Ученики в Саисе

Книга Новалиса Ученики в Саисе - философская повесть. Главные темы повести: природа, внутренние связи в природе, человек и природа, любовь, тайны мироздания. Повесть представляет собой диалоги и монологи учителя и учеников, направляющихся в Саис к храму Изиды, где они надеются обрести истинное знание, подняв покрывало богини. Все они странники. Тема странствий, характернейшая для романтизма, основывается на присущей философии ранних романтиков идее постоянного поиска истины, постоянного приближения к ней в процессе познания.

Читать книгу Ученики в Саисе онлайн

Люди идут многообразными путями. Кто ими проходит и сравнивает их, тот увидит, что возникают причудливые фигуры; фигуры эти, которые кажутся принадлежащими к той великой тайнописи, можно заметить повсюду: на крыльях птиц, на яичных скорлупах, в облаках, на снегу, в кристаллах и в каменных образованиях, на замерзающих водах, в недрах и на поверхности гор, растений, животных, людей, в сияниях неба, на соприкоснувшихся и потертых кругах смолы и стекла, в опилках вокруг магнита, и в странных случайных соединениях. В них предчувствуют ключ к этому чудесному писанию, его грамматику, но предчувствие само не хочет принять стойких форм и, кажется, не хочет стать высшим ключом. Кажется, что алкагест пролит на чувства людей. Кажется, только мгновениями сгущаются их желания, их мысли. Так возникают их предчувствия, но скоро все по-прежнему расплывается пред их взорами. Я слышал, как говорили издревле: непонятность есть только следствие неразумия; человек ищет то, что имеет, и таким образом никогда не мог найти ничего больше. Не понимают языка, потому что вообще не понимают и не хотят понять, что такое есть сам язык; говорят на истинном санскрите, чтобы говорить, ибо речь - их удовольствие и их сущность.Вскоре после того кто-то говорил: священное писание не нуждается ни в каком толковании. Кто говорит истинно, тот полон жизни вечной, и чудесно родным истинным тайнам нам кажется его писание, ибо оно-аккорд из вселенской симфонии. О нашем учителе, наверно, говорил голос, ибо он умеет собирать рассеянные повсюду черты. В его взорах загорается особенный свет, когда перед нами лежит высокая руна, и он зорко следит по нашим глазам, не взошло ли и в нас то созвездие, что сделает фигуру видимой и понятной. Если он видит нас печальными, что ночь не проходит, то он утешает нас и сулит прилежному и верному провидцу грядущее счастье. Часто он нам рассказывал о том, как ему, когда он был ребенком, не давало покоя стремление упражнять свои чувства, занимать их работой и ее исполнять. На звезды смотрел он и отмечал на песке их очертания, расположения. В воздушный океан глядел он непрестанно и не уставал созерцать его ясность, его движения, облака, его светила. Он собирал камни, цветы, разнообразных жуков и раскладывал их в ряды на тысячу ладов. На людей и животных обращал он внимание, на морском побережье сидел, искал раковин, к душе своей и думам прислушивался заботливо. Он не знал, куда влекло его непонятное стремление. Когда стал он больше, бродил окрест, увидал другие земли, иные моря, новые небеса, чужие звезды, неведомые растения, животных, людей, спускался в пещеры, увидел по отмелям и пестрым пластам, как совершилось строение земли, и лепил из глины странные изображения камней. И вот опять он всюду находил знакомое, но только причудливо смешанное и соединенное, и таким образом в нем сами собой образовались необыкновенные вещи. Вскоре он стал замечать во всем связи, встречи, сов­падения. И вот он скоро больше ничего не видел в отдельности.

В большие пестрые картины скучивались восприятия его чувств: он одновременно слушал, видел, осязал и мыслил.

Он радовался, собирая чуждые между собой предметы. То звезды были ему людьми, то люди -звездами, камни - зверьми, облака - растениями, он играл силами и явлениями, знал, где и как ему найти то или иное и повелеть ему явиться, и, так, перебирая струны, сам старался извлечь из них тоны и их переходы.

Что же с ним сталось потом, он не сообщает. Он нам говорит, что мы сами, руководимые им и своим собственным желанием откроем, что с ним произошло. Многие из нас ушли от него. Они вернулись к своим родителям и научились ремеслам. Некоторые были посланы учителем, мы не знаем куда; он их избрал. Одни из них пробыли там лишь короткое время, другие дольше.

Из них один был еще ребенок; как только он пришел туда, Учитель захотел передать ему свое учение. У ребенка были большие темные глаза, в глубине лазурные, как лилии, блестела его кожа и локоны его были, что прозрачные облачка, когда приходит вечер. Его голос проникал в наши сердца, мы с радостью бы подарили ему наши цветы, камни, перья, все бы ему подарили. Он улыбался бесконечно серьезно, и было нам в душе с ним как-то странно хорошо. —

Он однажды вернется, — сказал Учитель, — и будет жить среди нас, тогда прекратятся уроки. — Он отослал с ним одного ученика, мы часто о нем жалели. У него всегда был грустный вид, он пробыл здесь долгие годы, ему ни в чем не счастливилось, он находил нелегко, когда мы искали кристаллы или цветы. В даль он видел плохо, не умел хорошо складывать пестрых рядов. Он так легко все разбивал, но ни у кого не было такого стремления и такой радости видеть и слышать. С некоторой поры, — прежде чем ребенок вступил в наш круг, он вдруг стал веселым и ловким. Однажды он вышел печальным и не вернулся назад, а наступила ночь. Мы очень беспокоились о нем; вдруг, когда наступил сумрак рассвета, мы услыхали в ближней роще его голос. Он пел высокую, веселуюупесень; мы все удивлялись; Учитель вдруг посмотрел на восток взором, какого я, верно, никогда больше не увижу. Вскоре он вошел в нашу средину подошел к нам, и принес с несказанным блаженством в лице невзрачный камешек странной формы. Учитель взял его в руку, и долго целовал ученика, потом посмотрел на нас влажными от слез глазами, и положил этот камешек на пустое место меж другими камнями, там, где как раз сходились, как лучи, многочисленные ряды.

Отныне я никогда не забуду этих мгновений. Нам казалось, что в наших душах было мимолетно какое-то светлое предчувствие этого волшебного мира.

И я тоже не ловчее других, и, кажется, не так легко мною находятся сокровища природы. Все-таки Учитель ко мне расположен, и позволяет мне, когда другие идут на поиски, сидеть погруженным в думы. Со мною не было никогда того, что было с Учителем. Меня все приводит обратно в самого себя. То, что однажды сказал второй голос, я хорошо понял. Меня радуют странные груды и фигуры в залах но, по мне — они только образы, покровы, убранства, собранные вокруг единого божественно-волшебного образа, и этот образ почиет всегда в моих мыслях. Их я не ищу, в них ищу я часто.

Мнится, словно они должны указать мне путь туда, где ждет меня в глубоком сне Дева, по которой тоскует мой дух. Учитель мне никогда не говорил об этом, и я тоже ничего не могу ему доверить, открыть, мне это кажется тайною ненарушимой. Я охотно спросил бы того ребенка, в его чертах я нашел сродство; и вблизи него мне казалось, что все становится внутренно светлее. Если бы так длилось дольше, я узнал бы в себе несомненно, больше. И, может быть, в конце концов отверзлась бы грудь моя, и язык стал свобод­ным. И я охотно бы пошел вместе с ним. Так не случилось. На долго ли я здесь останусь, не знаю, мне кажется, что я оставался бы здесь всегда. Я почти не смею себе в этом признаться, но слишком внутренне-неотступна во мне вера: я обрету здесь однажды то, что меня постоянно движет; она — вот здесь. Когда я здесь брожу с этой верой, то все соединяется предо мной в один возвышенный образ, в какой-то новый порядок и все направлены к е д и н о и стране. Тогда мне каждое становится таким знакомым, таким милым; и то, что мне еще необычайным являлось и чуждым, ныне становится вдруг для меня точно домашняя утварь.

Как раз, эта чуждость чужда мне, и потому это собрание меня всегда в одно и тоже время и отталкивало и привлекало. Я не могу, не умею понять Учителя. Он мне так непонятно дорог. Я знаю, он меня понимает, он никогда не говорил против моего чувства и желания. Наоборот, он хочет, чтобы мы шли своим собственным путем. Ибо каждый новый путь проходит через новые страны и каждый, наконец, ведет опять к этим жилищам, на эту священную родину.

Итак, я тоже хочу описать мне явленный образ, и, если ни один смертный не подымет, согласно начертанной там надписи, покрывала, то мы должны будем стремиться стать бессмерными: кто не хочет его поднять, тот — не настоящий ученик в Саисе.

II

ПРИРОДА

Быть может, продлилось много времени прежде, чем люди подумали о том, чтобы обозначить многообразные предметы своих чувств одним общим именем и этим предметам противопоставить себя. Упражнение способствует развитиям, а во всех развитиях происходят деления, расчленения, кои можно сравнить с преломлениями светового луча. Точно также и наше внутреннее существо лишь постепенно раздробилось на столь разнообразные силы, а с продолжительным упражнением это дробление будет еще возрастать. Может быть, это только болезненные природные наклонности позднейших людей, если они потеряли возможность смешивать снова эти рассеянные краски своего духа и восстановлять по своей воле древнее природное состояние или производить между ними новые разнообразные соединения. Чем более духовные силы объединены, тем соединенней, тем совершенней и личностней вливается в них каждое природное тело и всякое явление, ибо природе чувства соответствует природа впечатления, и, потому более ранним людям все должно было казаться человеческим, знакомым и дружественным, самое свежее своеобразие должно было видеться в их воззрениях, каждое из их проявлений было истинной чертой природы, и представления их должны были согласовываться с их окружающим миром, и являть верное его выражение. Поэтому мы можем рассматривать мысли наших пращуров о вещах в мире, как необходимое порождение, самоизображение тогдашнего состояния земной природы, и, особенно по ним, как самым удобным орудиям наблюдения вселенной, определенно усматривать главное отношение вселенной и ее тогдашнее отношение к своим обитателям, и отношение ее обитателей к ней. Мы находим, что как раз самые возвышенные вопросы прежде всего занимали их внимание, и, что они отыскивали ключ к этому полному чудес зданию, то в главной массе реальных вещей, то в творимом предмете некоего неведомого смысла.
Философия / Философии
Нажми «Нравится» и читай нас в Facebook!

По теме Ученики в Саисе

Ученик перед стеной

«Стена» выступает метафорой тупика на духовном пути, однако если воспринять эту...
Религия

Ученики Ошо

Легендарный индийский мистик Ошо, который проповедовал во второй половине XX...
Религия

Ученик Дзен

У Юнь-чжу, китайского мастера дзэна школы Сото, было много учеников. Один монах...
Религия

Что значит быть учеником?

Вопрос: Любимый Мастер, что значит быть учеником? Ошо: Прем Самадхи, это одна из...
Религия

Оценки и психологический настрой учеников

Психологи выяснили, что буквы, обозначающие оценки экзаменационных работ (от A...
Психология

Магия. Ученик и учитель

Если Вы твердо решили заниматься магией и читаете эту статью, значит, Наставник...
Магия

Авторы книг

Опубликовать сон

Гадать онлайн

Пройти тесты

Популярное

Цели
Нетерпимость к замечаниям