Франсуа Рабле

Ступая по холодным мраморным ступеням зала средневековой философии посетители нашего призрачного музея невольно проникаются чувством благоговения при виде столь величественной обстановки и серьезности тех историй, которые скрываются за каждым из музейных сокровищ.
Франсуа Рабле
Сам средневековый стиль, подобен Кельнскому Собору. Он чрезвычайно серьезен и устремлен более к вопросам небесным, чем к земным.

Некоторые из наших посетителей могли заскучать от чрезмерной серьезности, слушая истории о средневековой философии. Что ж, есть надежный способ избавиться от скуки и в нашем музее - скорее перейти в следующий зал, в зал эпохи, которую итальянцы называют Чинквеченто, а французы - Ренессанс.

Итак, нас ждет новое путешествие - прогулки по Возрождению. Первым экспонатом этого зала оказалось разноцветное трико в шашечку и кружочек, костюм ''домино'', в который одевались бродячие клоуны, арлекины и выкидывали свои антраша.

Наш музейный костюм ''домино'' хоть и не из цирка, но все же имеет отношение к веселому и задорному смеху, который часто звучит и на ярмарочных цирковых представлениях. Наш ''домино'' принадлежал когда-то одному доктору медицины, которого, если таковые бы были, можно назвать и доктором смеха. Звали владельца костюма Франсуа Рабле.

На медицинском факультете городка Монпелье, где учился, а затем преподавал Рабле, особым признанием и огромной популярностью пользовалась древняя философская мудрость о том, что ''Из всех живых существ только человеку свойственен смех''. А у студентов-медиков бытовала даже целая теория о ''веселом враче'', который, как Доктор Айболит или доктор Мом, с помощью смеха исцеляет пациентов.

Вообще смех рассматривался как высшая духовная привилегия человека, недоступная другим существам, и вершиной этого возрождающего смеха стал бессмертный роман метра Рабле ''Гаргантюа и Пантагрюэль''.

Эта книга - шутовски веселая и грустная, парадоксальная и наполненная скабрезными шутками, рассказывает нам о том, как прекрасна могла быть жизнь людей, если бы они были свободны. Смех Рабле - не только шарж, анекдот и гротеск. Это - универсальное мировоззренческое начало, начало исцеляющее и возрождающее, связанное с последними философскими вопросами устроения жизни и смерти.

Не зря великий насмешник предваряет рассказ о веселых похождениях своих огромных героев следующими словами…

Видели Вы когда-нибудь пса, нашедшего мозговую кость? Это как говорил Платон, самое философское в мире животное. А если видели, то могли заметить, с какой любовью он ее разгрызает и как тщательно высасывает. Что заставляет его делать это? Ничего, кроме капельки мозга!

По примеру этого пса Вам следует стать мудрецами и уметь вынюхивать, прочувствовать и оценить мои прекрасные лакомые книги, а потом, после тщательного чтения и зрелого размышления, разломать кость и высосать оттуда мозговую субстанцию в твердой надежде сделаться благодаря чтению благоразумнее и сильнее''.

Как же понять нам сегодня этот, порой грубый до непристойности, но всегда остроумный, а часто и философический смех?

Начнем ab ovo как говорили древние, с яйца.

В монастыре, где протекала юность Рабле, царила леденящая душу окаменелая серьезность. Страх, грех, благоговение, искупление, страдание и смирение - таковы были оттенки этой серьезности.

А за стенами монастыря шумела, славившаяся на всю Францию, ярмарка. Она справлялась три раза в году. Сюда, прямо как на Нижегородскую ярмарку, съезжалось несметное количество торговцев и покупателей не только со всей округи, но и из других государств.

Молодой послушник Франсуа мог не только наблюдать бурную жизнь торговой площади, слушать ее язык, но и жить веселой ярмарочной жизнью. Особенно после того, как стал странствующим студентом. Ярмарка перерастала в карнавальное действо, площадные шутки сливались со школярскими пародиями и песнями. Все пило, ело, гремело, хохотало. Студенты устраивали карнавальные процессии, танцевали на площади, пародировали своих учителей.

Странствуя по университетам Бордо, Тулузы, Орлеана и Парижа Рабле сам сочинял множество остроумных анекдотов, делал комические зарисовки, которые пригодились ему потом, при создании ''Пантагрюэля''.

Он приобщился к жизни студенческой богемы, которая любила и до сих пор любит посмеяться над университетской профессурой.

Вспомним хотя бы знаменитую беседу спутника Пантагрюэля странствующего студента Панурга, с великим философом Трульоганом…

- Теперь, верный наш друг, Трульоган, Ваша очередь отвечать: должен ли я жениться или нет?

- И то, и другое!

- Что Вы говорите?

- То, что Вы слышите!

- Ну, без шуток. Должен ли я жениться или нет?

- Ни то, ни другое!

- Черт меня побери, если я не начинаю бредить… Подождите, я надену очки на левое ухо, чтобы яснее Вас слышать. Итак, ради Бога! Жениться мне или нет?!

- По-видимому.

- Ну, а положим, что я женюсь!

- Куда положим?

- Я говорю: предположим, что я женился.

- Предположить все возможно!

- А будет ли она скромна и целомудренна?

- Сомневаюсь.

- Но ведь Вы ее никогда не видели. Как же Вы можете сомневаться в том, чего не знаете?

- Имею основания!

- А если бы Вы ее знали?

- Их было бы еще больше!

- Постойте, а сами то Вы женаты?!

- Ни то, ни другое, но и то, и другое!

- Я отступаюсь, я зарекаюсь, я сдаюсь. Он неуловим!

Ответы Трульогана и сам стиль его речи - великолепная пародия на схоластическое мудрствование философов Сорбонны и других университетов, в которых искусство философской беседы могло использоваться не для отыскания истины, а для претенциозной болтовни. Вроде сказал что-то умное, а что - непонятно. И попробуй, уличи говорящего в невежестве!

Кроме того, разговор философа Трульогана и Панурга - это образец застольной философии, в которой звучит праздничный, карнавальный смех. Однако, этот смех бьет и бьет у Рабле в одну цель. Адресат шуток - представитель правды старого средневекового мировоззрения, философ и богослов. Он серьезен и лицемерен, он - выходец с того света и потому застит солнце.

Кстати, Сорбонна, будучи блюстительницей правоверия и нерушимой божественной истины, осуждала и запрещала все книги Рабле, по мере их выхода в свет. Но к счастью, в Эпоху Ренессанса и в пору жизни писателя она уже не была всесильной.

Средневековой схоластике веселый мудрец противопоставляет замечательное, как говорит один из его героев, философское учение - Пантагрюэлизм. Что такое Пантагрюэлизм? Это глубокая, несокрушимая жизнерадостность, перед которой все преходящее бессильно!

Правда эта жизнерадостность часто хлещет у героев Рабле через край, порождая огромных людей-чудовищ, которые учиняют всяческие непристойности. Но она же дает ощущение пьянящей свободы. С помощью этой карнавальной свободы, человечество, смеясь, расстается со своим прошлым.

Сам Рабле не боялся будущего и верил, что время поможет разобраться в истинной подоплеке его бесшабашных шуток…

Когда наши философы - при руководстве Божьем и в сопровождении какого-нибудь светлого фонаря - отдадутся тщательным изысканиям и исследованиям, как это свойственно роду человеческому, они поймут, сколь истинным был ответ мудреца египетскому царю, когда на вопрос его: ''Что на свете разумнее всего?'' мудрец ответил: ''Время''.

Ибо только время открывало до сих пор и будет открывать людям все скрытые вещи''.

Время смилостивилось над Франсуа Рабле и его книгами. За свои шутки над богословскими и философскими истинами он не попал на костер, хотя на некоторое время вынужден был покидать любимую Францию.

Смеющимся философом он оставался до конца жизни. Среди легенд о мистификациях и переодеваниях Рабле есть, между прочим, рассказ о предсмертном маскараде писателя.

Будто бы лежа на смертном одре, Рабле заставил переодеть себя в маскарадный костюм ''домино'', пародируя, таким образом, слова Священного Писания.

А над шутками, анекдотами, шаржами, которые сыплются из великой книги ''Гаргантюа и Пантагрюэль'' как из рога изобилия, мы от всей души смеемся и сегодня, они действительно обладают целебными свойствами, вложенными в них веселым мудрецом, извлекателем квинтэссенции, метром Франсуа Рабле…

Читающие книгу эту, знайте:
С бесстрастием читая, все поймете;
Себя напрасно в краску не вгоняйте:

Заразы злостной здесь вы не найдете.
И совершенства в ней не ожидайте
Особого - хоть тут не без смешного.
Не подобрать мне довода иного
Среди бессмысленных терзаний века:
Доступней смеху, а не плачу слово,
Затем что смех есть свойство человека!
Нажми «Нравится» и читай нас в Facebook!

По теме Франсуа Рабле

Франсуа Рабле

Aвтор «Гаргантюа и Пантагрюэля» был монахом-расстригой. Гедонист по убеждению...
Журнал

Жан Франсуа Лаперуз

Появился на свет Жан Франсуа Лаперуз в Альби на юге Франции в 1741 году. Дважды...
Журнал

Опубликовать сон

Гадать онлайн

Пройти тесты

Популярное

Суд. Раскодирование
Тема жертвы. Астрология