизнь остановилась-
Мои усилья ни к чему.

Нельзя переступить порога,
И остается лишь одна
Беззвучная работа Бога,
Что сердцу сделалась слышна.;

* * *
Не быть... не действовать... уснуть.
Да так, чтоб мир вошел мне в грудь.
По окончании времен
Весь мир войдет в мой чуткий сон.

И точно дерево в зерне,
Пребудет свернутым во мне.
Как тихо! Господи, прости!
Дай мир взлелеять и спасти,

Дай мне покоиться, пока,
Как зелень первого ростка,
Не встанет свет из темноты...
Вселенная, откуда ты?!

* * *
Такая тишь предстала нам!—
Безмолствуй и внемли.
Здесь слышно то, что где-то там
В другом конце земли,

В другом пространстве бытия...
Меж нами—ничего.
И слушаю сегодня я
Звук сердца твоего.

Эти стихи дают вертикальное измерение каждому мигу, они открывают возможность поворота всегда и везде и каждому. При этом они чисто русское явлению. В их синтез мировой культуры органичен, как живое дерево, а не как агрегат. В них — отражение всей мировой культуры, особенно духовной, но для восприятия они этой культуры предварительно не требуют, ибо отражают не культуру, а источник, которым она светится. Каждым стихотворением можно воспользоваться, как воздушным шариком, чтобы полететь в нужную сторону; чтобы вознестись на столько секунд, сколько хватит духу. При этом они негромки как Дух. Есть люди, любители поэзии, которым они ничего не говорят, даже раздражают. Такие любят «новое». Есть поэзия, которая хочет по-новому сказать о старом и всем известном. А тут поэзия другого измерения: она говорит о почти неизвестном — в этом ее новизна. /Александр Хабинский/.
Нажми «Нравится» и читай нас в Facebook!

Стихи по теме Мои затишья

Затишье после бунта

Сегодня на Манежной тишина.
Добилась власть, чтоб возмущенье было немо.
Но этим ведь не решена
Национальная проблема!
Спокойно здесь. Уж не бушуют тыщи.
Но как порой обманчиво...

Это было пред бурей затишье

Это было пред бурей затишье,
В нём зловещей была тишина.
В ней друг друга живущим не слышно,
Оглушила собой их она.
Это было пред штормом мгновенье,
Оно Вечности было равно...

Творческое затишье

За десять дней – один лишь стих..
Бывает в творчестве такое,
Когда поэт душой притих,
А сердце требует покоя.
И хочется про всё забыть,
И отключить все телефоны...

Тишиной окутаны просторы

Тишиной окутаны просторы
И раскинулись ночных небес узоры,
Природа отдыхает, а ещё с утра
Шуршали камыши и пенилась вода.
Затишье наступило и светлый день погас,
А я всё время...

Почти романс

День уставший разлегся на крыше,
Согреваясь теплом от домов,
Ноября к нам приходит затишье,
Одинокость табачных дымов.
Дерева почти уж облетели.
Маяками горят фонари...

Опубликовать сон

Гадать онлайн

Пройти тесты