Отсекая надежду и страх

Через месяц после этого удивительного события он вновь пережил видение Тары, и, как прежде, она дала ему знак идти на север.

На третий день новолуния он узрел Будду Безграничной Жизни и получил его благословения и предсказания. На восьмой день новолуния явился Авалокитешвара и также дал благословения и предсказания. На десятый день пришло множество дакини семейства Ваджры и Падмы, которые задали ему множество вопросов по всем аспектам учения Будды и, убедившись в его полном знании Дхармы, раскрыли для него тайные мандалы Хаягривы и Варахи, передав силу этих божеств. Дакини устроили большой праздник-пуджу для него и сделали множество подношений, вместе с напоминанием о его долге идти в Тибет. Эти напоминания продолжались с десятого по четырнадцатый день новой луны.

На рассвете майского полнолуния (1055 г. н. э.) ему явилась сама дакини Тойма Нагмо, в виде гигантского видения танцующей черно-синей женщины, которая занесла в угрожающем жесте свой нож и произнесла-. "Йогин, погрузи осознание в мое сердце, иначе я убью и съем твою плоть и выпью твою кровь".

Из ее сердца лился радужный свет, очищая сознание йо-гина, и он сделал свой выбор под давлением этого видения. Его осознание собралось в виде капли энергии и света в центре тела и воспарило ввысь, покинув бренную оболочку, вошло и растворилось в центральном слоге Дакини Мудрости22. Она в мгновение ока переместила его осознание по другую сторону великих снежных гор, в южный Тибет, в небольшую долину Лабчи (тиб.: lab kyi).

Зачатие и рождение в стране снегов

Будущими родителями были люди знатного происхождения. Отец был главой небольшого города и пятисот селений, он был также князем кочевников этой провинции. Звали его Чойки Дава. Мать была дочерью весьма состоятельных людей по имени Бумчам. В это время ей было сорок восемь лет и она уже имела троих детей. Будущие родители были людьми очень религиозными и мягкими к своим подданным, практиковавшие в повседневной жизни буддийские предписания. Все свои поступки они согласовывали с учением Будды. Часто устраивали пожертвования бедным, подносили ценности общинам монахов. Их повседневные разговоры тоже были сосредоточены вокруг Трех Драгоценностей, и они были несомненно из рода благородных бодхисатгв, подчинивших свои тело, речь и ум на служение живым существам.

После полуночи того последнего весеннего полнолуния будущей матери приснился сон необычного типа. В этом сне к ней пришли четыре белые дакини, держащие в руках белые сосуды. Они омыли ее тело и окурили благовонными растениями. Затем пришли по семь красных, золотых и зеленых дакини и поднесли ей множество даров, говоря при этом: "Мы просим тебя стать нашей матерью". В следующее мгновение сна перед ней предстала черно-синяя дакини устрашающего вида, украшенная узорами из костей, держащая в руках нож-дигуг23 и чашу из черепа. С четырех сторон ее окружали другие дакини небесно-синего цвета, держащие дигуги и чаши, подобно главной фигуре. Окружив со всех сторон, они стали приветствовать ее, а главная черно-синяя дакини направила свой нож прямо в грудь Бумчам и произнесла: "Я извлеку твое сердце, пребывающее в неведении, и съем его". Затем она вонзила нож в ее грудь, раскрыла и вынула сердце из залитого кровью тела и бросила в чашу одной из дакини впереди себя. Они вместе съели ее сердце.

После пиршества в руке главной дакини появилась белая раковина с завитками по солнцу, она поднесла ее к устам и раздался удивительный звук, заполнивший, казалось, весь мир. У отверстия раковины сиял радужным светом белый слог "А"24. Слог, сияя белым светом, приблизился к телу и вошел на место съеденного сердца. "Я дарю это тебе вместо твоего сердца", — сказала дакини. Тело Бумчам мгновенно зажило и она наполнилась радужным светом и ощущением неизъяснимого блаженства и покоя. Четыре дакини слились с главной, она же, наполнив светом все небо, растаяла в сиянии.

Проснувшись после такого необычного сна, она не ощущала никаких неудобств, тело и сознание чувствовали радость. Ум был необычайно ясным, появились необычные переживания, которых она не испытывала прежде.

Засыпая, она погружалась в чистоту и блаженство. Бодрствуя, продолжала пребывать в этом состоянии. Чувство нарастающей радости и удовлетворения, как тела, так и ума, росло день за днем. Гадание указывало на это событие, как на результат накопления благих заслуг в течении многих жизней.

Точное указание предсказания гласило: "С рассвета полнолуния пятого месяца тело женщины носит под сердцем золотой зародыш, на три пяди выше находится тройной золотой зонт, с четырех сторон зонта — четыре серебряных зеркала, испускающие лучи и наполняющие сиянием все страны света. Также четыре дакини, дующие в белые раковины, и их звук распространяется по всей земле. На четырех углах ее дома — четыре победных знака, все место окружено множеством горящих светильников. Красный свет из небес вошел в ее лоно".

В одном из своих сновидений Бумчам встретила возле своего дома девушку, дувшую в раковину.

—Что ты здесь делаешь? — спросила она.

—Это место, где находится Юм25, — ответила девушка и, войдя в алтарную комнату, начала петь, играя на музыкальном инструменте. У нее было много таких и других снов, указующих на необычность ее ребенка. Старшую дочь Бумчам звали Бумме, ей было шестнадцать лет. Однажды вечером она увидела, как белый свет с неба коснулся ее матери и наполнил дом сиянием. В другом из снов Бумчам, ее средняя дочь восьми лет вошла в комнату матери, держа в руках ваджру, и вдруг из чрева женщины раздался голос

—Здравствуй, сестра.

—Кто и откуда ты? — спросила девочка.

—Из горы Пота.

—А где находится это место?

—В Индии, — последовал ответ.

—Но кто же ты? — вновь вопрошала девочка.

—А разве ты меня не знаешь? Я — Тара, — последовал ответ.

Она гладила свой живот, все думая о том, что услышала, веря и не веря в происходящее. Хотя ей было сорок восемь лет, к этому времени ее тело стало заметно омолаживаться, приобретать утерянную красоту и свежесть. Все люди говорили о ней: "Наша госпожа Бумчам долго практиковала Дхарму, и теперь ее коснулось благословение учения, ибо она молодеет с каждым днем и скоро не будет отличаться от своей дочери". Будущая мать пребывала в постоянном блаженстве, ее сновидения превратились в настоящие откровения, она узрела множество чистых видений. Ночью она хорошо видела вокруг, словно некий светильник освещал тьму. Временами появлялись способности ясновидения, знание благоприятных и неблагоприятных вещей для других людей. В последние дни перед родами она ощущала в себе звучание мантры "А-Ха-Ри-Ни-Са", священные слоги пяти дакини. За день до родов голос из чрева позвал ее: "Мама, мама". Когда она обратила внимание, голос продолжал: "Моя одежда должна быть из белого полотна, приготовьте благовония и ароматные мази". Бумчам родила дочь в полнолуние на заре, их дом наполнился ароматом воскурений, радужным светом и звуками музыки, лившейся прямо из пространства. Выпал дождь из цветов. Все люди вознесли молитвы к богам покровителям их рода, снова прошел дождь из цветов, все небо наполнилось радужным светом и звуками божественной музыки. Ребенок лежал в свете радуги, его тело было в позе танца.

"Как вы чувствуете себя?" — спросила она свою мать в самый первый миг рождения, затем она стала произносить мантру "А". На кончике ее языка был виден слог "Хри", сияющий светом. На лбу у новорожденной был третий глаз, на макушке сиял светом слог "А". Старшая сестра Бумме, принимавшая роды, завернула ее в полотно и взяла на руки. Чудесный слог "Хри" потух и растаял в языке новорожденной. Когда она сунула ей в рот сладкую соску, девочка не хотела сосать, лишь смотрела тремя глазами, в пространство, свет на ее макушке стал гаснуть и радужные лучи из третьего глаза растворились внутрь зрачка. Затем она наклонила голову и долго смотрела в лицо матери, улыбаясь. Сестра Бумме дала ей соску. Поев, девочка уснула на ее руках. Роды прошли очень легко, в радости и блаженстве.

Утром, внимательно рассмотрев ребенка, сестра Бумме сказала матери: "Она действительно трехглазая и очень красивая, совсем не похожа на меня". Услышав, что идет отец, Бумме испугалась и решила спрятать девочку, не зная, как будет отец реагировать на необычную внешность новорожденной. Она завернула ее в белое полотно и положила за дверью. Когда отец вошел в алтарную комнату, она сказала ему: "Отец, наша мать родила девочку урода, у нее было три глаза и мы ее выбросили". Отец приказал принести ребенка, желая увидеть сам. Тогда Бумме сходила и принесла ему девочку. Он внимательно осмотрел новорожденную и увидел в зрачке ее третьего глаза крохотный слог "А", словно написанный тончайшим волоском. "На ней все признаки совершенной дакини", — подумал отец и велел прятать ее от посторонних людей.