Карма. История человечества

Карма. История человечества
Однажды внутри немецкой духовной жизни была с исключительной проникновенностью высказана истина о повторных жизнях человека. Антропософское Движение обратило внимание на это решительное исповедание Лессинга в том, что человек проходит через повторные земные жизни. Мы имеем исполненное высокого значения сочинение Лессинга, написанное им по достижении наивысшей зрелости в ходе своего развития и посвященное воспитанию человеческого рода; в конце этого сочинения мы находим это исповедание о реальности повторных земных жизней.

Там в лапидарных формулировках было указано на то, что историческое развитие становится понятным только тогда, когда исходишь из того факта, что отдельная человеческая индивидуальность проходит через повторные земные жизни и таким образом то, что она пережила и содеяла в одну историческую эпоху, переносит при своем перевоплощении в позднейшую эпоху.

Для того чтобы уяснить себе это, надо принять во внимание только два следующих факта. Подумайте о том, что делалось все возможное для того, чтобы объяснить, то ли влияниями идей, то ли материальными факторами и т. д., возникновение в процессе исторического развития позднейших явлений из предшествовавших. Но все это было, так сказать, лишь плесканием в мелководье абстракций.

Реальным же фактором является то, что те самые человеческие индивидуальности, которые живут в самом конце 19 века — в начале 20 века, — они жили в более ранние эпохи и восприняли тогда в себя то, что было в окружавшей их среде, и что они пережили совместно с окружающими их людьми. Затем, пройдя через врата смерти, они принесли это с собой в духовный мир, где живут между смертью и новым рождением, а потом перенесли это опять на землю, вступив в свою новую жизнь.

Человеческие индивидуальности сами являются носителями того, что переходит из более ранней эпохи развития человечества в более позднюю эпоху и действует в этой более поздней эпохе. Человеческие индивидуальности каждый раз переносят, преобразовывают прошлое в будущее. Это есть сам факт, который, если отнестись к нему со всей серьезностью, может наполнить душу переживанием в некотором смысле религиозного благоговения.

А другой факт — тот, что все мы, сидящие в этом зале, должны направить свой взор, так сказать, на самих себя и смочь сказать: мы сами ведь уже много раз жили на земле, и то, чем мы являемся ныне, есть результат наших прошлых жизней. Если мы таким образом направляем свой взор на историю человечества в целом, а затем обращаем его на пережитое нами самими, то мы можем внести вглубь своей души то истинно религиозное понимание и переживание, которое имел Лессинг, когда он говорил: неужели эта истина о повторных жизнях должна считаться бессмыслицей потому, что люди пришли к ней в те первобытные времена, когда их души не обладали ни образованностью, ни ученостью?

Потом Лессинг в заключительной монументальной формулировке выражает то, что воссияло ему из сознания тех двух фактов, о которых я только что говорил: «Так не есть ли вся вечность моя?!» Нить духовного развития, вплетенная тогда в становление немецкого духа благодаря «Воспитанию человеческого рода» Лессинга, не получила своего продолжения, она была оборвана. И в 19 столетии поиски этой духовной нити и ее дальнейшее прядение воспринимались как нечто совсем неразумное.

Мои дорогие друзья, когда более двух десятилетий тому назад мы начинали вести антропософскую работу внутри Теософского общества, и когда состоялось первое собрание для основания того, что именовалось Немецкой секцией Теософского общества, мною была оглашена программа моих первых лекций. В числе их были названы лекции «О практических упражнениях касательно кармы». Тогда речь шла о том, чтобы идею кармы тотчас же ввести в антропософское движение с такой внутренней импульсивностью, чтобы она стала одним из главных лейтмотивов, следуя которым развивалось бы антропософское движение.

Однако когда я сообщил о том, что я собственно подразумеваю под этим названием, нескольким людям, являвшимся тогда видными фигурами, пришедшими из старого Теософского общества, они обрушились на меня со своими нападками, объявив, что это никак не должно быть. И действительно (не потому, что я считал, что эти люди были правы), тогда еще не пришло время говорить сравнительно широкому кругу людей об эзотерических истинах столь проникновенным образом.

Ведь для того чтобы начать говорить не вообще, не в абстракциях, но конкретным образом о становлении кармы и его значении для исторической жизни человечества, невозможно обойтись без того, чтобы не углубляться в действительно эзотерическое, без того, чтобы не входить в область конкретных эзотерических представлений. Поэтому, все то, что с тех пор развивалось из антропософии в Антропософском обществе, было, в известном смысле, своего рода необходимой подготовкой.

Ибо тогда внутри Антропософского общества еще не было надлежащей зрелости.

Однако когда-нибудь должен наступить момент, когда можно будет начать говорить конкретным эзотерическим языком о кармических истинах и их связи с историческим развитием человечества. Считать, что с этим ныне еще надо подождать, — было бы утешением внутри антропософского движения. Поэтому во время нашей Рождественской конференции в Гетеануме было запланировано больше не воздерживаться от того, что может дать действительное духовное исследование относительно этих более интимных вопросов исторического развития человечества.

Отныне, в будущем антропософском движении надлежит больше прислушиваться к тому, чего хотят Духи, а не к тому, что люди из своей трусливой осторожности объявляют что-либо несвоевременным или же неудобным. Как раз в этом отношении Рождественская конференция в Гетеануме имеет не только качественное значение для Антропософского общества, но она должна быть началом интенсификации антропософской деятельности.

С этой точки зрения, которая должна быть точкой зрения самого антропософского движения, я и хочу сообщить вам о следующих наблюдениях, принадлежащих современной духовной науке.

Мои дорогие друзья, направим свой взор на то главное, что происходит в процессе исторического развития человечества. Мы замечаем, как отдельные личности задают тон в той или иной области. Мы должны были бы заметить, как та или иная историческая личность, принадлежащая к не особенно далекому прошлому, вносит то, под влиянием чего мы живем ныне.

Но постичь это, а вместе с тем верно постичь вообще ход исторического развития, можно только тогда, если антропософское исследование позволяет нам достичь прозрения в прошлые земные жизни таких исторических личностей.

Из этого проистекает также еще нечто другое. При таком прозрении в прошлые земные жизни исторических личностей, мы знакомимся с тем, как осуществляются кармические свершения на протяжении повторных земных жизней, и это может пролить нам свет на нашу собственную жизненную судьбу, на нашу личную карму. А это чрезвычайно важно. Ибо кармические наблюдения можно производить никак не ради чего-либо сенсационного, но только для того, чтобы глубже проникнуть в человеческие взаимоотношения и в переживания отдельных человеческих душ.

Мы видим, например, как особенно в последние две трети 19 столетия возобладала и стала общераспространенной вполне определенная душевная обстановка, имеющая материалистическую окраску; мы видим, как эта душевная обстановка нашла свое продолжение и в 20 столетии и что именно она, в конце концов, способствовала всему тому, что есть ныне хаотического, запутанного в культуре и цивилизации человечества.

И мы видим, как то, что наступило по прошествии первой трети 19 столетия, особенно резко выступило в немецкой духовной жизни, радикально отличаясь от того, что прежде было основным тоном, основным характером этой духовной жизни. Если задать вопрос о происхождении всего этого, тогда для ответа надо обратить внимание на те личности, которые всплыли в течение двух последних третей 19 столетия, — надо заинтересоваться их индивидуальностями, проследить их прошлые земные жизни.

АРАБИЗМ

И вот, взор того, кто может произвести такие исследования, отправляясь от общего характера нашего времени и, обращаясь к предыдущим жизням его ведущих личностей, находит их не в христианской среде, а в нехристианской. И если взять средний период времени, разделяющий два следующих друг за другом перевоплощения человека, имеющие решающее значение, то для христианской эры получается примерно тот срок, который отделяет 19 столетие от эпохи могучего наступления магометанства, арабизма, начавшегося примерно через полтысячелетия после основания христианства.

Христианство распространилось из Азии, отчасти проникнув в северо-африканскую цивилизацию, а затем, вступив через Испанию в Западную Европу, оно распространилось в Восточной и Центральной Европе. Но затем христианство было с обоих своих флангов охвачено наступлением арабизма, который с одной стороны продвигался через Малую Азию, когда импульсом в нем было магометанство, а с другой — через Африку, на Италию и Испанию.

Можно уже из внешних исторических событий усмотреть, как происходило это столкновение европейской цивилизации с арабизмом в ходе различных войн.

Обратимся теперь к рассмотрению тех конкретных фактов, которые лежат в основе совершающегося развития человеческих душ. Направим наш взор, например, на то время, когда в Западной Европе в центре событий стоял Карл Великий и там существовала примитивная цивилизация. В то же самое время в Передней Азии при дворе Гарун аль Рашида происходил блистательный расцвет умственной жизни.

При дворе Гарун аль Рашида действительно собрались наиболее крупные умы тогдашнего времени, — те наиболее крупные умы, которые восприняли в свои души то, что проистекало из восточной мудрости, но, кроме того, соединили с этим то, что было внесено эллинизмом. Гарун аль Рашид покровительствовал развитию при своем дворе такой духовной жизни, которая охватывала архитектуру, астрономию, поэзию, химию, медицину; он собрал при своем дворе выдающихся представителей всех этих отраслей культуры той эпохи.

Он был энергичным их покровителем, был той личностью, которая создала надежную почву для образования совершенно удивительного культурного центра, действовавшего в 8-9 вв. христианской эры. При дворе Гарун аль Рашида жила одна замечательная личность, встречаясь с которой, вероятно, не имели ощущения того, что она — такая, какой она жила при дворе Гарун аль Рашида — была личностью посвященного.

Между тем она в своей прошлой земной жизни принадлежала к числу душ, получивших высокое Посвящение. В своей же более поздней земной жизни этот в прошлом высокий Посвященный внешне не выглядел Посвященным. Другие личности из окружения Гарун аль Рашида были по меньшей мере знакомы с жизнью мест Посвящения древности. Эта упомянутая личность была великим «организатором» (если позволительно воспользоваться этим банальным словом) всей научной, художественной жизни при дворе Гарун аль Рашида.

Вы знаете, что арабизм, движимый импульсом магометанства, внешним образом распространился через Африку в Южную Европу, в Испанию и так проник в Европу. Все это разыгрывалось в битвах, во внешних культурных конфликтах. И, наконец, оборвалось. Обычно говорят о той битве, которую выдержал Карл Мартелл (ок. 688-741) у Тура и Пуатье (732 г.) и отбил тем самым натиск арабов в Европу.

Но в арабизме была могучая духовная сила. И примечательно то, что когда арабизм внешне, как политическая и военная сила, был изгнан из Европы, тогда души тех людей, которые задавали тон внутри арабизма, после того, как они прошли врата смерти, были озабочены, находясь в духовном мире, тем, — как они могли бы преобразовать арабизм в целях его дальнейшего влияния на Европу. Для всего того, что преобразовывается проходя через духовный мир, суть не во внешних проявлениях тех или иных вещей.

Внешне может быть совсем мало сходства с тем, что выступает в двух следующих друг за другом земных жизнях одной и той же индивидуальности. Тут дело больше всего в самом внутреннем. Это в наше время понимают с трудом. В наше время могут осыпать упреками человека, который однажды написал о Геккеле, не предавая его проклятию, а затем написал о Геккеле же, не повторяя того, что им было сказано ранее, но таким образом, который узко-ограниченным умам кажется противоречащим ранее написанному.

Когда обнаруживается такая степень непонимания, то где уж понять то, что, как ни различны могут быть воплощения одних и тех же человеческих индивидуальностей в их следующих друг за другом земных жизнях, они тем не менее несут в себе, осуществляют один и тот же импульс. Вот так великие души, носители арабизма, проходили свое дальнейшее развитие в духовном мире между смертью и новым рождением, оставаясь связанным с тем импульсом арабизма, который устремлялся с Востока на Запад.

Между тем, во внешнем мире происходит, как говорится, дальнейшее развитие цивилизации. Появляются совсем другие формы по сравнению с теми, которые были свойственны арабизму. Но те души, которые были великими в арабизме, снова воплощаясь на земле, несли арабизм — пусть не в его внешних формах прошлого, но в его внутренних импульсах — в гораздо более позднюю историческую эпоху.

В своем новом воплощении они выступали носителями культуры этой позднейшей исторической эпохи, формируя ее язык, мыслительные привычки, привычные ощущения, волевые импульсы. Но в их душах, через них продолжал действовать арабизм. И мы прозреваем, что именно то духовное течение, возобладавшее и задававшее тон в двух последних третях 19 столетия, сложилось под глубоким влиянием тех умов, которые пришли из арабизма.

ГАРУН АЛЬ РАШИД — БЭКОН ВЕРУЛАМСКИЙ

Направим наш взор на душу ГАРУН АЛЬ РАШИДА. Она прошла через врата смерти, когда закончилась его земная жизнь. Она прошла дальнейшее свое развитие во время своей жизни между смертью и новым рождением. Она снова появилась на земле тогда, когда установились совсем другие формы цивилизации нового времени. Ибо та же самая индивидуальность, которая была воплощена в личности Гарун аль Рашида, снова выступила на земле, на сей раз внутри западной, английской духовной жизни, как лорд БЭКОН ВЕРУЛАМСКИЙ.

И всеобъемлющий духовный склад лорда Бэкона следует рассмотреть как возрождение того, что Гарун аль Рашид имел на восточный лад в своем дворе в 8-9 веках. Мы знаем, что Бэкон Веруламский оказал на европейскую духовную жизнь самое глубокое, самое интенсивное влияние, действующее вплоть до современности. В отношении постановки научного исследования и самого научного подхода европейцы со времени Бэкона думают собственно так, как думал он.

Если в частности дело обстоит и не всегда так, то в целом, в главном это есть основная черта эпохи нового времени. Если мы обратим наше внимание на тот блеск, который окружал Гарун аль Рашида и который выдавал определенную направленность его деяний в сторону внешнего мира, и сравним с внешними событиями хода жизни лорда Бэкона Веруламского, то мы найдем несомненное сходство, созвучие, конечно, не во внешних формах, но во внутреннем смысле этих двух человеческих жизней.

Я говорил о той личности, которая жила при дворе Гарун аль Рашида и которая в своей земной жизни, предшествовавшей этой ее жизни при дворе Гарун аль Рашида, была Посвященным. Тут я должен, так сказать, «в скобках» заметить, что это почти всегда бывает так, что посвященный древних времен появляется в своей позднейшей жизни с внешним обликом человека, не обладающего Посвящением.

Вам часто приходилось слышать, мои дорогие друзья, о том, что в древние времена было довольно большое число посвященных, действовавших как Учителя Мистерий, как Жрецы Мистерий. И у вас с неизбежностью должен был возникать вопрос: куда же они все делись? Почему они не живут среди нас в настоящее время? — Видите ли, мои дорогие друзья, та индивидуальность, которая в своей более ранней земной жизни имела столь просиянное духовно-душевное существо, какое бывает у Посвященного, — она в своей позднейшей земной жизни может внешне проявиться только через тело, которое имеют люди этого позднейшего времени, и только через те способности, которые доставляются людям воспитанием, даваемым в это новое время.

Так вот, то воспитание и обучение, которые уже с давних времен получают люди, по своему роду и способу таково, что у человека, прошедшего через него, никак не может пробиться, проявиться то, что жило в тех душах, которые в прошлом были Посвященными. Этим духам приходится выступать на земле в совсем других жизненных формах, чем то было в прошлом.

И только тот, кто может глубже прозревать жизнь людей, может обнаружить среди людей позднейшего времени, которые не выглядят Посвященными, все же тех, которые прошли через жизнь Посвященного в прошлом.

ГАРИБАЛЬДИ

Одним из самых блестящих примеров является герой борьбы за свободу Италии Гарибальди. Достаточно только обозреть весь размах замечательной жизни Гарибальди, чтобы заметить, насколько возвышается его личность над житейскими взаимоотношениями людей того времени. Гарибальди довелось стать из того посвященного, каким он был в своей прошлой земной жизни, политическим визионером (именно так надо его обозначить).

Он был Посвященным, который в своей прошлой жизни воспринял в себя такие волевые импульсы, которые он затем осуществил в жизни Гарибальди в той мере, в какой это было возможно для человека, родившегося в 1807 году. Но обратимся к своеобразию этой его земной жизни. Для меня исходным пунктом было прежде всего то, что я заметил, что жизненный путь Гарибальди был пройден им под знаком судьбы, связавшим с тремя другими личностями, вместе с которыми ему приходилось действовать в условиях 19 столетия.

Сам способ действия Гарибальди совместно с ними представляется не слишком понятным. Гарибальди был по своему глубочайшему убеждению чистейшим республиканцем, и, тем не менее, он отбросил в сторону все то, что могло способствовать объединению Италии под республиканским флагом. Вопреки своему чистейшему республиканству он действовал в пользу образования Итальянского королевства — да еще с таким королем, как Виктор Эммануил!

Лишь оккультное исследование приводит к разрешению этого загадочного вопроса: как мог Гарибальди сделать Виктора Эммануила королем Италии (ибо именно он сделал его королем Италии)? В свете оккультного исследования вместе с Гарибальди и Виктором Эммануилом появляются еще две личности: Кавур и Мадзини. Примечательно то, что даты рождения остальных трех не далеки от 1807 года — года рождения Гарибальди.

Гарибальди родился в Ницце, Мадзини в Генуе, Кавур в Турине, Виктор Эммануил недалеко оттуда. Все они родились, можно сказать, по соседству друг с другом.

Предпринимая кармические исследования, всегда необходимо исходить из чего-либо конкретного. Бесполезно пытаться исходить из того, что данная личность отличалась умом или образованностью. Если вы попытаетесь исходить из того, что данный человек, скажем, написал за свою жизнь 30 романов, то есть будете рассматривать его как плодовитого писателя, то вы не достигнете прозрения в его прошлую жизнь.

Для исследования его прошлых земных жизней гораздо важнее то, что данный человек, например, хромает или же мигает глазами. Как раз такие, кажущиеся мелкими особенности наводят оккультиста на тот путь, который только и позволяет, исходя из данной земной жизни человека, узреть его прошлую земную жизнь. Так вот, по отношению к Гарибальди руководящим признаком при оккультном исследовании его прошлой земной жизни было то, как Гарибальди в своем воплощении в 19 веке держался, поступал в отношении трех вышеупомянутых личностей, — как его жизнь сплеталась с их жизнями.

Еще нечто другое было для меня руководящим признаком в этом направлении. При внешнем наблюдении Гарибальди кажется человеком, всегда обеими ногами стоящим на почве земной действительности, он кажется человеком, исходящим только из реального жизненного опыта и т. д. Однако, в такой образ действий Гарибальди вклиниваются более интимные фазы его жизни, достаточно обнаруживающие то, что личность Гарибальди, собственно, сильно возвышается над уровнем обыденных земных переживаний и событий, выпадает из них.

Можно указать уже на то, что он, будучи молодым, все снова и снова пускается в опасные плавания по Адриатическому морю, несколько раз попадает в плен к пиратам, но каждый раз освобождается из плена самым приключенческим образом. Можно дальше указать на то, что не всякому человеку доводится, как то произошло с Гарибальди, впервые прочесть свое имя напечатанным в газете — в тексте извещения о вынесенном ему смертном приговоре.

Он впервые прочитал свое имя напечатанным, читая вынесенный ему смертный приговор. Он был присужден к смертной казни за участие в заговоре. Но этот смертный приговор остался неосуществленным. Гарибальди не был повешен потому, что его никак не могли схватить. Гарибальди бежал в Америку и вел там жизнь, преисполненную приключений, но вместе с тем всегда также и внутренней силы, сосредоточенности.

Как мало власти имели над Гарибальди обыденные земные отношения, показывает, например, тот способ, каким он вступил в свой первый брак, оказавшийся необычайно счастливым на протяжении нескольких десятилетий. Он познакомился с дамой, на которой затем женился, совсем замечательным образом. Однажды он плыл на корабле довольно далеко от берега и, разглядывая его в подзорную трубу, заметил там одну даму и тотчас же влюбился в нее — через подзорную трубу.

Это ведь не часто случается, чтобы человек влюбился через подзорную трубу, — для этого надо, чтобы он был чужд обыденным земным отношениям, возвышался над ними. Но что же произошло с Гарибальди дальше? Он тотчас же высаживается на берег и встречается там с одним человеком; Гарибальди так понравился ему, что тот пригласил его к себе. Гарибальди приходит к нему на обед и оказывается, что это отец той дамы, которую он увидел через подзорную трубу.

Но тут появляется маленькое препятствие: он умеет говорить только по-итальянски, а она только по-португальски. Не зная ее языка, он все же сумел дать ей понять, что им надо соединиться на всю жизнь, и она понимает его, хотя он говорит по-итальянски, а она знает только португальский. Так был заключен этот интереснейший и счастливейший брак. Она прошла вместе с Гарибальди через все те приключения и опасности, которые ему довелось испытать.

Приведем только один пример. Распространилось известие, что Гарибальди пал на поле боя во время одной из битв. Жена Гарибальди, подобно некоторым женщинам из легенд, отправилась отыскивать его по всем местам недавних боев; она поднимала каждый брошенный труп, чтобы взглянуть на его лицо и убедиться, что это не Гарибальди, пока, наконец, во время своих скитаний она не узнала, что Гарибальди остался в живых.

Более того, во время этих скитаний она родила своего первого ребенка; для того чтобы он не погиб от холода, она привязала его к своей шее и носила его, согревая у своей груди. Все это ведь совершенно выпадает из обычных буржуазных, обывательских отношений; вообще этот брак никак не был буржуазным в обычном смысле этого слова. Но когда потом жена Гарибальди умерла, случилось так, что по прошествии некоторого времени он снова женился на некой даме — на сей раз следуя всем обыкновенным буржуазным отношениям, как было общепринято в то время.

И вот этот брак, устроенный без посредства подзорной трубы, длился всего один день. Уже из всех этих приведенных черт жизни Гарибальди, а также из других, подобных же, явствует, что в его жизни всегда происходило нечто особенное, знаменательное.

И вот, для меня обнаруживалось, что эта личность в своей прошлой земной жизни, уже в христианскую эру была ирландским Посвященным, который пришел из Ирландии в Эльзас; там он был учителем в одном из Святилищ Мистерий и имел в качестве своих учеников те индивидуальности, которые воплотились на Земле в 19 столетии почти одновременно с ним и почти там же, где и он. В различных Мистериях Посвящения существовал закон, согласно которому некоторым ученикам надлежало так связать себя со своим учителем, что он больше не смел их оставить, если они опять встречались с ним при вполне определенных обстоятельствах в одной из позднейших земных жизней.

Так обстояло прежде всего с индивидуальностью Виктора Эммануила, которую Гарибальди не мог не чувствовать связанной с ним самим, ибо эта индивидуальность была его учеником в его прошлой жизни Посвященного. Тут не играют роли никакие теории. Но в позднейшей земной жизни доводится следовать, пусть бессознательно, тому внутреннему закону, который сводит людей вместе сообразно таким импульсам, которые проистекают изнутри процесса исторического развития.

На примере всего этого можно усмотреть, как былой посвященный в своей позднейшей земной жизни выступает как такая личность, которая внешне не проявляет себя как Посвященный, хотя былое посвящение обнаруживается и в жизненной судьбе этой личности, и в ее деяниях; это происходит потому, что человеческая телесность позднейшего времени и воспитание, получаемое тогда человеком, делают то, что Посвященный не может выступить в таком своем позднейшем воплощении как Посвященный.

ЯН АМОС КОМЕНСКИЙ

Эта случилось также и с той личностью, которая жила при дворе Гарун аль Рашида и которая после того, как она прошла через врата смерти, должна была избрать другой путь, чем сам Гарун аль Рашид. Эта личность была внутренне глубоко родственна тому, что она восприняла в себя из восточной мудрости, как тайны Посвящения. Она не могла проделать тот путь, которым пошел Гарун аль Рашид, тяготевший больше к внешнему блеску.

Она должна была избрать другой путь, который привел ее к перевоплощению в позднейшее время таким образом, что эти обе индивидуальности в некотором смысле снова встретились друг с другом в тех течениях Европейской цивилизации, которые развились под совместным влиянием их обоих, Гарун аль Рашида и его советника, и которые насаждались ими в Европе. И душа этого советника появилась опять на Земле, как АМОС КОМЕНСКИЙ, который тогда также не мог внешним образом изживать то, что было им обретено в древнем Посвящении, но тот род и способ, как он со всей энергией вторгся в дело воспитания и обучения, педагогики того времени, которое есть также и время Бэкона Веруламского, являет то глубокое, высоко значительное, что жило в Амосе Коменском.

Мы видим, как Амос Коменский воплотился с большей внутренней активностью по сравнению с тем, какой была личность советника при дворе Гарун аль Рашида; примерно тогда же снова воплотился Гарун аль Рашид. И, взирая на эти личности, мы видим, как через них свершается поток развития, идущий от более ранних цивилизаций, культур к более поздним. Взирая на европейскую жизнь, как она развивалась в 16-17 столетиях, мы повсюду находим арабизм — пусть в новых формах.

Во всем, что проистекало от Бэкона, арабизм выступает более внешним, блестящим образом. А во всем том, что проистекало от Амоса Коменского, можно заметить еще более глубокую восточную проникновенность во внутренний мир человека.

То, что я вам сейчас говорю, — ни в какой мере не мыслительные конструкции. Ибо эти вещи невозможно найти в их истине путем понятийного мышления, их можно найти только тогда, когда сам внутренне совершенно соединяешься с соответствующими духовными индивидуальностями и при помощи инспиративного исследования ищешь путь, ведущий от одной их земной жизни к другой.

Вот таким образом вообще многое от арабизма было перенесено в новое время путем перевоплощения душ, вступивших в новую земную жизнь. Тут важно прежде всего никогда не впадать в заблуждение насчет того, в чем суть особенности такого исследования кармических закономерностей.

УЧИТЕЛЬ ГЕОМЕТРИИ И БАЙРОН

Я уже говорил вам о том, что тут надо исходить не из того, что обычно считается важным в материальной жизни. Исходя из этого, не придешь к чему-либо значительному. Я хочу привести вам один пример этого. Я в своей жизни имел одного учителя, о котором уже упоминал в очерке моего жизненного пути, — выдающегося учителя геометрии. Он имел в себе нечто совсем своеобразное, а именно гениальную односторонность геометра.

И вот, отправляясь от содержания его души, преисполненной конструктивной геометрии, не удавалось найти доступа к его прошлому воплощению. Но этот столь выдающийся геометр обладал одной внешней особенностью: одна ступня его была недоразвитой. Так вот, очень часто при проведении таких оккультных исследований, которые ведут от одной земной жизни человека к другой, бывает так, что все то, что связано в одной земной жизни с развитием — или недоразвитием — ноги, оказывается связанным в другой земной жизни с тем или иным развитием головы.

Ибо происходит многозначительная метаморфоза тех внутренних сил, которые в одном случае конституируют систему конечностей человека, а в другом случае — его головную систему.

Я сосредоточился на этом болезненном недостатке ноги, на недоразвитой ступне моего профессора геометрии. И что же явилось при оккультном исследовании? Взор, направленный на этот физический недостаток, обнаружил личность еще другого человека, также имевшего недоразвитую ступню, — а именно личность лорда БАЙРОНА. И я постиг: это касается повторных земных жизней их обоих. В обеих головах — и Байрона, и учителя геометрии — во время их прошлой жизни было нечто такое, что побудило их тогда к совместным действиям, хотя это и не имело своим последствием то, чтобы они снова родились современниками в новое время; впрочем, они были почти что современниками.

Я хочу здесь со всей выразительностью отметить, что в этом рассмотрении повторных земных жизней людей я опускаю их женские воплощения, ибо в прошлые эпохи исторически действенной и заметной была исключительно мужская жизнь. Женская жизнь начинает оказывать свое действие на историческое развитие только с совсем недавнего времени. Но в будущем совсем особенный интерес в этом отношении будут иметь как раз женские воплощения.

Но в отношении многих исторических личностей прошлых времен дело обстоит так, что при рассмотрении некоторых вещей женские воплощения этих личностей, которые также были между их мужскими воплощениями, можно опускать. Из моего изложения вы не должны делать вывод, что таких женских промежуточных воплощений вообще не было. Но в этих своих лекциях я описываю факты с той точки зрения, которая ведет от одного мужского воплощения к другому — предшествовавшему тоже мужскому.

Итак, увидев эти две личности, связанные друг с другом, я потом смог достичь прозрения в их прошлое, когда они жили в Восточной Европе, в местности, которое ныне принадлежит России, в 10-11 веке (точнее определить мне не удалось). Они были товарищами. В то время некоторым из тамошних людей было уже знакомо сказание о странствовании «Палладиума» по белу свету. Они знали о «Палладиуме».

Как о своего рода сокровище, от обладания которым многое зависело в истории человеческой цивилизации: «Палладиум» сначала был в Трое, затем — в Риме, откуда он был по велению Константина Великого с большой торжественностью перенесен в Константинополь, где над ним была воздвигнута колонна с целью прославления самого Константина.

Эта колонна завершалась статуей Аполлона, которой были приданы черты Константина и венец которой — в виде лучей — был сделан из гвоздей, взятых из креста Иисуса Христа.

Короче: все это было сделано Константином для своего возвеличения. Сказание гласило дальше о том, что «Палладиум» будет некогда перенесен в страну к северу от Константинополя и что тогда цивилизация, носителем которой является Константинополь, тоже будет перенесена на север — вслед за «Палладиумом». Об этом услышали те два товарища и, преисполнившись энтузиазма, отправились в Константинополь отвоевывать «Палладиум».

Сделать это они не смогли. Но они предприняли много усилий с целью завладеть этим сокровищем, чтобы доставить его на север. И вот видите, как у того из них, который потом воплотился на Западе в 19 столетии как Байрон, кармическим последствием его тогдашнего стремления завладеть «Палладиумом», стал энтузиазм Байрона в отношении свободы.

Ту же особенную духовную конфигурацию можно проследить во всем том, что гораздо более интимным образом нес в себе мой учитель геометрии: дух свободы — на сей раз перенесенный в одну из областей науки.

КАРЛ МАРКС И ФРИДРИХ ЭНГЕЛЬС

Итак, к прошлым земным жизням тех человеческих личностей, которые интересуют вас, ведут пути, исходящие от кажущихся несущественными особенностей этих личностей, как, например, недоразвитая ступня. Вообще надо обладать способностью восприятия, постижения внутренних жизненных конфигураций, если хочешь говорить о кармах исторических деятелей. Я хотел бы привести еще один пример. В той стране, которую ныне называют северо-востоком Франции, жила в 8-9 веках одна личность, которая по тогдашнему времени была состоятельным владетелем земельного имения.

Но она сама была также авантюристом по натуре и предпринимала военные походы в соседние области. Хотя это и не похоже на современные условия жизни в Европе, эта личность время от времени оставляла свой дом и двор, отправляясь в более или менее опасные военные набеги на соседние области. Но однажды, когда она возвратилась обратно, то нашла свое имение, захваченным другим владетелем, обладавшим таким могуществом в людях и оружии, что прежнему владельцу пришлось отказаться от борьбы.

И поскольку он был лишен тогда возможности отправиться в далекие страны, то ему пришлось стать тогда вассалом, своего рода крепостным у этого нового владельца (термин «крепостной» взят из отношений более позднего времени). Так сложились совсем своеобразные отношения между обоими этими людьми. Положение первого владельца земельного имения превратилось в свою противоположность. На земле, которой прежде владел он, сидел теперь другой владетель, а сам он оказался в том положении, в котором прежде были люди, зависящие от него.

И он стал устраивать в соседних лесах с товарищами по той же участи и тому же настроению ночные сборища, на которых они могли дать выход своему озлоблению против похитителей их прежних владений и против тех отношений между людьми, которые все это допускают. Очень интересно бывало узреть эти ночные сборища и прислушаться к тому, что там говорилось, исходя из глубокого человеческого негодования и озлобления.

Так вот, мне удалось проследить путь обоих этих личностей после прохождения ими их врат смерти, приведший их к новому воплощению в 19 столетии. Первый из них, который сначала был владетелем, и у которого потом его земельное владение было отнято, стал в 19 столетии основоположником социализма — КАРЛОМ МАРКСОМ.

Как ни различны внешние обстоятельства жизни этой индивидуальности в ее этих воплощениях, тем не менее можно проследить некоторые подосновы душевного склада, которые выступают как у низвергнутого земельного владетеля 9 века, так и у Карла Маркса в 19 столетии. А тот другой владетель, который вытеснил его и причинил ему так много зла, есть его друг в 19 столетии ФРИДРИХ ЭНГЕЛЬС.

Я говорю об этом не ради какой-либо сенсации, но потому что надо научиться понимать жизнь людей и историю человечества, исходя из закономерностей повторных земных жизней.

К таким вещам надлежит относиться с глубокой серьезностью не только в мыслях, но и в ощущениях души, и не говорить о них из тщеславного побуждения (амбиции) поразить слушателей чем-то сенсационным. Этот пример характерен для процесса развития духовной жизни европейской части человечества, но в эту европейскую культуру оказалось включенным и то, что полностью проистекало из арабизма.

В Европе нового времени наличествует много арабизма, хотя и совсем в другой форме по сравнению со средневековьем.

ХАЛИФ МУАВИЯ — ВУДРО ВИЛЬСОН

Одним из предшественников Гаруна аль Рашида, одним из более ранних, чем он, преемников Пророка Магомета, был халиф МУАВИЯ (? -680), живший в 7 веке христианской эры. Это была примечательная личность, которая сильно жаждала арабских вторжений в страны Запада, их завоевания, но мало успела в этом; после того, как она прошла через врата смерти, это ее внутреннее устремление на Запад, оставшись не изжитым в земной жизни, сохранилось у нее и в духовном мире — вплоть до ее нового рождения на земле.

То, что было в душе этой личности — тяга на Запад, изживание арабизма, — привело к тому, что один из ранних преемников Пророка Магомета опять появился на земле, как один из задавших тон деятелей 20 века. Муавия опять появился на земле в наше время как ВУДРО ВИЛЬСОН (1856-1924), доведя абстрактный арабизм до его крайнего выражения в условиях внешней цивилизации нашего времени.

И мы видим, как в Вудро Вильсоне выступает такая индивидуальность, которая в сильнейшей степени — особенно в его пресловутых «Четырнадцати пунктах» — изживает арабизм в наше время. То, что пришло — к несчастью нашего времени — через Вудро Вильсона, лучше всего можно изучить путем сравнения формулировок этих «Четырнадцати пунктов» с некоторыми оборотами речи в изречениях Корана.

Тогда многое для вас станет понятным, и вы обнаружите, какие замечательные тайны открываются вам после того, как вы постигнете закономерности, заключенные в этих вещах.

Ныне, мои дорогие друзья, проведение исторических наблюдений так, чтобы они приносили удовлетворение человеку, возможно только тогда, когда мы со всей серьезностью обращаемся к конкретным фактам повторных земных жизней и наблюдениям над кармой и внутренними закономерностями, проявляющимися в отдельных земных жизнях человека, следующих друг за другом. После того, как Антропософское Общество в течение двух десятилетий подготовляло то, что ныне может совершиться под влиянием нашей Рождественской конференции, я смею ныне все больше и больше излагать то, о чем было прежде всего возвещено в 1902 году при основании немецкой секции Теософского общества: «Практические упражнения касательно кармы».

Эти практические упражнения ради познания кармы должны стать одной из частей нашей антропософской жизни, — но никак не в сенсационных целях, а ради того, чтобы они сделались основой тех, действительно более значительных, более сильных импульсов, которые должны жить внутри Антропософского Общества. Будем же смотреть на то, что теперь может быть сообщено в таком смысле и таким образом, как на излияние того, что, как эзотерическое, должно просвечивать сквозь антропософское движение, — что должно быть воплощено в Антропософском Обществе.

Но только вполне уясните себе то, с какой глубокой серьезностью надлежит рассматривать такие вещи. Если вы отнесетесь к ним с такой серьезностью, тогда вы сможете продолжить дальше то, что прежде было начато Лессингом, когда он в заключение своего «Воспитания человеческого рода» указал на повторные земные жизни человека. Ибо человеку надлежит, исходя из более глубокого интимного наблюдения над существом человека, над судьбой человека, снова научиться признанию следующей истины: благодаря духовной науке прозреваешь то, что есть истинное существо человека и что, если человек познает самого себя, то он всегда может произнести слова: «Так не есть ли вся вечность — моя?!».

Но при этом надлежит познать, как конкретно фактически расчленяется эта вечность, как в ней действуют кармические закономерности, проявляясь в распорядке человеческих судеб, в исторической жизни человечества.

Кармические рассмотрения исторического становления человечества. Лекция первая (Штутгарт, 9 апреля 1924 года).
Учения / Антропософия
Нажми «Нравится» и читай нас в Facebook!

По теме Карма. История человечества

Руководство по медитации

Сидели Шива с Паравати на высокой горе и спрашивает Паравати сдуру : - Слушай...
Журнал

Жидкое топливо

Митикадзу Хара из Токийского института открыл метод преобразования растительного...
Журнал

Улыбка Джоконды

Улыбка Джоконды - "самая странная улыбка в мире", одна из наиболее известных и...
Журнал

Поцелуи

Что, помимо шоколада, по удовольствию для женщины сравнимо с сексом? Ученые...
Журнал

Монахи Шао Линь

Побывать в Шаолиньском монастыре - мечта каждого, кто любит фильмы с участием...
Журнал

Занятия медитацией

Постоянные занятия медитацией приводят к тому, что отдельные части мозга...
Журнал

Имя/Название

Опубликовать сон

Гадать онлайн

Пройти тесты

Популярное

Эзотерика и планета Земля
Абсолют и жизненная энергия в абсолютно голом виде