Весьма необычной эта обычная жизнь казалась мелкому бездомному котенку. Если бы он жил у людей, был окружен заботой и лаской, то был бы наверно белый, как снег, но всю свою жизнь он провел на улице, его мама, бродячая кошка, видимо тоже никогда не жила у людей... да и бабушка. А может и жила. Иногда он на секунду задумывался об этом, но только на секунду. У бездомного слишком много забот, чтобы погружаться в рассуждения подобные этому. Так что последуем его примеру и отвлечемся от них, хотя бы на время. Итак, котенок не был белым. Если бы существовал цвет "грязный", то это был бы цвет этого несчастного. Спина была покрыта непонятными желтыми пятнами, морда испачкана сажей, лапы... Уже трудно было понять, чем они были испачканы. Наверно, уместно будет сказать - жизнью.
Как-то летним вечером котенок ради развлечения гонялся за воронами по крышам высотных домов. Он был молод, законы бытия были ему знакомы ровно так же, как дифференциальные уравнения по математике. Его не волновало, что он будет есть на ужин, об этом заботилась мать, не волновали жильцы дома, которым он всегда перебегал дорогу, грыз коврики у дверей и для которых устраивал концерты под окнами, не волновал его и собственный внешний вид, ведь он себя никогда не видел и поэтому смело мог заблуждаться и считать себя красавцем... Однажды он сидел на водосточной трубе и наблюдал за тем, как две вороны делят между собой какую-то блестящую обертку. Они с шумом дрались, взлетали в воздух, прыгали по земле, и в разные стороны летели их черные перья. А наш котенок себе представлял, как одна из них победит, унесет свой трофей в гнездо, а вторая с позором вынуждена будет исчезнуть. И он, котенок, прокрадется на место недавнего боя, соберет вырванные перья, принесет их в подвал, где жила его семья и будет хвастаться перед братьями. Расскажет, как победил огромную птицу, отстоял свою честь, набил брюхо отобранной у чудища едой и в доказательство покажет им перья... Так он думал и мечтательно смотрел на проплывающие над ним облака. Нужно признаться, он был мечтателем по жизни. Это наверно была своего рода психологическая самозащита. Согласитесь, легче жить в своем пусть придуманном, но счастливом мире, чем в суровом, если не сказать более, безжалостном, мире, который всем своим естеством ненавидит таких никчемных существ как наш котенок. Так вот... Он так погрузился в свои фантазии, что не заметил, как город погрузила ночная тьма. И тут его взгляд задержался на маленьком окне в доме напротив. На освещенном нежно желтым светом лампы подоконнике сидела девушка лет восемнадцати и на руках держала кошечку. Она гладила ее по спине и видимо что–то нежно шептала, затем достала из кармана своего платья красную ленту и завязала ее на шею любимице. Эта красная лента еще долго будет появляться в снах котенку... А сейчас он сидел и любовался прекрасной незнакомкой, хотя наверно в равной степени и собой. Он думал, что так же красив, как и эта девушка, не принимая во внимание свои выдранные клочья шерсти, обгрызенное ухо и порезанный, с зачерствевшей кровью бок. Ему казалось в этот момент, что она тоже его заметила и украдкой наблюдает за ним. От этих мыслей стало тепло на душе, они заглушили желание идти за вороньими перьями, заглушили даже голод и жажду. Он забыл, что нужно было давно вернуться домой, в подвал, и конечно не думал о матери, ее волнении и о той взбучке, которую он получит, вернувшись завтра. Все его молодое существо трепетало от избытка эмоций. Чувство реальности ему вернул внезапно начавшийся дождь. Котенок вскочил. В ту же секунду первый удар молнии осветил крышу, дом, улицу и все вокруг. Он взглянул в сторону окна, где только что была девушка с кошечкой, но не смог его найти. Нигде не горел свет. Еще какое-то время он стоял, глядя на этот темный дом, бешено мельтеша глазами, полными отчаяния и желания хоть на мгновение увидеть свой сладкий, как сгущенка, сон. Но еще один удар молнии напугал его окончательно, и он бросился бежать в свой подвал. Опять одна мысль перекрыла собой все остальные. Перед ним постоянно стоял образ темного угла с свернувшейся в нем в клубок матерью. Вокруг все сияло, гремело, машины проезжающие мимо окатывали его грязью. От этих потоков он падал... Каждая лужа, которая для человека была ничтожно мала, казалась ему океаном. Он слышал стук собственного сердца. Ему было очень страшно и стыдно. Стыдно за свой страх. Но больше страшно... Вот осталось всего ничего. Магазин, газетный ларек, за поворотом сквер, а там и девятиэтажный дом, с его подвалом... Магазин остался позади. Ларек, поворот... Котенок остановился, выгнул спину, угрожающе зашипел, стал пятиться назад, резко развернулся и, что есть силы, бросился обратно, не разбирая дороги, не оглядываясь, не чувствуя себя от страха. А за ним с оглушительным лаем и свирепым блеском в глазах мчалась собака... Вот так судьба свела собаку и кота в эту ужасную ночь. Можно только посочувствовать котенку, но ни в коем случае не винить собаку, в которой природой заложена неприязнь к кошачьим. Так или иначе, это произошло. Нет, с котенком ничего не случилось. Он мокрый, обезумевший от страха спрятался на дереве и просидел там до утра. Ему повсюду мерещились то собака, с красной лентой, то девушка с кошечкой на руках, грозящая ему почему-то пальцем, то мама и братья смеющиеся над ним. Трудно передать, что у него творилось на душе...