Лукавые люди, вы облекаетесь в одежды морали, а мораль ваша - гробница Духа и склеп души вашей. Подобны вы устрицам, ползающим по дну морскому, и раковины ваши, которыми вы так гордитесь, это оковы ваши, которые не разбить изнутри никак. Пробудить души ваши и освободить Дух, может только ловец, ловец душ человеческих. Но не думайте, что придёт он как защитник, как заступник и утешитель - ласковыми поглаживаниями не разбить оковы ваши, а придёт он как разрушитель на огненных крыльях Армагедонна может быть.
Прошло время туманных пророков, отныне пророки явные появляются, приходят они в город всякий и в круг людей разных. И нет в этом мире людей, которые бы сказали - Не видели, и не слышали, и не чувствовали - А есть люди которые и видели, и слышали, и чувствовали, но продолжали спать в уютных раковинах своих, поедая корм, который дарил им Мир, нежась в тёплых лучах Света, который оживлял Воду дающую жизнь им.
Последний раз даётся роду вашему выбор - быть пожранным океаном первоматерии Мира, который как даёт жизнь, так и забирает её безвозвратно, или окончить путь ваш слепцов во тьме, Душу свою пробудить, чтобы она стала проводником Духа, и в Теле преобразившимся жизнь свою продолжить в энергосфере бытия, вновь рождённой для Вас...
Я поднял свою ещё сонную голову. Как обычно, в последнее время я спал на диване в гостиной. Рядом, чуть слышно, шуршал неутомимый куллер моего любимого Целерона. Напротив таращился большим серым пятном телевизионный экран…
Опять мой разум по-своему интерпретировал информацию из окна Большого Мира.
Шёл уже второй месяц моего добровольного изгнания из привычного ритма жизни. Я искал её цель. Видимо большинство людей проходит тридцатитрёхлетний кризис - жизненных приоритетов, моральных установок, и всякого рода табу, короче говоря – катарсис, вроде. Я просыпался утром, от громкого ора собирающихся по своим делам детей, потом, после того как они уходили, снова засыпал. Просыпался ближе к обеду, готовил еду для всей семьи, садился за компьютер и начинал писать свои мысли. Потом собиралась семья, мы ели, дети играли, смотрели телевизор и ложились спать. А потом начиналось моё время. Время ночи. Так продолжалось с самого Нового Года, года огненной собаки.
И приходило осознание…
Ипостаси пройденного бытия наплывали подобно прибою пенному, на разум мой, отученный удивляться чему-либо, и сомневаться в чём-либо…
Первый раз, когда сатурнианец воспринял Душу Земную, он воплотился на Земле Вакхом. Не тем, который Дионис, а тем, который жил, когда жива была Атлантида. Вернее уже погибала, разрываемая противоречиями, которые сейчас терзают людей. Одни несли в себе то, что несут в себе женщины сейчас. Другие то, что мужчины. Хотя и там и там были и мужчины и женщины. Всякий считал себя правым. И каждый Творцом был проснувшимся, в безумии сна своего. Один желал одного, другой другого, а третий третьего. И желания всякого исполнялись. Соедини провода, которые под током, без разницы постоянным или переменным. И рухнул мир... Остались лишь немногие, которым было безразлично, до мира того. И желания, которых совпали новый мир создать. А может, их желание и победило, все остальные.
Петля Гистерезиса. Вариационные следствия одной причины. Круги на воде.
Как было печально вначале. И как было интересно потом. Как захватывало дух от власти над миром, доброй, как нам казалось...
Как мы выпускали первых людей, созданных как мы, но по-другому, лучше как нам казалось... Как мы были богами. Добрыми, справедливыми, как нам хотелось иметь над собой таких же. Как дети оставленные одни, в саду, когда начался дождь...
В чем разница между богом и человеком? Один в танке, а у другого рогатка. И оба спят... Или уже мертвы...
Её звали Елена. Когда я впервые увидел её, меня поразил её взгляд – светло карие глаза, с зеленоватым отливом, красивые веки, тонкие чёрные брови. Она посмотрела на меня чуть озорно и весело, тут же отвернулась, махнув на прощание рыжими кудряшками…
До этого я, конечно, испытывал чувство острой влюблённости, но это было похоже, скорее, на лихорадку. Теперь же я ощутил нечто невообразимое, по моему телу прошла волна дрожи, вдоль позвоночника, как будто пропустили электрический разряд. В голове возник бесплотный и гулкий голос, непохожий ни на какую мысль – Это, Твоя Жена…
Вечером мы познакомились. Я сидел в коридоре, напротив своей больничной палаты и читал книгу, не забывая временами оглядывать окружающее пространство – не появилась ли она? Я, почему-то был точно уверен, что она тоже хочет со мной познакомиться.